– Нет!.. – прохрипел монсеньор.
Не обращая на него внимания, нападавшие переступили через него.
Сунув руку в карман, Борелли нащупал телефон и прикрыл его своим телом. Стараясь действовать незаметно, он лихорадочно водил пальцем по экрану. Под ним по брусчатой мостовой растекалась лужица крови.
Прежде чем темнота полностью поглотила его, монсеньор в последний раз ткнул пальцем в экран, вводя адрес. Он почувствовал, как телефон запищал, пересылая фотографии. Те самые, которые он с помощью Игоря сделал на лестнице.
Наконец старания Борелли были замечены – его выдал или звук, или свет экрана.
Склонившись над ним, женщина ногой перевернула его на спину и выхватила у него из руки телефон, грязно выругавшись по-русски. В ее голосе прозвучало столько злости, что приспешники отпрянули от нее.
Борелли почувствовал, как его затылок ударился о холодную брусчатку. Взор его скользнул по золотому куполу колокольни Ивана Великого, до сих пор ярко сияющему на фоне багрового неба. Эта колокольня была воздвигнута при великом князе Иване III, чей внук Иван Грозный спрятал сокровище, только за один сегодняшний день ставшее причиной стольких смертей.
«Похоже, библиотека действительно проклята…»
Наконец темнота загасила золоченый факел, забирая с собой весь мир. И все-таки Борелли нашел утешение в своем последнем поступке. Новый префект Ватиканского архива дал ему адрес электронной почты, на который следовало отправить сообщение в случае чрезвычайной ситуации. Этот адрес не был обозначен ни именем, ни числом. Лишь одним символом.
Греческой буквой, которую Борелли посчитал пророческой.
С последним вздохом он мысленно представил ее, молясь о том, чтобы его усилия оказались не напрасны.
?
2
10 мая, 16:17 по Восточному поясному времени (летнему)
Вашингтон, округ Колумбия
Коммандер Грей Пирс гнал свой мотоцикл по запруженным в вечерний час пик улицам Вашингтона. Его «Ямахе В-Макс» было уже больше двадцати лет, но заботливо ухоженный двигатель мягко ворчал у него между ног недовольной пумой.
Эти хищные нотки полностью соответствовали настроению Грея.
Он мчался по Джефферсон-драйв через самое сердце города. Слева – изумрудная зелень Национальной аллеи, рассеченная песчаными дорожками. Однако впереди улица была перегорожена бетонными блоками, у которых дежурили конная и пешая полиция. За баррикадой также застыла пара армейских «Хамви», охраняющих развалины Смитсоновского института.
Семь недель назад, в первый день весны, в этом красном кирпичном здании прогремели несколько взрывов. Похожее на за?мок здание Смитсоновского института, национальное достояние, построенное в 1855 году, являлось самым старым в Смитсоновском комплексе[19 - Смитсоновский комплекс – государственное научно-образовательное учреждение и принадлежащие ему музеи, расположенные по большей части в Вашингтоне, а также в других городах разных штатов.]. На протяжении полутора веков ему довелось пережить множество пожаров и политических катаклизмов. Теперь оно превратилось в груду битого кирпича, хотя восточное крыло и две башни в готическом стиле уцелели. Оставшаяся часть здания представляла собой жалкое зрелище полуразрушенных стен, обвалившихся перекрытий и выбитых окон.
К счастью, человеческих жертв было немного – только трое рабочих, в момент взрывов находившихся в здании. С начала года в замке проводились масштабные реставрационные работы, поэтому он был закрыт для посещений.
Рация у Грея в шлеме ожила треском статического электричества, после чего строгий голос предупредил:
– Шевелись! Мы опаздываем!
Лавируя в плотном потоке машин, мимо с ревом пронесся обтекаемый «Дукати Скрэмблер». Водитель, облаченный в черную кожу, высокие ботинки и черный шлем, оглянулся на Грея. Хотя тот не мог ничего разглядеть сквозь поляризованное стекло забрала, он явственно представил себе раскосые глаза, посмотревшие на него.
Прибавив газу, Грей сократил расстояние до второго мотоцикла.
– Всё в порядке! – ответил по рации он. – Совещание начнется только через… – Мельком взглянув на голографический дисплей, светящийся в верхнем углу шлема, поморщился. – Через две минуты.
Ответом ему стало раздраженное ворчание – как со стороны водителя, так и со стороны мотоцикла. Рванув вперед, «Дукати» резко свернул на Двенадцатую улицу, оставив Национальную аллею позади. Следуя за ним, Грей заложил такой крутой вираж, что едва не ободрал колено о мостовую.
При этом он бросил последний взгляд на разрушенный взрывами Замок.
Коммандер понимал, что означают эти руины.
Объявление войны.
За все эти недели никто так и не взял на себя ответственность за случившееся. Точнее, желающих приписать себе сомнительную славу было более чем достаточно, но все их заявления после быстрой проверки отметались. Истинные виновники оставались неизвестны и по сей день. Камеры видеонаблюдения, а также съемка со спутников не смогли установить, кто заложил бомбы и как вообще было осуществлено это гнусное преступление.
Объединенная контртеррористическая группа продолжала ежедневно прочесывать окрестности. В средствах массовой информации и интернете велись споры, назывались виновные, строились теории заговоров. Однако для тех, кто знал главную тайну Замка, цель атаки была очевидна.
Грей пригнулся к рулю.
«Это были мы».
В этом он не сомневался.
Грей являлся сотрудником отряда «Сигма», группы оперативных работников, работающих в составе УППОНИР, входящего в Министерство обороны ведомства, занимающегося разработкой и внедрением новейших систем вооружения. Все члены «Сигмы» в прошлом служили в войсках специального назначения; в отряд их отбирали в обстановке строжайшей секретности, после чего они проходили обучение по различным научным дисциплинам. Целью их работы была защита мира от самых различных угроз. Название отряда было по греческой букве «?», в данном случае обозначающей «сумму лучших», сплав ума и мускулатуры, воина и ученого. Девиз отряда был прост: «Будь на месте первым».
Но в данном случае, как верно заметил второй мотоциклист, Грей мог не справиться с этой задачей.
Следуя вплотную за «Дукати», он свернул на Индепенденс-авеню. Оба мотоцикла заехали за Замок, где обширный сад подходил вплотную к стенам здания. Пятнадцать лет назад «Сигма» оборудовала свою штаб-квартиру в заброшенных бомбоубежищах времен Второй мировой войны, расположенных под Замком. Эти давным-давно забытые укрытия как нельзя лучше соответствовали требованиям отряда, вследствие высокого уровня секретности, а также благодаря близости к многочисленным лабораториям и исследовательским центрам Смитсоновского института. Кроме того, комплекс находился в шаговой доступности от основных органов государственной власти – что, правда, в последнее время являлось не благом, а скорее серьезным недостатком.
Директору «Сигмы» Пейнтеру Кроу приходилось разбираться с политическим пожаром, полыхающим после теракта в самом центре Вашингтона. Хотя лишь считаные люди, обладающие соответствующим допуском, знали о существовании «Сигмы», сейчас все они давили на отряд, и в первую очередь куратор «Сигмы» генерал Меткалф, в настоящее время возглавляющий УППОНИР.
Всем были нужны ответы – или хотя бы козел отпущения, чтобы свалить на него всю вину. Грей надеялся, что директор Кроу срочно вызвал своих сотрудников, поскольку стала известна личность террориста, а не для того чтобы сообщить им о роспуске «Сигмы», хотя вероятность этого, увы, существовала.
Телефон в шлеме защебетал, извещая о входящем вызове. Поморщившись, Грей ответил на звонок, уверенный в том, что это директор Кроу.
– Говорите! – сказал он.
– Где вы двое запропастились? – Это был Монк Коккалис, оперативник «Сигмы» и лучший друг Грея. – Пейнтер скоро протрет дыру в ковре у себя в кабинете.
– Мы будем через несколько минут. Сейчас уже спускаемся под землю.
– Поторопитесь! Назревает что-то серьезное. Кэт не хочет даже смотреть на меня, но выражение лица у нее натянутое, как кожа на барабане. Определенно, ей известно, зачем нас вызвали.
– Понял.
Капитан Кэтрин Брайант, ведущий аналитик «Сигмы», была женой Монка. Кроме того, она занимала должность первого заместителя директора отряда.
– Мы будем с минуты на минуту, – завершил разговор Грей.
Он заехал на непримечательную парковку, расположенную напротив Замка. Железные ворота с грохотом поднялись, откликаясь на сигнал транспондера у него в шлеме. Оба мотоцикла нырнули по пандусу под землю. Далее они свернули в тоннель, проходящий под Индепенденс-авеню. Мотоциклы мчались по подземному проходу, и электронные датчики регистрировали их продвижение. Тоннель проходил глубоко под садом площадью четыре акра, расположенным за Замком.
Наконец мотоциклисты добрались до подземной стоянки прямо под зданием. Обширная площадка была заполнена внедорожниками и немецкими седанами, среди которых стояли несколько мотоциклов. Поставив свой байк рядом с остальными, Грей заглушил двигатель и, спешившись, снял шлем.
Вход в штаб-квартиру «Сигмы» закрывала массивная стальная дверь, словно позаимствованная из банковского хранилища. Подойдя к биометрическому считывателю, Грей выполнил сканирование сетчатки глаза и отпечатка ладони, однако дверь оставалась заперта. Система электронного наблюдения зарегистрировала присутствие на стоянке второго человека, который еще не идентифицировал себя.
Грей обернулся к «Дукати» в тот самый момент, когда водитель легко соскочил с мотоцикла.
– Сейхан, тебе также необходимо выполнить сканирование. С тех пор как ты в последний раз была здесь, систему безопасности ужесточили.
Расстегнув защелку под подбородком, Сейхан сняла шлем. Волна черных как смоль волос упала ей на плечи. Бросив на Грея испепеляющий взгляд, Сейхан расстегнула молнию черной кожаной куртки, открывая коричневую блузку.
– Усиление мер безопасности? – презрительно фыркнула она. – Наверное, лучше поздно, чем никогда.
Сейхан подошла к Грею, двигаясь с кошачьей грациозностью, – сплошные мышцы, сухожилия и плавные изгибы. Сквозь тонкую пленку пота была видна ее миндальная кожа – свидетельство примеси азиатской крови. Изумрудные глаза Сейхан горели едва сдерживаемой яростью.
– Кроу должен будет объяснить, в чем дело! – пригрозила она. – Если это просто очередное бесполезное совещание…
Грей прекрасно понимал, чем обусловлено ее гневное раздражение. Им с Сейхан пришлось оставить на конспиративной квартире своего двухлетнего сына. Сейхан терпеть не могла разлучаться с Джеком – особенно сейчас.
Сразу же после террористического удара весь отряд «Сигма» был переведен в режим строгой изоляции. Директор Кроу старался исключить любые риски, особенно после того как вскоре вслед за взрывами двое оперативников получили серьезные травмы в результате наезда машин, скрывшихся с мест происшествия. Еще одного агента, совершавшего утреннюю пробежку, застрелил снайпер.
Определенно, кто-то всерьез охотился на сотрудников «Сигмы».
После введения режима вынужденной изоляции новых происшествий больше не было, однако никто не обманывался ложными надеждами на то, что с угрозой покончено. Враг лишь временно отступил – по всей вероятности, чтобы перегруппироваться и оценить ситуацию перед тем, как нанести новый удар. Все оставались начеку, сознавая, что это лишь затишье перед бурей.
Грей обвил рукой за талию подошедшую Сейхан.
– Мы вернемся к Джеку сразу же, как только сможем.
Та нахмурилась, по-прежнему прижимаясь к нему, позволяя себе на какое-то краткое мгновение расслабиться. Несмотря на стоический внешний вид, напряжение проявлялось в складках у нее на лице. Бескровные губы были крепко сжаты; подбородок резко выступал вперед от стиснутых мышц.
Больше всего Сейхан выматывало неизвестное; это выматывало всех, но ей доставалось больше всего. И дело было не только в полном отсутствии информации о террористе. Сейхан не находила себе места, переживая насчет будущего «Сигмы».
Если деятельность отряда будет свернута, у Грея останется много возможностей устроить свою жизнь. Он поступил служить в армию в восемнадцать лет, в двадцать один год был зачислен в спецназ. В дальнейшем Пейнтер Кроу лично пригласил его в «Сигму», сделав свой выбор не столько благодаря армейскому прошлому Грея, сколько учитывая то, что Сейхан называла «странным образом мышления», – его способность находить закономерности там, где другие ничего не видели.
Грей сам не мог сказать, откуда у него этот дар. В детстве его постоянно тащили в разные стороны. Быть может, именно воспитание заставило его смотреть на вещи с различных ракурсов, стараясь уравновесить крайности. А может быть, тут вмешалось что-то на генетическом уровне, высеченное в ДНК, благодаря чему Грей видел все эти закономерности…
Какой бы ни была причина, он прекрасно понимал, что такой талант по достоинству оценят в других ведомствах.
Чего нельзя было сказать про Сейхан.
В прошлом она была наемной убийцей в международной преступной организации. Жестокая окружающая действительность формировала ее с самого детства. Сейхан выработала свой собственный кровавый почерк, однако подобный опыт нечасто указывают в резюме. Несмотря на то что в дальнейшем Сейхан порвала со своим прошлым и начала работать в «Сигме», ей так и не удалось полностью адаптироваться к окружающему миру. Ее прошлое было известно немногим. Разведывательные ведомства разных стран, в том числе израильский «Моссад», до сих пор включали Сейхан в списки тех, кого в случае обнаружения необходимо ликвидировать немедленно.
Отряд «Сигма» стал для Сейхан домом – сначала вынужденным, затем появилась надежда в корне изменить свою жизнь, и вот сейчас организация предлагала возможность начать все заново вместе с Греем и Джеком. «Сигма» укрывала, обеспечивала защиту. Без нее Сейхан окажется без твердой почвы под ногами: как ни старалась она скрыть свои чувства, будущее ее пугало.
– Все будет хорошо, – робко предложил Грей, привлекая ее к себе. Подняв левую руку, он показал золотое кольцо на безымянном пальце. – И нам еще нужно будет подумать о свадьбе.
Попытка Сейхан улыбнуться окончилась гримасой у нее на лице.
– Даже не знаю, что хуже – искать террориста или ломать голову над тем, как рассадить гостей за праздничным столом.
Высвободившись из объятий Грея, Сейхан подошла к биометрическим сканерам. После того как ее личность была установлена, массивная стальная дверь открылась. Грей ощутил хлопок в ушах – это налетела волна повышенного давления, нагнетаемого вентиляцией, которая поддерживала стерильную чистоту воздуха внутри.
Они спустились на самый нижний уровень командного центра.
«Лучше поскорее узнать свою судьбу, какой бы она ни была».
16:34
Директор Пейнтер Кроу сидел за своим столом, ожидая, когда займут свои места опоздавшие. Головная боль прочно укоренилась у него между глазами.
«По крайней мере, это означает то, что голова у меня по-прежнему есть».
Пейнтер находился у себя в кабинете, когда Замок был взорван. Он слышал взрывы, ощущал содрогание земли. На несколько черных секунд пропал свет, пока не включились резервные генераторы. Пейнтер тотчас же приказал срочно эвакуировать всех сотрудников, опасаясь обрушения перекрытий, – однако в конце концов выяснилось, что старые укрытия времен Второй мировой войны надежно защищают от бомб, как и следовало из их названия. Спрятанные глубоко под землей бункеры получили лишь минимальные повреждения.
Когда в кабинет вошел коммандер Пирс, Монк порывисто обнял его и похлопал по спине. Грей ответил ему тем же. Крепкие узы дружбы, связывающие их, были выкованы пролитой кровью, горечью потерь и самопожертвованием.
Однако трудно было найти двух людей, так не похожих друг на друга внешне.
Монк, в прошлом носивший зеленый берет, до сих пор сохранял облик настоящего спецназовца, начиная от накачанной мускулатуры и до обритой наголо головы. Своей макушкой он едва доставал Грею до подбородка. Монк носил свободную ветровку поверх обтягивающей футболки с изображением оскалившегося бульдога, морда которого чем-то напоминала его собственное лицо. Однако за суровой внешностью скрывался быстрый проницательный ум шахматного гроссмейстера.
Грей, напротив, при росте шесть футов два дюйма был поджарым, но при этом обладал убийственно быстрой реакцией. Его загорелое лицо говорило о техасских корнях, словно «Штат одинокой звезды»[20 - «Штат одинокой звезды» – официальное прозвище Техаса.] навсегда оставил на нем свое клеймо. Однако в волевом подбородке, ярко-голубых глазах и темных волосах, длинных на макушке и выбритых по бокам, чувствовалась валлийская кровь.
Пейнтер махнул рукой, приглашая всех садиться.
– Давайте начнем.
Сев на свое место, Грей не стал снимать кожаную куртку, показывая тем самым, что задерживаться здесь долго он не намерен. Сейхан устроилась рядом с ним, также не скрывая своего нетерпения.
Пейнтер понимал их беспокойство и тревогу за Джека. Сын Грея и Сейхан жил в том же самом конспиративном доме на окраине Рок-Крик-парка, что и дочери Монка. Обе семьи решили пережить эту бурю вместе.
Последний сотрудник «Сигмы» вошел в комнату. Кэтрин Брайант делила свое время между кабинетом директора Кроу и разведывательным центром отряда, своей полноправной вотчиной.
Тронув Сейхан за плечо, Кэтрин прошла к столу, за которым сидел Пейнтер. Этот жест, обращенный от одной тревожащейся матери к другой, получился очень теплым. Тем не менее в остальном Кэт держалась натянуто, гневно. Она вела себя так, будто собиралась отправиться на войну – что, вполне возможно, соответствовало действительности.
Как и у всех сотрудников «Сигмы», за плечами у Кэт была служба в армии. В ее случае это была военно-морская разведка, однако назвать Кэт кабинетным работником не осмелился бы никто. Как и ее муж, она не потеряла былую армейскую выправку. Ее темно-русые волосы, расчесанные и заплетенные в косу, своей консервативностью полностью соответствовали ее одежде: темно-синему костюму, накрахмаленной белой блузке и черным кожаным туфлям.
– Итак, теперь, когда собрались все… – начал Пейнтер.
– Разве все здесь? – Усевшись прямо, Грей огляделся по сторонам. – Я полагал, у нас тут общий аврал. И вообще, почему мы собрались не в зале для совещаний?
– На самом деле эта встреча только для тех, кто имеет к этому самое непосредственное отношение, – поправил его Пейнтер. – Я не поставил в известность никого из УППОНИР, даже самого генерала Меткалфа. Если честно, я уже поделился с вами практически всем, что мне известно.
– Что вы хотите сказать… – нахмурилась Сейхан.
