Это был опасный момент, рискованный для них обоих, потому что они не знали, что будет, если Мира согласится. Возможно, Личеку достанется за потерю ценного специалиста. Возможно, ей не позволят уйти, и он почувствует еще большую власть над ней… Кстати, вполне могут не позволить. Объективных причин нет: инструкция действительно не обязывает начальника выполнять те обещания, которые Мире дал рекрутер и на словах. С точки зрения высшего руководства, ее прошение наверняка будет казаться капризом, ведь такие, как Личек, обычно на хорошем счету.
Получается, пытаясь хлопнуть дверью, она вредила своей карьере даже больше, чем принимая предложенную должность.
Мира заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться и еще раз все обдумать. Кто сказал, что она и правда будет заниматься этим десять лет? Личек уже начал опасную игру, удовлетворяя свои амбиции. Сейчас он торжествует, потому что отплатил Мире за унижение сполна. А дальше-то что? Она с механиками справится, но справится ли с операторами толстый Хьюго? Эта работа сложнее, чем кажется, особенно для человека без военного опыта. Ну а когда на гиганта посыплются неудачи, высшее руководство спросит не с него. И произойдет это скорее рано, чем поздно!
Нужно затаиться и ждать, так лучше. Да и потом… Мира должна была признать это хотя бы себе: ей понравилась эта космическая станция. Ее манил Сектор Фобос. Она хотела остаться.
– Итак, что же вы решили, лейтенант? – напомнил о себе Личек. – Желаете нас покинуть?
– Нет, канарал. Я выполню все, что нужно.
– Вот и славно, уверен, мы поладим… пусть и не сразу.
Как и ожидала Мира, тем, кто с Личеком не спорил, достались должности поприятней. Услужливо хохочущая женщина возглавила подразделение летчиков. Старший мужчина должен был командовать наладчиками-испытателями. Этот хотя бы справится, а вот женщина… Ее летчики, скорее всего, съедят и не поперхнутся. До Миры доходили слухи, что в миссии участвует сам Рино де Бернарди. Каковы шансы, что он покорится тетке, которая заходит в комнату через пять минут после собственных грудей?
Личек привык плести интриги в условиях административных станций. Ему понадобится время, чтобы освоиться на «Виа Феррате». И если за это время он наделает достаточно ошибок, сам отправится унитазы чинить!
Но пока Мире предстояло потерпеть. Она делала вид, будто назначение ее больше не задевает, только так она могла не радовать Личека лишний раз.
Заключенных доставили на станцию на следующий день, прямо перед вылетом. В некоторых подразделениях им предстояло работать наравне с добровольцами, но бытовым обслуживанием, делом трудным, грязным и неблагодарным, занимались только преступники. Да, не глупые, их и пригласили из-за определенных навыков. Но какая разница? Мире хватило одной встречи с ними, чтобы понять: расслабиться точно не получится.
В ее подразделении оказалось больше двадцати человек. Они ни на миг не забывали, что в их тела встроены устройства, способные их убить. Однако знали они и то, что сразу после старта миссии каждый механик станет на вес золота. По их наглым, насмешливым взглядам Мире сразу стало понятно: на выполнение работы ей придется тратить примерно столько же энергии, сколько на удержание этой своры в узде.
Страха перед ними Мира не испытывала, ей доводилось иметь дело с разными людьми – в том числе и уголовниками, когда она работала механиком на конвойном корабле. Подчиненные как таковые ее не волновали, она не могла избавиться от чувства досады. Когда она поднялась на борт «Виа Ферраты», ей казалось, что эта миссия станет уникальной возможностью, приключением даже… а потом появился слизняк, на которого она в других обстоятельствах дважды не посмотрела бы, и все испортил.
Мира выдержала столько, сколько нужно: представилась механикам, провела первый инструктаж, подметила, кто как на нее смотрит. Уже сейчас прикинула, кто начнет наглеть первым и как это пресечь. Но пока проблем не было, и находиться рядом со своими подчиненными больше, чем требовалось, она не собиралась.
До вылета оставалось меньше часа. Предвкушение счастья на душе сменилось на редкость паршивым ощущением. Мира до сих пор не была уверена, что правильно поступила, не покинув станцию. Злость дополнялась гневом, мысли путались. Ей только и оставалось, что отойти подальше, в технические коридоры, туда, куда без необходимости не забредают.
Там она дала волю ярости. Позволила себе закричать, зная, что мерный гул машин это скроет. Ударила кулаком по металлической панели рядом с собой, била снова и снова, представляя перед собой самодовольную рожу Личека. Нет, ну какая же скотина… Из тех, кто прогибается перед начальством в ожидании того момента, когда сам станет начальством и будет издеваться над другими. Причем он этого не понимает, он действительно верит, что он выше Миры!
Металл ее срыв выдержал, рука – нет. Кожу Мира все-таки раздробила, на панели остались брызги крови, рука пульсировала острой болью. Однако боль как таковая даже помогала: теперь можно было сосредоточиться на ней и отвлечься от более серьезных проблем.
По крайней мере, к такому Мира готовилась. Она не ожидала, что у нее вдруг появится компания.
– Зря вы так, – прозвучал у нее из-за спины незнакомый мужской голос. – Какой бы ни была причина, зря.
Мира мгновенно обернулась и, увидев, кто стоит рядом с ней, не шарахнулась лишь потому, что для человека военного такая реакция стала бы слишком унизительной. Хотя повод определенно имелся! В тоннель зачем-то спустился горбун.
Она уже видела его при первой встрече с подчиненными. Такого сложно не заметить! Он был бы очень высоким, не ниже гиганта Хьюго, если бы его позвоночник не изогнулся дугой. Теперь же он напоминал странное создание, похожее на человека – и все равно отличающееся. Ноги короткие, кривоватые, и он старается скрыть это свободными рабочими брюками. Верхняя половина тела, напротив, могучая, со слишком длинными руками и неравномерно развитой мускулатурой грудной клетки.
Лицо тоже искаженное, намекающее, что его состояние вызвано не травмой, а генетической аномалией. Один глаз скрылся за крупным, с куриное яйцо размером, наростом. Второй затерялся где-то под кустистой бровью. Нос какой-то мягкий, почти бесформенный. Рот хотя бы самый обычный, но скрывающий омерзительно кривые зубы.
Горбун прекрасно знал, какое впечатление производит. Он пытался спрятать лицо за волнистыми каштановыми волосами, единственной его привлекательной чертой, но получалось слабо.
Мира давно уже не видела ничего подобного – при современном уровне медицины! Однако и шокирована она не была. Уже сейчас она могла сходу подобрать несколько объяснений состояния горбуна: родители-нелегалы, жизнь на устаревших станциях, мутация, вызванная одной из редких колониальных болезней. Он ведь преступник, и прибыл он сюда явно не с Земли!
Мира не планировала разговаривать с ним как с равным, такое лучше не начинать – потом не снимешь со своей шеи всех подчиненных! Она не обратилась к горбуну напрямую, просто достала личный компьютер и открыла базу данных сотрудников.
Итак, перед ней стоял Тоби Калибан, сорок один год, родился на Этре́е, что объясняет мутацию – источники сильнейшего радиоактивного облучения там были официально признаны только двадцать лет назад. Четыре года грабил крупные федеральные банки, ломая одну совершенную систему защиты за другой, что объясняет, за какие умения его пригласили на «Виа Феррату». Получил за это пятьдесят лет срока, что объясняет, почему он согласился.
А вот объяснения того, почему он потащился за ней, Мира пока не находила.
– Что вам нужно? – поинтересовалась она. Несмотря на то, что перед ней стоял подчиненный, да еще и преступник, уподобляться Личеку она не собиралась и с каждым старалась говорить вежливо.
Горбун улыбнулся и протянул ей кровоостанавливающую салфетку – такие многие механики постоянно носили с собой, потому что при работе с укрепленными станционными кабелями случалось всякое. Мира привычно насторожилась, прикидывая, можно ли таким образом ее покалечить или отравить. Однако салфетка выглядела самой обычной, в заводской упаковке, а кровь из расшибленной руки все еще предательски капала на пол. Чуть посомневавшись, Мира все же взяла салфетку и перекрыла рану.
– Благодарю.
– Не за что.
– Пытаетесь сразу установить контакт?
– Пытаюсь, – не стал выкручиваться горбун, и это впечатлило Миру даже больше, чем его помощь. – Но не стать любимцем начальства, если вы об этом.
– Неужели?
Горбун развел массивными ручищами.
– Мы все застряли в этом ведре на десять лет, нравится нам это или нет. И если мы будем рычать друг на друга, выясняя отношения, получится весело, но недолго. Лично я попытаюсь сделать все, чтобы эти годы были сносными, если уж не счастливыми. А любимцем я ни у кого и в детстве не ходил, рожей не вышел.
– Рассуждения верные, кроме самокритики, – оценила Мира. Рука под повязкой быстро перестала болеть. – Но они не объясняют, почему вы преследовали меня. Или вы оказались тут случайно?
– На кой мне заходить сюда случайно? – удивился горбун. – Преследовал, разумеется!
– Похвалить могу лишь за честность. Зачем вы меня преследовали?
– Несложно было догадаться, что вы злитесь – вы разве что не дымились во время инструктажа. И я заметил, как на вас смотрит начальник технического отдела – ну тот, похожий на отрыжку левкерийского опоссума. Я прекрасно знаю, как это работает: бывает начальство, которое адекватно, а бывает такое, которое может превратить жизнь в ад.
– Вам-то какое дело?
– Если ваша жизнь превратится в ад, вы рано или поздно начнете срываться на нас, – рассудил горбун.
– Даже если так, изменить этого вы не можете.
– Я хотя бы попытаюсь. Не составите мне компанию?
Мира бросила быстрый взгляд на часы.
– Боюсь, вашим планам по усмирению меня придется подождать, – сказала она. – До старта полета осталось меньше получаса, я планирую наблюдать за этим с площадки.
Не важно, сомневается она или нет, все ли ее устраивает. Раз уж она осталась на станции, Мира планировала сполна насладиться всеми ключевыми моментами путешествия, и начало полета, когда они покинут принадлежащую людям территорию и пересекут границу Сектора Фобос, определенно было из таких.
Тоби это не смутило:
– Да, нечто подобное я вам и предлагал. Только вы должны понимать: наблюдательная площадка в главном корпусе будет переполнена. Так не лучше ли воспользоваться другой?
Мира не сразу сообразила, что он имеет в виду, но потом горбун указал на соседний технический тоннель, ведущий в хвостовую часть корабля. А ведь там и правда находился обзорный пункт! Правда, предназначенный для наблюдения за двигателями, совсем маленький, но какая разница? Доступ туда мало у кого есть, да и вряд ли о нем вспомнят. Там точно не придется отвлекаться на то, чтобы оттолкнуть от себя половину экипажа!
Она могла бы отправиться туда одна, запретить горбуну сопровождать ее, и он бы послушался, он достаточно сообразительный для этого. Однако Мира прекрасно понимала, что так не честно, поэтому она лишь сдержанно кивнула.
– Полагаю, вы правы.
Им пришлось поспешить, и все-таки они успели. Они как раз вошли в маленький зал с прозрачной куполообразной крышей, когда станция вздрогнула и медленно, едва ощутимо двинулась вперед.
Лучше всего отсюда просматривались двигатели – и уже они были прекрасны. Сейчас, когда они наконец заработали в полную силу, они напоминали Мире проснувшиеся вулканы, наполняющие все вокруг белым и голубым сиянием.
Но даже они меркли перед величием космоса. Идея горбуна оказалась даже лучше, чем предполагала Мира. На основных наблюдательных площадках хорошо видно «Виа Феррату», и забыть, что ты на станции, невозможно. Однако теперь Мира повернулась так, что станция осталась у нее за спиной, а перед ней раскинулся Сектор Фобос, снисходительно принимающий незваных гостей.
Мира не раз видела космос – иначе и быть не могло, если учитывать, что она провела там всю жизнь. Она видела звезды, и постепенно возникло ощущение, что все они примерно одинаковы.
Однако Сектор Фобос оказался исключением уже на старте. Он был самой яркой космической территорией, какую только доводилось видеть Мире. Он сиял красным и фиолетовым, он полыхал странными спиралями синего, он как будто взрывался там, вдалеке, на несуществующем горизонте, сам себя пожирал – и порождал заново. Он не был замершей картинкой, пригодной разве что для учебника. Он жил, пульсировал, как будто дышал…
Он казался Мире величественным существом, наблюдавшим за ней через такую тонкую преграду из стекла. И вот ведь какое дело… Это должно было напугать ее, потому что перед ней был левиафан, способный сокрушить ее между делом, отнять жизнь за долю секунды. Она осознавала это и все равно не боялась. Она думала лишь об одном: Сектор Фобос меня видит. Такую крошечную, ничтожную по сравнению с ним, как будто не имеющую для него значения и все равно признанную им.
Мира могла бы затеряться в величии Вселенной, а вместо этого остро, ярко ощутила собственную реальность.
Я есть.
Я уже здесь.
И так просто я не отступлю.
* * *
Прямо у меня за спиной – три перемотанных кабеля, а дальше – бездна, которая убьет меня примерно за четыре с половиной секунды. Если я каким-то чудом переживу само падение с такой высоты, химические фильтры и лопасти вентиляторов точно завершат дело. При таких вводных у меня есть все основания превратиться в мумифицированный фарш – первый во Вселенной. Но я уже и без того легенда, так что пропущу эту возможность.
Никакого страха я не испытываю. Чтобы умереть, нужно упасть, а я не падаю.
Мне нравится отдыхать в шахтах очистки воздуха. Во-первых, здесь легче дышится – почти как на Земле. Я чувствую движение потока, и это очень похоже на ветер, прилетающий со стороны теплых морей. Во-вторых, кроме меня сюда никто не суется, дураков нет. Одиночество всегда помогает мне обдумать свои дальнейшие действия.
А поскольку на этом корабле мне предстоит провести ближайшие десять лет, я обустроил тут постоянное убежище, чуть сместив три крупных силовых кабеля так, чтобы они превратились в подобие гамака. Я не первый раз мерно и лениво покачиваюсь над темной шахтой, напоминающей распахнутую пасть гигантского червя. Раньше удовольствие мне мог испортить только Со́ркин, который прибегал к шахте и вопил, что не следовало меня и спасать, раз я так жажду умереть. Но его тут нет, можно не волноваться.
У меня были все основания себя вознаградить: пока мои дела на «Виа Феррате» складывались очень неплохо. Мне быстро удалось получить доступ к основной базе данных станционного компьютера. Правда, остались еще профильные архивы, доступные лишь высшему руководству, в них так просто не влезешь. Но мне и не надо, не сейчас так точно. Мне требовалось лишь удалить все данные о себе – и вот их больше нет. Не важно, что там переслали из тюрьмы, что сообщили. Теперь им известно обо мне только то, что они где-то прочитали или слышали. Интересно, много ли на станции моих фанатов? Даже если кто-то найдется, страшилки от журналистов не помогут им меня поймать.
Показания от датчиков, вживленных в мое тело, все еще идут на центральный компьютер. Сами датчики я, разумеется, отключил, а эти показания – чистая цифровая фантазия. Когда ее обнаружат местные полицейские, они обрадуются, побегут туда, куда укажет компьютер – и никого не увидят. Вообще никого. Сначала я подумывал развлечься и перекинуть свои показатели на какого-нибудь бедолагу из добровольцев. Но потом я выяснил, что полиция здесь представлена семейством Барреттов, а там далеко не все обременены мозгами и в шутке могут не разобраться.
Так что мои цифровые координаты неизменно будут направлять полицию к пустому месту. Некоторое время Барретты еще побегают кругами и потыкают во все кнопки наугад. Потом что-нибудь сломают и поймут, что с помощью компьютера меня не найти.
Вопрос в том, какие выводы они сделают.
В идеале они подумают, что я воспользовался возможностью и сбежал с «Виа Ферраты» еще до начала полета. Увы, не у всех Барреттов череп занят ложноножкой. Тот же Отто Барретт, патриарх семейства, может догадаться, что никуда я не денусь, побег слишком рискован, а десять лет миссии меня вполне устраивают. Поймет ли он, что я создал ложное досье вместо собственного? Спрятался под маской? Очень может быть. Но у него нет ни единого шанса разобраться, что это за маска. Я уже выяснил, что экипаж корабля, если причислять к нему ученых и обслуживающий персонал, составляет больше пяти тысяч человек. И вот в этой толпе незнакомцев старый Отто будет меня выискивать? Что ж, удачи ему.
Хотя о чем это я, вряд ли он озадачится таким. Он будет ждать, пока я сделаю следующий ход, такие, как он, верят, что серийные убийцы не могут долго обходиться без жертв. Нет, я не отрицаю, что рано или поздно мне придется тут кого-нибудь убить. Но пока у меня хватает других планов.
Первые дни полета прошли нормально. Сначала все оставались напряженными, ожидая, как же проявит себя тот самый Сектор Фобос. Однако либо он был переоценен, либо ему оказалось на нас плевать – как бы то ни было, Сектор Фобос пока не отличался от любой изученной галактики. Уже на третий день полета атмосфера на станции стала заметно спокойнее, человек, как водится, привык ко всему.
А это значит, что работа шла своим чередом. Я дисциплинированно придерживался определенного для меня графика и получал свои десять часов отдыха после четырнадцатичасовой смены.
Первые два часа я провел над бездной, раздумывая над следующим шагом. Ну а потом пришло время действовать.
Я переоделся в закрытых технических помещениях, заблокировал их и вернулся в общие коридоры. В жилой сектор заходить не стал, там мне ловить нечего. Я сразу направился в рекреационный отсек.
Кто бы ни планировал эту миссию, они сделали все, чтобы мы тут не слетели с катушек раньше срока. Честно говоря, я никогда раньше не видел такой заботы о психическом здоровье персонала. А еще тут в научном отделе неожиданно обнаружился психолог с мировым именем, которому на подобной миссии вроде как делать нечего. Все вместе это намекает, что подобные меры – далеко не благотворительность, нам просто не все говорят.
Однако с этим я разберусь позже, не люблю метаться.
Рекреационный отсек привычно встречал меня неоновым великолепием, мерцающим, исходящим голограммами всех видов, орущим музыкой. Помню, читал я как-то научную статью, посвященную представлениям о будущем, существовавшим в прошлом. Так вот, если бы мне пришлось выбрать одно слово для описания рекреационного отсека, я бы предпочел «киберпанк». Нет, были тут и другие уровни – с бассейнами, солевыми гротами, мягкой музыкой. Но меня интересовала та часть грандиозного подбрюшья «Виа Ферраты», где царствовало нагромождение металла и разноцветных огней. Территория порока, если уж называть вещи своими именами. Тут можно было найти развлечения для любых потребностей тела – от секса до легкой наркоты. В попытке подлатать душу сюда не приходили.
При этом нельзя сказать, что руководство само себя радостно ткнуло ножом в ногу, организовав на станции уютный уголок анархии. Да, полиция в этот отсек не заглядывала – если только поразвлечься. Но постоянно бегали АЗУ, похожие на крупных металлических собак, однажды я даже боевого дрона модели «Эдокс» видел. Центральный компьютер присматривал за тем, чтобы люди не покалечили и не поубивали друг друга. Все остальное было разрешено.
Не бесплатно, об этом тоже позаботились. За каждую смену мы получали оплату, ее и тратили на развлечения. Хочешь копить – копи. Но все платежи компьютерные, так что нелегальной торговли тоже можно не ждать, пока какой-нибудь умник не придумает способ обмануть систему.
Я мог бы, мне это просто не нужно, у меня сейчас другие интересы. Я прикрыл глаза защитными очками, у меня от этого проклятого мельтешения неона мигрень начинается. Возле клубов и «комнат транса» я не задержался, сразу направился в бордель.
Знавал я станции, где в секс-индустрии работали преимущественно живые люди – так дешевле. Иронично, но факт. Однако на «Виа Феррате» посторонние были не нужны, хотя и естественные потребности никто не отменял. Проблему решили быстро и незатейливо, заселив просторный отель десятками антродронов. Тут любой пол и возраст найти можно, выбирай!
Но, как бы забавно это ни звучало, в борделе меня пол и возраст не интересовали. Я внимательно высматривал кое-что совершенно другое.
– Привет, красавчик, – приветствовала меня бордель-маман. – Готов провести здесь лучшую ночь в своей жизни?
Она была довольно примитивным роботом – откровенно механическим, обладающим очень условным сходством с человеком. Это делалось для того, чтобы перевозбужденные клиенты не использовали ее, иначе кто у двери стоять будет? Хотя на некоторых станциях, насколько я слышал, сходство с консервной банкой останавливало не всех.
Робот был старой модели, не думаю, что она долго хранит записи, если вообще делает это. Ее задача – сгенерировать для меня приветственную фразу и активировать того робота, которого я выберу.
– Ну что, красавчик, кто на тебя смотрит? – скрипнула бордель-маман. Видимо, так она воспроизводила смех.
Смотрели-то на меня все без исключения не занятые роботы. Судя по количеству зеленых огоньков над комнатами, клиентов сегодня собралось мало, так что я получил доступ практически ко всем ресурсам борделя. Это хорошая новость. А плохая в том, что нужного мне робота среди них не было.
– Это все, что есть? – поинтересовался я, больше не обращая внимания на строящих мне глазки кукол.
– Обижаешь, мой хороший! Первая неделя работы. Распаковано и запущено десять процентов инвентаря.
Это, кстати, недоработка – вот такие речевые коды для бордель-маман. Хотя мне-то что, мне важен смысл слов!
– Веди на склад, – потребовал я.
– Прости, красавчик, всему свое время и место! Бери одну из тех кобылок, что уже готовы, они все резвые!
Ага, а вот тут она перешла на пошлое в худшем смысле кокетство. Получается, речевой код у нее вообще битый, нормальную плату пожалели. Это делает мою задачу даже проще.
Я огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает, и попробовал перехватить эту дуру через беспроводную сеть. С роботом посложнее не прокатило бы, но с этой игрушкой сработало отлично, прямо с первой попытки. Если бы кто-то сейчас наблюдал за нами через камеры, он бы решил, что я просто придирчиво выбираю себе шлюшку на ночь. Я же тем временем переписывал код бордель-маман, пока не добился нужного результата.
– Ладно, красавчик, вижу, что ты не из простых, – заявила она с такой улыбкой, что кто-нибудь другой на моем месте уже бежал бы в сторону убежища. Разработчик наверняка считал, что улыбка очаровательная. – Пойдем, познакомлю тебя со спящими девочками!
Она покатилась на склад, а я последовал за ней. Там выставка была поинтересней – запас секс-игрушек на ближайшие десять лет. Мужчины и женщины. Любой цвет кожи, волос, глаз. Похожие на людей – и откровенно измененные, для любителей другого типа развлечений. Был даже целый ряд кукол, подозрительно напоминающих детей, и это мне не понравилось. Сначала я подумывал просто безнадежно сломать их, но потом решил потратить чуть больше времени и обеспечить любому извращенцу, который закажет такого «партнера», действительно незабываемую ночь – вот только не такую, как он рассчитывал.
К этому моменту бордель-маман укатилась обратно к дверям, и я остался на складе один. Я неспешно шел перед прозрачными капсулами с секс-роботами, и настроение у меня становилось все хуже. Не потому, что не мог найти себе достаточно привлекательную девицу – я с роботами вообще в этом плане не связываюсь, при всей их реалистичности, не могу избавиться от ассоциации с пылесосом, а она сбивает настроение. Мне здесь нужно было нечто совершенно иное, однако, похоже, я просчитался… Нет, подождите-ка…
