Елена Попова
Развод. Украденное счастье
Глава 1
Аня
– Я календарь переверну, и снова третье сентября-я-я, – пою я на всю машину песню Шуфутинского. – Вот привязалась ко мне эта песня, – смеюсь, остановившись на светофоре.
Каждый год пою ее в этот день. Это уже стало традицией.
А день сегодня, кстати, просто великолепный! Солнечный, теплый.
Смотрю в окно на девчонок с белыми бантиками, идущих по зебре, на мальчишек в школьной форме.
– Лето кончилось, и началась школьная суета, – вздыхаю.
Столица словно ожила: сразу столько людей появилось на улице, столько машин.
Да уж, как быстро летит время. А ведь как будто сама только вчера вела Софию и Стаса в школу. Но это было так давно…
Софе уже девятнадцать лет, а Стасу двадцать три. Какие они у нас взрослые!
Софа в этом году перешла на второй курс института, а Стас в прошлом году окончил универ с красным дипломом, и сейчас работает в банке под строгим руководством отца.
Муж занимает высокую должность, и он мог бы сразу определить Стаса в какой-нибудь уютный кабинет без всяких стажировок и прочего, но он не дает ему никаких поблажек.
«То, что ты сын генеральный директор банка, ничего не значит, – сказал Владислав Стасу, когда тот учился на четвертом курсе. – Подниматься по карьерной лестнице будешь с помощью своих мозгов. В будущем я планирую посадить тебя в свое кресло, но сразу предупреждаю: заслужить эту должность не так-то просто. Я должен быть полностью уверен в тебе».
Влад воспитывает детей в строгости. Несмотря на хорошее финансовое положение в нашей семье, он старался не баловать детей, чтобы они не выросли лентяями, за которых все решают родители. Муж с детства приучал их к труду. Поэтому и Соня, и Стас с первого класса учились на отлично, и оба окончили школу с золотой медалью.
Мы очень ими гордимся. Они добьются больших успехов в жизни, уверены в этом.
– Алло? – отвечаю на звонок с работы.
– Анна Александровна, вы далеко? – взволнованно спрашивает коллега. – Пациентку привезли. Тридцать девять недель, тазовое предлежание, раскрытие семь сантиметров. Ковалёв в пробке стоит, Маркова на операции, что делать?
– Буду через пять минут!
Стрелой лечу к медицинскому центру. Вбегаю в ординаторскую, переодеваюсь, быстрым шагом иду в родовой зал, по пути изучая карту пациентки.
– Я буду сама рожать, – испуганными глазами смотрит на меня девушка. – Я не хочу кесарево! Не хочу!
Она приподнимается и пытается встать с кушетки.
– Конечно сами, – улыбаюсь я, и беру ее за руку, чтобы успокоить. – Меня зовут Карепина Анна Александровна. Я буду принимать у вас роды, – разговариваю с ней тоном психолога. – Не волнуйтесь, все хорошо.
– Вы та самая врач, которая принимала роды у женщины, попавшей в аварию? – смотрит на меня во все глаза. – Я читала об этом в интернете. Это же вы, да?
– Да, – киваю с улыбкой.
– Фу-у-ух, – выдыхает с облегчением девушка и кладет голову на кушетку. – Слава богу! Значит, я в надежных руках. Вы же прямо на трассе принимали роды, – выдавливает она, морщась от боли. – Как вам это удалось? Разве такое возможно?
– Я просто выполняла свою работу, – подмигиваю ей и начинаю подготовку к родам.
Ту ночь я никогда не забуду.
Мне позвонил муж пациентки, которая наблюдалась у меня всю беременность, и прокричал в трубку:
«У Маши два часа назад начались схватки. Мы поехали к вам и попали в аварию. Сама она вроде в порядке, но у нее нога застряла, не можем достать. У нее воды отошли, вот-вот родит, а мы в тридцати километрах от города. Скорая уже едет, но она хочет, чтобы роды приняли именно вы!»
Мы с коллегами сию секунду выехали на место.
Экстренные роды в машине, из которой не получилось вытащить девушку, прошли успешно.
Муж пациентки очень известная личность в Москве, поэтому новость о том, в каких экстремальных условиях рожала его жена, тут же облетела весь интернет. В наш медицинский центр приезжали журналисты, пытались взять у меня интервью, но я человек не публичный, поэтому от бесед с журналистами отказалась.
Но имя мое после тех родов узнали многие.
– У вас и жена Шахова рожала, – пыхтит пациентка. – Ой, больно, больно, – кривит лицо, но продолжает разговаривать. – Здесь столько звездных детей появилось на свет. Муж мне сразу сказал, что это самый лучший медицинский центр, и что рожать будем только у вас.
– Спасибо за доверие, – улыбаюсь я, осматривая ее. Понимаю, что случай непростой, но делаю вид, что все в полном порядке, чтобы девушка не поддалась панике.
В палату входят мои коллеги, девушка испуганно смотрит на них.
– Я сейчас рожу, да? М-м-м, – мычит она, вцепившись руками в поручни. – М-м-м, как больно! Я больше не могу. Сделайте уже что-нибудь!
– Давайте я помогу вам переместить ногу на специальную опору. Вот та-а-ак, отлично. Вы молодец. Теперь смотрите на меня, я покажу вам, что нужно делать при потугах.
Спустя сорок минут выхожу из родильного зала и иду в ординаторскую.
– Анна Александровна, браво! Вы как всегда на высоте, – догоняет меня коллега. – Ковалёв бы точно прокесарил ее, но вы справились.
– Спасибо, Надежда Аркадьевна!
Вижу в конце коридора психолога нашего медицинского центра и понимаю, что ей плохо.
– Марина, что с тобой? – подбегаю к ней. – Что случилось?
– Анна Александровна, кажется, у меня схватки, – глубоко дыша, держится за живот. – Тридцатая неделя, – выдавливает она. – Я не должна сейчас рожать.
– Идем, моя хорошая, идем в смотровую, – беру ее под руку. – Не волнуйся, я рядом.
Открываем дверь в смотровой кабинет и обе застываем, глядя, как по ее ногам течет вода.
– Я… – помутневшим взглядом смотрит на меня Марина, пытается взяться за дверную ручку, промахивается и чуть ли не падает.
Подхватываю ее и веду к кушетке.
– Я не могу идти, – произносит едва слышно. – У меня… у меня ноги отказывают.
– Ложись, – прошу ее. Она ложится на кушетку, закатывает глаза и теряет сознание. – Марина! Марина, ты меня слышишь? – прощупываю пульс.
Выскакиваю в коридор, зову коллег, везем Марину в операционную, и нам едва удается спасти жизнь матери и ребенка.
Неонатолог забирает мальчика весом кило пятьсот в реанимацию, а я заканчиваю накладывать швы и почти без сил сажусь на стул.
– Анна Александровна, – касается моего плеча анестезиолог, – Виктор Леонидович, – переводит взгляд на хирурга, – вы вытащили ее с того света.
Хорошо, что в тот момент, когда у нее отошли воды, она находилась в медцентре.
– Завтра она должна была уйти в декретный отпуск, – глядя на нее, шепчет коллега.
Да, Марина мне рассказывала о том, что, как только выйдет в декрет, сразу уедет в Сочи и будет там одна воспитывать малыша.
«Отец будущего ребенка не поедет с тобой?» – спросила я.
«Нет, он не может, – со вздохом ответила она и опустила взгляд. – Но он будет навещать нас по возможности».
Мы очень сдружились с ней за последние пару лет, несмотря на то, что она меня почти на пятнадцать лет младше. Мне сорок два, а ей двадцать восемь. Марина великолепный психолог, и она очень помогла мне два года назад, когда я столкнулась с одной очень непростой ситуацией.
Я замкнулась, не общалась с друзьями, с коллегами, потеряла интерес к жизни. И только Марине удалось разговорить меня. В итоге за два года она узнала почти все о моей жизни: о том, кто мой супруг, о детях, о прошлом. Среди всех коллег она мне больше всего близка. А теперь еще и моя дочка встречается с ее младшим братом Захаром.
Однажды мы сидели семьей в кафе, встретили там Марину с братом, пригласили их за наш столик, и я сразу поняла, что между Софой и Захаром пробежала искра.
Марина мне не чужой человек, и я очень надеюсь на то, что с ней и ее малышом будет все в порядке.
***
«Ань, давай ужин в ресторане перенесем на другой день? У меня внеплановое совещание», – сидя в ординаторской, читаю сообщение от мужа.
«Да, конечно, – отвечаю я. – У меня был очень тяжелый день. Не до ресторанов».
«Что-то случилось?»
«Коллега родила на тридцатой неделе. Еле спасли».
«Как ребенок?»
«Ребенка тоже спасли, слава богу».
«Ты молодец!» – пишет он через пару минут.
«Спасибо, родной».
«Ты ведь уже дома?» – спрашивает Влад.
Только собираюсь написать ему, что задержалась на работе, чтобы проконтролировать состояние Марины, но в ординаторскую входит моя коллега, Дарья Борисовна.
– Анна Александровна, вы еще здесь? – удивленно смотрит на меня.
– Да, сейчас загляну к Марине и поеду домой. – Встаю с дивана и иду к двери.
– А… Эм… – растерянно смотрит на меня. – Так Марина Викторовна спит сейчас. Вы не переживайте, я сама за ней присмотрю.
– Спасибо, но я все же проверю, – отвечаю я, и выхожу в коридор.
Подхожу к приоткрытой двери палаты и слышу голос дочери.
Ничего не понимаю, София здесь? Кто ее сюда впустил?
– …И с ребеночком тоже все будет хорошо, – тихо произносит дочь. – Мне врач сказал.
Касаюсь дверной ручки, собираюсь войти в палату, но меня останавливает следующая фраза:
– Папа переживает за тебя и за сына. Он очень хочет сейчас быть рядом с вами, но сама понимаешь, не может приехать. Как только Дарья Борисовна позвонила ему и сообщила, что ты рожаешь, папа не находил себе места. С ума сходил, пока ты лежала у мамы на операционном столе. Я тоже очень переживала за тебя и за своего маленького братика.
«Что?.. – в шоке смотрю на дверь. – Что Софа сейчас сказала?»
– Да, я знаю, что вы все переживали. Влад звонил мне, – вяло произносит Марина. – Жаль, что он сейчас не может быть рядом,
– Ты же понимаешь, что его не должны видеть рядом с тобой. Об этом сразу доложат маме. Кроме Дарьи Борисовны никто о вас не знает.
– Я не должна была рожать у твоей мамы. Не должна, – всхлипывает Марина. – Я ей очень благодарна. Она… она спасла жизнь мне и моему ребенку, но… Господи… – шепчет она, – если б она только знала, от кого я родила. Я не могла смотреть ей в глаза, пока ходила беременная. Ждала выхода в декрет, чтобы поскорее уехать из Москвы…
– Тише, не плачь, – успокаивает ее Софа. – Тебе повезло, что ты рожала именно у мамы. Ты же знаешь, какой она врач и скольких людей спасла.
– Я буду молиться за нее до конца своей жизни, – всхлипывает Марина. – Но что, если она узнает, что я родила от Владислава? Она мне так доверяла. Она…
– Марин, мама никогда об этом не узнает. Малыш окрепнет, вас выпишут, и вы улетите в Сочи. Вы же с отцом уже все решили. Он, кстати, показывал мне квартиру, которую купил для вас с сыном. Очень красивая! Будете жить рядом с морем. А мы с папой и Захаром будем приезжать и навещать вас. Все будет хорошо, не волнуйся. Захар, кстати, тоже очень переживает за тебя и племянника. Он хотел приехать сюда вместе со мной, но Дарья Борисовна сказала, что пропустит только меня, когда у мамы закончится смена.
Я стою белая, как медицинский халат.
Сердце не бьется, все тело словно онемело.
Мой муж изменял мне с психологом, с которой я делилась своей жизнью? Которой я доверяла? Я рассказывала ей о том, какой замечательный и заботливый у меня супруг, какие прекрасные дети, какая счастливая у нас семья.
И она решила украсть мое счастье…
Она родила от него, он хочет увезти ее с сыном в Сочи и жить на две семьи?
В голове это не укладывается.
Не верю.
Не верю. Не верю. Не верю!
Они не могли так поступить со мной.
