Мэлори проигнорировала его и еще раз уточнила у Сюзанны:
– Вы согласны с присуждением победы Эвану?
– Конечно, – фыркнула женщина.
– Спасибо, – поблагодарил ее Эван, слегка смутившись и почти точно жалея, что подменил печенье на колбасу.
Мэлори снова включила микрофон и вышла в центр арены.
– Комитет клуба собаководства принял решение. Частично нам в этом помогла занявшая второе место Сюзанна, которая, должна признать, проявила невероятное великодушие и позволила сохранить победу. Победителями этого года объявляются Эван и Лорд Боб.
Спорное решение разделило толпу. Некоторые громко аплодировали, другие же качали головами, и Фиона услышала, как одна женщина сказала:
– Но он же не поймал печенье! Как он может считаться «лучшим ловцом печенья», если его не ловил?
Однако большинство людей эта проблема не волновала: они уже увлеченно изучали свои программки, выясняя, какой будет следующий конкурс. Фиона знала, что это «Самые милые глазки», и гадала, не возникнет ли и там подобного скандала.
– Какой позор!
В дальнем углу арены разозленный бородач подхватил своего скачущего кокер-спаниеля и, пыхтя, направился прочь. Фиона проводила его взглядом. Это было несложно: он оставлял за собой цепочку рассерженных людей, после того как расталкивал их плечами, чтобы проложить себе путь к главному входу. Бородач продолжал ругаться себе под нос, пока не вышел из шатра в сопровождении своего кокер-спаниеля. Фиона надеялась, что он не совершит какую-нибудь глупость.
Глава 3
Фиона не осталась на вручение призов и поспешила к задней части шатра, где людей было меньше, чтобы спокойно опустить Саймона Ле Бона на траву, не переживая, что он попадется кому-то под ноги. Ей требовалось вернуться к прилавку, потому что Дэйзи отчаянно хотела попасть на конкурс «Самые милые глазки», а он должен был вскоре начаться. Подруги в некотором роде передадут друг другу эстафету за прилавком, как делают спортсмены, но только без театральщины и без яркой формы.
Она заметила, как Неравнодушная Сью, третья участница их благотворительного трио, идет по направлению к ней, вышагивая рядом с молодой парой. В одной руке у нее была жестяная банка для пожертвований, а в другой телефон. Причем экран находился в личном пространстве пары. Судя по увиденному и смущенным выражениям их лиц, ее коллега, похоже, выбрала жесткую стратегию для сбора денег, а не мягкий и деликатный подход, как они договаривались перед выставкой.
Пара ненадолго остановилась, женщина что-то сложила (по виду пятифунтовую купюру) и засунула ее в банку. Когда пожертвование было сделано, пара ускорила шаг, словно им не терпелось сбежать.
Заметив Фиону, Неравнодушная Сью широко улыбнулась, но ее хрупкой фигуры было недостаточно, чтобы вместить всю ее энергию и задор.
– Я неравнодушна к этой забаве по сбору средств. – Она получила свое прозвище, потому что вставляла «неравнодушна» перед всем, что ей нравилось. – Думаю, я уже немного наловчилась.
Фиона нахмурилась.
– Надеюсь, ты не давила на этих людей, чтобы они расстались со своими деньгами?
– Боже, нет. Не давила. – Улыбка сошла с ее лица. – Ну, может, совсем немножко. Всего лишь капелька чувства вины. Но это позитивное чувство вины.
Фиона не понимала, как такое вообще может быть.
Неравнодушная Сью объяснила.
– Я показала им фотографии из приюта «Собачкам нужен уютный дом» в Ферндауне[6]. Всех старых собак, у которых почти нет шансов обрести дом. – Она развернула экран телефона к подруге и показала ей самую грустную, самую несчастную собаку из всех, которых когда-либо видела Фиона. Это был крупный бигль-кросс с серой мордой по кличке Боврил, которому так долго отказывали в любви и ласке, что в его глазах не осталось никакой надежды. Грустный и озадаченный тем, что его никто не хотел брать, пес смотрел в камеру из холодного бетонного загона, где компанию ему составляла только помятая миска с водой. – Эта милая пара подумывала взять щенка, пока я не показала им эту фотографию. Они передумали и захотели взять Боврила. Как раз сейчас они туда едут, чтобы с ним познакомиться.
На протяжении всего рассказа Фиона с трудом сдерживала слезы от боли в сердце из-за грустного вида Боврила, но теперь она испытала настоящую радость за этого малыша. Он еще не знал, но если все пройдет хорошо, то вскоре отправится в новый дом, где его будут любить, тискать, ужасно баловать и, конечно же, с ним будут гулять. Это напомнило Фионе, почему ей нравится работать волонтером в этой благотворительной организации.
– Ох, Сью, это великолепная новость!
Неравнодушная Сью выглядела довольной собой.
– Собираю деньги и пристраиваю собак в новые дома. Неплохая система.
– Это чертовски блестящая система.
Они присоединились к Дэйзи, которая сейчас управляла сбором средств за их прилавком. Хотя слово «управляла» не подходило к тому, чем занималась Дэйзи. Точнее было бы сказать, занималась санитарной обработкой.
Дэйзи обладала миловидным круглым лицом, игривыми кудряшками, которые выбивались из любой укладки, и мягким характером, что не мешало ей сурово относиться к микробам. Она могла стать идеальным героем для рекламного ролика какого-нибудь органического чистящего средства.
За то короткое время, пока Фиона отсутствовала, все товары, предназначенные для продажи, хотя и были только сегодня утром извлечены из коробок и разложены аккуратными рядами, уже несколько раз (судя по кучке использованных влажных салфеток) подверглись тщательной обработке, в которой не было необходимости. В эту минуту Дэйзи протирала бутылку для воды, причем терла так сильно, что логотип «Собачкам нужен уютный дом» оказался под угрозой исчезновения. Либо же она просто пыталась извлечь джинна из-под крышки.
– Дэйзи, тебе не нужно ее протирать. Она совершенно новая, – заметила Фиона.
– Я знаю, – ответила Дэйзи. – Но мне несложно. Меня это успокаивает.
Сью убрала телефон обратно в карман.
– Ты можешь прийти ко мне домой. У меня много мест, где можно успокоиться и расслабиться. В кухне, гостиной, прихожей, на чердаке и в особенности в кладовке под лестницей. Там настоящий бардак. – Сью не любила ничего выбрасывать, и ее дом представлял собой восхитительное нагромождение разных вещей: книг, пыльного тряпья и даже конских сбруй. Это создавало атмосферу смеси сельского паба, библиотеки и лавки старьевщика. Многие считали ее эксцентричной, но Фиона знала, что это было защитным механизмом. После потери близкого человека Сью боялась лишиться еще чего-то в своей жизни.
Дэйзи еще разок заглянула в большие сумки из джутового полотна. Фиона поморщилась, когда Дэйзи провела дезинфицирующей салфеткой по ворсистому материалу. Звук был похож на тот, как если бы провели пальцами по школьной доске.
– Я продала целую тонну всего, – улыбнулась Дэйзи. – Переносную собачью миску, флисовую кофту, три ремешка, три ручки и два автомобильных освежителя воздуха.
С своей точки обзора Фиона видела сумку Дэйзи, стоявшую за прилавком. Среди торчащих из нее чистящих средств Фиона заметила только что перечисленные предметы.
– Надеюсь, ты не тратила собственные деньги, Дэйзи.
Дэйзи прекратила санитарную обработку.
– Нет. Ну то есть да. Торговля шла плохо, поэтому я решила немного поучаствовать.
– Но это твои собственные деньги, – заметила Неравнодушная Сью.
– Мне не жалко. Это же на благую цель.
Сью сменила тему.
– Эй, что произошло во время конкурса «Лучший ловец печенья»? Мы слышали, как кто-то кричал «Обманщик!», а затем Мэлори объявляла о повторном проведении раунда.
– Ох, да. Такие драматические события. Я вам обо всем расскажу. Ой, подождите. – Фиона бросила взгляд на часы. – Половина одиннадцатого. Дэйзи, ты пропустишь начало «Самых милых глазок».
На лице Дэйзи появился ужас.
– Боже! Я совсем забыла.
Сью, никогда не отказывавшаяся от легкого драматизма, и на этот раз кивнула в направлении главной арены.
– Тебе нужно идти. Ты только посмотри на эту толпу. Там скоро будет вообще не протолкнуться.
Обычно Сью предпочитала все преувеличить для пущего пессимистического эффекта, но тут Фиона вынуждена была согласиться. Одна часть шатра просто кишела людьми, с каждой секундой толпа увеличивалась, но собирались они не вокруг главной арены. Толпа окружала кого-то или что-то. Любопытство, как сила тяжести, притягивало все больше и больше людей из всех мест, которые хотели узнать, из-за чего весь сыр-бор.
– Это не может быть из-за «Самых милых глазок», – заметила Сью. – Эй, а может, там та знаменитая собака?
Перед выставкой прошел слух, что на ней может появиться победитель «Крафтс»[7] прошлых лет. Фиона отмахнулась от этой новости, посчитав ее просто сплетней или безосновательным пиаром, чтобы привлечь побольше людей, но, увидев огромную толпу, она поняла, что это могло быть правдой.
Дэйзи убрала влажные салфетки.
– Мне нужно туда, или я вообще ничего не увижу.
Она обошла прилавок и направилась к потоку любопытных тел, двигающихся в направлении все увеличивающейся толпы. Парень со стаффордширским бультерьером и татуировкой в виде паутины на шее спешил навстречу потоку. Он не смотрел, куда идет, и врезался в Дэйзи. От удара она отлетала назад и оказалась на пути маленькой женщины со стаканчиком кофе в руке. Женщина завизжала, когда крышка слетела с ее стаканчика, а кофе разлился по ее одежде.
Не сбавляя темпа, парень обеспокоенно пробормотал:
– Простите. Мне очень жаль. – После этого он скрылся, юркнув в просвет между телами.
Фиона и Сью бросились к Дэйзи.
– Дэйзи, с тобой все в порядке?
Их подруга казалась слегка ошеломленной.
– Да, думаю, да.
– Боже! – тявкнула маленькая блондинка, очень напоминающая мальтийскую болонку у ее ног. – Почему вы не смотрите, куда идете?
По ее серому вязаному платью расползалось пятно от кофе, очертаниями напоминая Африку, но, похоже, джинсовая курточка, надетая сверху, никак не пострадала.
– Простите, мне ужасно жаль, – извинилась Дэйзи.
Фиона испытала раздражение из-за того, что Дэйзи извиняется за то, что не делала. В случившемся вообще не было ее вины!
– В нее врезался молодой парень с татуировкой на шее и стаффордширским бультерьером, – заявила Фиона. – Дэйзи ничего не могла поделать.
Дэйзи извлекла из внутреннего кармана пальто маленькую влажную салфетку, которую держала там на случай чрезвычайных ситуаций.
– Я могу частично стереть пятно.
Она уже собиралась приступить к выполнению этого бесполезного занятия, как женщина резко оттолкнула ее руку.
– Это не поможет. Лучше заплатите мне за испорченную вещь. Это «Зара».
Неравнодушная Сью всегда была настороже, когда речь шла об экономии денег, и терпеть подобное не собиралась.
– Не дурите. Это пятно от кофе. Оно отстирается.
– Это чистая шерсть, – запротестовала блондинка.
Дэйзи, обладавшая обширными энциклопедическими познаниями в том, что касалось чистки, предложила решение возникшей проблемы:
– Разведите половину чайной ложки пищевой соды в стакане теплой воды, смочите в этой воде чистую тряпочку и аккуратно потрите пятно, затем простирните при температуре тридцать градусов. И все будет в порядке.
Блондинка продолжала спорить, требуя оплатить ей платье, и отказывалась от всех разумных альтернативных вариантов. Совершенно точно она решила воспользоваться ситуацией, чтобы заполучить новое платье бесплатно. Фиона с любопытством заметила, что женщина, казалось, съеживается прямо у них на глазах, подобно Злой ведьме Запада[8]. Фиона опустила глаза вниз, на ноги блондинки, и увидела, что высоченные шпильки добавляют по крайней мере шесть дюймов[9] к ее маленькому росту. И эти каблуки прямо сейчас медленно погружались в мягкую траву.
Они пришли к соглашению. Дамы заплатят за услуги химчистки, куда женщина отдаст свое платье, но ничего больше. Они собирались обговорить детали, но тут из центра огромный толпы раздался крик, а затем шокированные ахи и возгласы неверия.
Мэлори обратилась ко всем по микрофону, призвав сохранять спокойствие, но ее слова возымели как раз противоположный эффект, подобно тому как объявление политика о том, что недостатка в бензине нет, гарантирует огромные очереди на заправке.
Люди толпились вокруг места, где что-то происходило, хотя некоторые бежали прочь из шатра с ужасом на лицах и дрожащими руками прижимая к ушам телефоны. Дамы уловили обрывок разговора модно одетого мужчины в шляпе в стиле Гэтсби, который проходил мимо них и быстро говорил кому-то в трубку:
– Мне кажется, кто-то только что умер на собачьей выставке.
Дамы бросили заляпанную кофе женщину и направились к эпицентру событий. Теперь еще больше явно расстроенных людей пробирались к выходу. Дамы протиснулись сквозь толпу и оказались в самой гуще происходящего. Перед ними развернулось удручающее зрелище: Джули Ширс, дежурящий на выставке ветеринар в зеленой форме, стояла на коленях перед женщиной шестидесяти с чем-то лет, которая без сознания лежала на спине. Рядом сидел послушный стандартный пудель. Джули снова и снова надавливала переплетенными руками на грудь женщины, делая искусственное дыхание. Каждое движение сопровождалось отрывистым и хриплым счетом «один, два, три, четыре…».
Цикл повторялся снова и снова, Джули давила чаще по мере того, как ситуация становилась все более отчаянной. Наконец наступил момент, когда стало понятно – это не помогает. Сквозь толпу пробралась Мэлори, на ее лице читалось настоящее беспокойство.
– «Скорая» уже едет.
Джули подняла глаза и печально посмотрела на Мэлори, а затем медленно покачала головой. Женщина умерла.
Глава 4
По понедельникам в благотворительном магазине «Собачкам нужен уютный дом» всегда было много разговоров. Справедливости ради стоит сказать, что там не бывало дней, когда разговоры не велись. Но понедельники всегда занимали первое место по количеству произнесенных слов в сравнении с другими днями.
В начале каждой недели, хотя дамы расставались всего на один день, они приезжали в магазинчик и обменивались шутками, отчаянно желая узнать, чем занимались подруги в прошедшее воскресенье. Да, было и ворчание из-за оставленных перед входом пожертвований, несмотря на предупреждающую и весьма недвусмысленную табличку на витрине.
Но после того как рвущиеся пакеты и разваливающиеся коробки заносились в магазин, чай разливался по чашкам, а торты и кексы нарезались большими кусками, дамы обычно усаживались за стол и долго и с удовольствием болтали.
Но только не сегодня.
Слов было мало, потому что им не хотелось говорить. Подруги понимали, что разговор неизбежно вернется к трагическим событиям вчерашнего дня.
В магазине воцарилось мрачное настроение. Только большие настенные часы на панелях из темного дерева, оставшиеся с тех пор, как это помещение занимал ювелирный магазин, нарушали тишину низким ровным тиканьем. Дамы переговаривались приглушенными голосами и очень тихо выполняли ту работу, которая обычно могла подождать. Дэйзи занялась уборкой, а Неравнодушная Сью разбирала принесенные за выходные пожертвования, сортируя их в кладовке.
Ситуация не располагала к торту или кексу, поэтому ни одна из подруг не потрудилась его принести. Утренний ритуал, когда они собирались за столом, чтобы выпить горячие напитки и перекусить чем-нибудь сладеньким, был отложен.
Будучи сыщицами-любительницами, три дамы привыкли иметь дело со смертью, но прежде сталкивались с ней как со случившимся фактом. Ужасное событие происходило задолго до того, как они включались в расследование. Нет, им не нравилось, когда кто-то лишался жизни, и именно поэтому они и ловили убийц. Но обычно они испытывали меньше эмоционального напряжения, и это было сродни интеллектуальной головоломке, когда ты противостоишь преступнику. Игре в шахматы с неизвестным противником, который уже опережает тебя на несколько ходов.
Этот случай был другим. Они не привыкли видеть смерть так близко. Не привыкли становиться свидетельницами того, как ее безжалостная рука лишает человека жизни прямо у них на глазах. И хотя они не знали женщину лично и она умерла от естественных причин, это тревожило. Дамы не могли избавиться от липкого осадка, густого и тяжелого, который напоминал им о том, как тонка грань между жизнью и смертью.
Подруги узнали имя несчастной женщины только после того, как она скончалась. Ее имя звучало по всей выставке и было на устах у каждого посетителя, кто стал свидетелем ее кончины: Сильвия Стедман, хозяйка пса Чарли, победителя «Крафтс». Значит, слухи оказались правдивы: знаменитый пес и его хозяйка появились на выставке. Судя по тому, что знали дамы, как только Сильвия вошла в шатер, несколько владельцев собак узнали Чарли. Они тут же окружили Сильвию, попросив разрешения сделать селфи с ее знаменитым псом, и та радостно согласилась. Другим посетителям стало интересно, почему эта собака привлекает столько внимания. Подошло еще больше людей, и это создало большую толпу, которую дамы наблюдали рядом с ареной.
Было много версий того, что случилось дальше. По наиболее распространенной, Сильвия начала кашлять. Кашель усилился, стал более глубоким, хриплым и отрывистым. Хотя несколько человек заявили, что звучал он так, будто она задыхалась. У нее точно возникли проблемы с дыханием в какой-то момент. Сильвия рухнула на землю, хватая ртом воздух, а затем потеряла сознание. Предположительно у нее остановилось сердце, и в этот момент появилась ветеринар Джули Ширс, которая отважно попыталась ее спасти. По неофициальному вердикту Джули, которая не была человеческим доктором, у Сильвии сердечный приступ. Весьма вероятно, что так и было, судя по признакам.
Мэлори и другие организаторы совершенно справедливо остановили выставку и из уважения к усопшей отправили всех по домам.
Фиона подумала о том, как Сильвия проснулась тем злосчастным утром, не подозревая, что ее ждет. Она совершенно точно не представляла, что ее поджидает смерть, тень которой уже медленно надвигалась на нее. Для нее это был просто еще один день, как и любой другой, который начался с утреннего света за окном и теплого приветствия ее собаки – такого приветствия, какое бывает только у собак: шевелящаяся шерстяная масса, полная радостного энтузиазма, с сопящим мокрым носом лижет тебе пальцы, при этом маниакально виляя хвостом. Вероятно, Сильвия спокойно занималась своими обычными утренними делами: оделась, заварила чай, села за стол и позавтракала, за чем, скорее всего, последовала быстрая прогулка с Чарли. Возможно, она разговаривала с ним и одновременно мысленно прокручивала какие-то незначительные дела, которые нужно сделать в предстоящий день, напоминала себе о самом важном, о том, где ей нужно быть, и эти места, конечно же, включали выставку собак. Во сколько ей лучше приехать? Где поставить машину? Поехать до обеда или после? И эти рассуждения, как на сто процентов была уверена Фиона, не включали сердечный приступ на мокрой траве в шатре, воздвигнутом рядом с Крайстчерческой набережной, в окружении пораженной толпы. А затем Сильвия умерла.
Фиона сидела за кассой, ноутбук стоял перед ней. Ее переполняло любопытство, пусть и с оттенком грусти. Ей хотелось узнать больше о Сильвии Стедман. Вчера вечером у нее не хватило духу начать искать информацию. Это показалось ей нездоровым и неуважительным. Честно говоря, Фионе казалось так до сих пор, но она чувствовала, что просто обязана выяснить побольше про Сильвию.
