00:15 – "Ты не берёшь трубку. Понимаю. Но выслушай."
00:43 – "Это ничего не значило. Клянусь. Просто секс."
01:20 – "Вера, я люблю тебя. Только тебя. Всегда любил."
01:56 – "Ответь, пожалуйста. Я с ума схожу."
02:34 – "Где ты? Дома никого. Девочки где???"
03:12 – "Если ты у Насти, передай, что я мудак."
03:45 – "Прости прости прости прости прости"
04:23 – "Лена ничто по сравнению с тобой. Она пустышка."
05:01 – "Я сдохну без тебя и девочек. Правда сдохну."
05:44 – "Почему ты не отвечаешь, сука?!"
05:45 – "Прости. Не хотел. Просто больно."
06:32 – "Вера, пожалуйста. 20 лет же. Неужели всё?"
07:15 – "Я у родителей. Мама плачет. Спасибо тебе."
07:48 – "Это всё твоя вина. Вечно на работе. Холодная стала."
07:50 – "Блядь, опять не то написал. Удали предыдущее."
08:23 – "Встретимся? Кафе, ресторан, где хочешь."
08:57 – "Молчишь. Понятно. Адвокатов натравишь теперь?"
09:34 – "А может не надо? Может попробуем ещё раз?"
10:02 – "Вера, я тебя умоляю. Ответь хоть что-нибудь."
10:43 – "Ладно. Молчи. Но это не конец. Я буду бороться."
Дверь приоткрылась. Настя заглянула с подносом.
– Живая? О, смотрю, изучаешь эпистолярное наследие.
– Угу. – Я потёрла виски. – Тут целая поэма. От любви до ненависти и обратно.
– Покажешь? – Настя поставила поднос на тумбочку. Кофе, тосты, апельсиновый сок. И две таблетки аспирина. – Хотя не надо. Сама догадываюсь.
Выпила аспирин. Залпом допила сок.
– Девочки как?
– Нормально. Саша делает завтрак. Анечка помогает. Молодцы у тебя дочки.
– Да. – Я отпила кофе. Горячий, крепкий. То что надо. – Спасибо, что приютила.
– Вер, не тупи. – Настя села на край кровати. – Мы же не просто подруги. Мы семья. Ты бы для меня то же сделала.
– Сделала бы.
– Вот и всё. Ешь давай. Потом обсудим план действий.
Я откусила тост. Есть не хотелось, но надо. Организм требовал топлива после вчерашнего.
– Какой план? Развод, раздел имущества, опека над детьми.
– Это понятно. Я про другое. – Настя хитро улыбнулась. – Про то, как мы накажем козла и его подстилку.
– Настя, я не хочу мстить.
– А я хочу. – Её глаза сверкнули. – Он унизил мою подругу. В день годовщины. С какой-то фитнес-шлюхой. Это требует возмездия.
– Какого возмездия?
– Увидишь. – Она подмигнула. – Доедай и пойдём к девочкам. Саша там такой омлет забабахала – пальчики оближешь.
В кухне пахло яйцами и кофе. Саша колдовала у плиты, Анечка резала помидоры. Обе в фартуках Насти – с котиками.
– Мам! – Анечка бросилась ко мне. – How are you feeling? (Как ты себя чувствуешь?)
– Нормально, малышка. А вы как?
– We're okay. – Она прижалась ко мне. – Саша делает омлет по бабушкиному рецепту.
– С сыром и помидорами, – уточнила Саша, не оборачиваясь. – Садитесь, сейчас готово будет.
Я смотрела на дочерей и сердце сжималось. Вчера их мир рухнул. А они держатся. Готовят завтрак. Заботятся обо мне.
– Девочки, простите меня.
– За что? – Саша обернулась. – Ты ничего плохого не сделала.
– За вчерашнее. За скандал. Вы не должны были это видеть.
– Мам, хватит. – Саша выключила плиту. – Мы не маленькие. И лучше правда, чем ложь.
– She's right, mummy. (Она права, мамочка.) – Анечка кивнула. – We needed to know. (Нам нужно было знать.)
Позавтракали все вместе. Омлет и правда был отличный. Настя травила байки из офиса, пытаясь развеселить. Девочки улыбались. Но я видела – глаза грустные.
Телефон снова завибрировал. Мама.
– Привет, мам.
– Верочка, как ты? Как девочки? Мы с папой всю ночь не спали, переживали.
– Нормально, мам. Мы у Насти. Завтракаем.
– Может, переезжайте к нам? – В голосе мамы звучала надежда. – Места хватит. И нам спокойнее будет.
– Спасибо, но нет. Мы вернёмся домой. Это наш дом.
– Вера, ну подумай. Вдруг он опять явится?
– Сменю замки. – Я отпила кофе. – И вообще, хватит бегать. Я ничего плохого не сделала.
– Ладно. – Мама вздохнула. – Но если что – сразу звони. Папа готов примчаться в любую секунду.
– Знаю. Передай ему, что я его люблю.
– Передам. И ещё – я договорилась с Серёжей Вороновым. Он ждёт твоего звонка.
– Хорошо. Позвоню.
Распрощалась с мамой. Посмотрела на Настю.
– Пора возвращаться домой.
– Уверена? – Настя нахмурилась. – Может, ещё денёк побудете?
– Нет. Хватит прятаться.
Собрались быстро. Настя довезла нас до дома. У ворот притормозила.
– Точно не хотите, чтобы я зашла?
– Спасибо, подруга. Но мы сами.
Обняла Настю. Вышли.
Дом встретил тишиной. Странной, непривычной. Обычно по субботам Димка включал музыку, готовил завтрак. Его фирменные блинчики.
Больше не будет блинчиков.
– Что будем делать? – спросила Саша.
– Собирать его вещи. – Я сняла пальто. – Чем быстрее уберём, тем лучше.
– А куда деть? – Анечка сняла куртку. – In the garage? (В гараж?)
– Пока да. Потом заберёт.
Поднялись в спальню. Открыла шкаф. Димкины рубашки, костюмы, галстуки. Запах его парфюма.
Стало тошно.
– Давайте просто в пакеты, – предложила Саша. – Без разбора.
Стали складывать. Молча, методично. Рубашки, брюки, носки, трусы. Двадцать лет совместных покупок.
В ящике комода наткнулась на коробочку. Картье. Сердце ёкнуло – неужели подарок мне к годовщине?
Открыла.
Браслет. Золотой, с подвесками. Красивый. И совершенно не в моём вкусе. Я такие никогда не ношу. Димка это знает.
Значит, не мне.
– Что там? – Саша заглянула через плечо. – О! Картье! Дорогой небось.
– Не мне. – Я захлопнула коробочку. – Для Лены, видимо.
– Выкинуть?
– Нет. Пусть забирает. Это его деньги.
– Мам, а это что? – Анечка вытащила из-под кровати папку.
Открыла. Документы. Какие-то чеки, квитанции…
Стоп.
Договор аренды квартиры. На Димкино имя. Адрес в центре. Дата – три месяца назад.
Сука.
Он снимал квартиру для неё. Для встреч. Пока я думала, что он на объектах.
Телефон зазвонил. Димка. Сбросила.
Зазвонил снова.
И снова.
На пятый раз ответила.
– Чего тебе?
– Вера! Слава богу! Я уж думал, ты телефон выкинула. Где вы были?
