– Одно уточнение, – с прищуром глядя на меня, Зуев откидывается на спинку кресла, – вы ходили к ней на сессии, или общение с Мариной Викторовной происходило в дружеском формате? Насколько мне известно, вы достаточно тесно общаетесь. Отсюда и возникает вопрос: ходили ли вы к ней на индивидуальные сессии как к специалисту, для получения психологической поддержки?
– Нет, не ходила, – тоже откидываюсь на спинку кожаного кресла, и скрещиваю на груди руки. – Это что-то меняет? – удивленно глядя на него, приподнимаю бровь. – В вашем медицинском центре, – выставляю указательный палец, – в одном из лучших в столице, работает психолог, который использует в личных корыстных целях информацию, полученную от пациентов. Я делилась с ней своим горем, – повышаю голос, – рассказывала о своих переживания, о проблемах, которые меня беспокоят, и она все это передала моему мужу! Переврала! Исковеркала все мои слова, чтобы надавить на его больное место и увести его из семьи. Вам этого мало?!
– Анна Александровна, давайте снизим градус общения, – грозно смотрит на меня. – Прошу не забывать о том, что вы находитесь не дома, а в кабинете главврача. Соблюдайте субординацию, – сжимает губы в тонкую линию.
Сложно соблюдать субординацию с главврачом, с которым я никак не могу найти общий язык.
Он раздражает меня со дня его появления в медицинском центре. Зуев несколько лет работал здесь акушером-гинекологом, постоянно лез ко мне со своими советами, в которых я не нуждалась, пытался доказать всем, что он здесь лучший.
Не спорю, он хороший специалист, но как человек, простите, полное г. Другими словами его сложно назвать. Противный. И слишком высокого о себе мнения.
Этот кабинет раньше принадлежал его отцу, и тогда работать в центре было куда приятнее, чем сейчас.
Зуев старший ушел на пенсию, младший занял его кресло, внес много изменений, которые не устраивают персонал, но все держатся за свои места и не вступают с ним в споры. Только я бесконечно бодаюсь с ним, но толку от этого ноль.
У меня не было с Мариной официальных сессий. Все наши беседы с ней действительно проходили в дружеском формате, поэтому мне очень сложно будет что-либо доказать. Но я не собираюсь сдаваться. Добьюсь ее увольнения, чего бы мне это ни стоило.
– Анна Александровна, – Зуев отрывает спину от кресла, глубоко вздыхает и, пристально глядя на меня, кладет на стол ладони. – Давайте вернемся к этому вопросу чуть позже, – разговаривает примирительным тоном. – У Марины Викторовны были тяжелые роды, у нее родился недоношенный ребенок. Вы как врач, и как мать, должны понимать, что в такой сложный период испытывает женщина. Я вас услышал. Суть вашей претензии мне ясна. И я вам обещаю в ближайшее время решить этот вопрос.
– Каким образом вы собираетесь его решить? – уточняю я. – Строгий выговор меня не утроит. Я требую, чтобы ее уволили. И чтобы она держалась подальше от пациентов.
– Марина Викторовна уйдет в декретный отпуск, – напоминает он. – Я слышал, что она собирается переехать в другой город, поэтому, скорее всего, мы ее больше здесь не увидим.
– У меня такое чувство, что я не с главврачом разговариваю, а с ребенком, честное слово, – усмехаюсь я.
Зуев, возмущенно глядя на меня, открывает рот, но я продолжаю:
– Не нужно мне снова напоминать о субординации. Я знаю, в чьем кабинете нахожусь. Пришла сюда для того чтобы главврач принял меры и обезопасил пациентов, с которыми работает психолог с явными проблемами с головой, и одного не понимаю: почему вы за нее так впрягаетесь? Такое чувство, что она вам нечужой человек. Если бы на вашем месте сейчас сидел ваш оте…
– Анна Александровна! – гремит на весь кабинет. – Вы слишком много себе позволяете! – к его лицу приливает кровь, в глазах вспыхивает ярость. – Я сказал вам, что решу это вопрос в ближайшее время! А сейчас прошу вас вернуться в отделение и заняться работой.
«Что-то тут не чисто… – вставая с кресла, подозрительно смотрю на него. – Слишком странно ведет себя. Как будто его с Мариной связывают не только рабочие отношения. Я обязательно это выясню».
Выхожу из кабинета, подхожу к окну в коридоре и вижу, как к зданию медицинского центра подъезжает машина Влада. К ней бежит Дарья Борисовна.
Влад выходит из машины, берет с заднего сиденья пакет, из которого торчит упаковка подгузников, и свисает рукав красного халата. Подает его Дарье Борисовне, что-то говорит ей, та кивает, бежит обратно к крыльцу.
Она же изначально все знала. Знала, что Марина беременна от моего мужа, но при этом ходила и улыбалась мне. Прикрывала ее. А сейчас втихаря бегает к Владу и берет передачки для нее.
– Привез сыну подгузники? – шепчу я, провожая взглядом машину мужа. Набираю полную грудь воздуха, достаю из кармана контейнер с биоматериалом, который сегодня передам для проведения ДНК-экспертизы. Смотрю на него и на выдохе протягиваю: – А твой ли это сын, Влад?..
Сегодня утром, пока неонатолога не было рядом с сыном Марины, я воспользовалась случаем и взяла у младенца биоматериал, соблюдая все предосторожности, разумеется.
Подруга моей погибшей сестры работает в центре молекулярно-генетических экспертиз, и она уже ждет меня там с этим заветным контейнером.
Я – по жизни борец за справедливость. Не люблю, когда меня водят за нос.
Марина решила забрать у меня мужа, поселиться в Сочи, и жить там вместе с сыном на полном обеспечении? Что ж, для начала я выясню, его ли это ребенок, а потом буду действовать дальше.
Рано она раскатала губу, рано.
Ей удалось запудрить мозги Владу, но со мной этот номер не прокатит. Видит бог, я пойду до конца.
Делаю это не для того, чтобы она отцепилась от моего мужа и не мешала нам счастливо жить дальше. Хочу сорвать маску с ее лица и бросить ее под ноги Владу.
А развод он так и так состоится. И тут не имеет значения, его этот ребенок или нет. Мне достаточно того, что он изменял мне, не доверял мне.
Глава 10
Анна
День был очень тяжелый.
После обеда привезли пациентку с врожденным пороком сердца, которой противопоказано вынашивать ребенка, но она, несмотря на все риски, все равно захотела родить.
Операция была очень сложной. Мы едва не потеряли ее. Но вытащили, слава богу. И с ребеночком тоже все в порядке. Которого очень сильно желала мама, жертвуя своей собственной жизнью.
Едва переставляя ноги и от всей души зевая, иду к машине.
Кто бы знал, как мне не хочется ехать домой…
Впервые такое испытаю.
Раньше я чуть ли не бежала в свой любимый дом, к семье, по пути обдумывая, чего бы такого вкусненького приготовить на ужин. Чем бы побаловать мужа и ребят.
А сейчас…
На душе кошки скребут. Настроение паршивое. Внутри пустота. Все кажется серым и унылым.
Осень – мое любимое время года. Всегда ассоциируется с чем-то очень уютным, спокойным, умиротворенным. Веранда, теплый какао, пушистый плед, любовный роман – так я любила проводить свободное время. А в доме кружился аромат моего фирменного грушевого пирога, который так любят муж и дети. Груши, кстати, из нашего сада.
Вечером дочь приходила с учебы, сын и муж – с работы. Я накрывала на стол, мы садились ужинать и всегда рассказывали о том, у кого как прошел день, что нового, что интересного произошло. Затем все дружно забирались на диван в гостиной и смотрели комедийные шоу.
Господи, какие счастливые были эти моменты.
Мне так больно думать об этом.
Сердце на части разрывается, глаза наполняются слезами.
Я понимаю, что этого больше никогда не будет. Что… что у меня больше нет семьи, в которой всегда царила гармония. Семьи, о которой я мечтала с детства – с того самого дня, как развелись мои родители.
Да, я боец по жизни. Если надо, по головам пойду. Но в то же время я еще и женщина, которой хочется простого женского счастья: любви, заботы, уюта, разговоров по душам со своим мужем, теплых объятий по ночам.
Я не понимаю…
Я, черт возьми, не понимаю-ю-ю-ю, зачем он все разрушил? Что ему не хватало во мне? Ну почему, почему он изменил мне?
Мне казалось, что у нас замечательная семья. Что он никогда меня не предаст и ни на кого не променяет. Я же знаю, что он меня очень сильно любил и сам не раз признавался в том, что боится меня потерять.
Тогда почему он спутался с ней?!
Почему позволил ей промыть себе мозги?
Почему не поговорил обо всем со мной?!
Он своими руками сломал нашу семью. Он…
«Аня, спокойно, спокойно, – делаю несколько глубоких вдохов. – Ты снова заводишься. Давай помедитируем, – мысленно разговариваю сама с собой. – М-м-м. М-м-м. Та-да-дам. М-м-м. Да пусть он хоть в лепешку расшибется, но я ни за что не останусь с ним! – снова сиреной вопит внутренний голос. – Хочет забрать у меня все? Пусть забирает. Я справлюсь. Этим он точно меня не удержит. Ничем не удержит!»
– Алло? – садясь в машину, отвечаю на звонок от подруги сестры.
– Ань, привет! Анализ отдала в лабораторию. Как будет готов результат, я тебе сразу сообщу.
– Спасибо огромное! Ты меня очень выручаешь.
Сегодня во время обеда я съездила домой, взяла зубную щетку мужа, и отправилась в центр генетических экспертиз вместе с биоматериалом ребенка. Щетку, конечно же, я заменила на новую – идентичную. Примерно пару месяцев назад я заказала набор одинаковых щеток, и там как раз осталась одна. Думаю, Влад ничего не заметит.
Сейчас я ничего не буду говорить ему. Сначала нужно дождаться результата.
Хоть бы этот ребенок оказался не от него. Больше всего хочу этого. В таком случае Марине придется умыться собственными слезами и забыть о том, что ее всю жизнь будут обеспечивать. И о доме в Сочи, и о Владе. Ведь он точно этого ей не простит.
Завожу машину, медленно двигаюсь к выезду со стоянки, гоняя в голове всякие разные мысли, и тут вдруг прямо на меня несется джип с разбитой фарой и помятым капотом. Настойчиво сигналит, чтобы я уступила ему дорогу.
Сдаю назад, чтобы он проехал, и задерживаюсь, чтобы понять, что происходит.
Наблюдаю, как из джипа выскакивает мужчина в белой рубашке, быстро открывает пассажирскую дверь, берет на руки беременную девушку и неистово кричит:
– Врача! Врача срочно!
Я пулей вылетаю из машины и бегу к ним со всех ног.
– Что случилось? Я врач. Работаю в этом медицинском центре.
– Помогите ей! Спасите мою дочь! У нее начались схватки, сразу поехали к вам, и, – не может говорить, глубоко дышит, – и только что здесь за углом в нас врезались. Она ударилась головой, потеряла сознание. Сделайте что-нибудь!
– Идите за мной!
Вбегаю в здание.
– Каталку, быстро! Готовьте операционную! Шахова и Андрееву туда. Я переодеваться.
Через несколько минут вхожу в операционную, где пациенткой уже занимаются мои коллеги, обследую ее, и принимаю решение экстренно провести кесарево сечение.
***
– Состояние вашей дочери стабилизировалось, ее жизни ничего не угрожает, – выйдя в коридор, сообщаю мужчине. – Поздравляю, у вас родилась здоровая внучка. Вес три семьсот. Рост сорок девять сантиметров.
– Анна Александровна, – глядя на мой бейдж, выдыхает с облегчением, и хватается за голову, – спасибо… Большое вам спасибо! Я думал, что потеряю ее.
– Все хорошо, – устало улыбаюсь, касаясь его плеча, и замечаю ссадины на его лице. – Вам тоже нужно показаться врачу. Не переживайте, ваша дочь под присмотром, она в надежных руках наших специалистов. Вот, – достаю из кармана визитку, – вы можете звонить мне напрямую. Я буду информировать вас о ее состоянии.
– Благодарю! – кивает он. Достает из кармана брюк небольшой кожаный кошелек, убирает в него визитку, и подает мне свою. – Вы тоже можете обращаться ко мне по любому вопросу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
