– Нет. То есть не только. – Эммануил вновь почесал нос. – Когда я читал, то видел происходящее как наяву, переживал его, находился внутри текста, а я, поверьте, читал много книг, в том числе – детективов и триллеров, меня трудно «пробить», но Тае удалось. Она заставила меня пережить свой текст. – Пауза. – Неужели вы ничего не почувствовали?
– Чтобы «пробить» меня, требуется чуть больше, чем книга. Даже хорошая.
– А-а. Понимаю. То есть, наверное, понимаю, – смутился Тюльпанов. – Я просто хотел подчеркнуть, что книга написана необычайно сильно.
С этим Вербин был согласен.
– И раз уж мы заговорили о парадоксе Шолохова… У вас не возникала мысль, что книга могла быть написана не Калачёвой?
– А кем?
– Я не знаю, – развёл руками Феликс. – И это сейчас не важно. Я хотел поговорить именно об авторстве.
– Странный вопрос. – Тюльпанов снова заволновался и передвинул несколько лежащих на столе бумаг.
И Вербин прекрасно понимал причину охватившего собеседника волнения: ни один профессиональный издатель не останется спокойным, услышав от полицейского сомнения насчёт авторства бестселлера.
– Феликс, давайте откровенно: первый тираж вышел два года назад, книга изрядно нашумела, о ней много говорили, если бы существовал настоящий автор, он бы давно уже появился и обратился к нам.
– Эммануил, я сейчас спрашиваю не о фактах, а о ваших ощущениях, – очень мягко произнёс Вербин. – У меня нет доказательств и даже весомых подозрений. Мой вопрос вызван исключительно вашими словами: вы сказали, что, прочитав книгу, решили, что автор – мой коллега, взявший женский псевдоним.
– А вы так не решили?
– Я не профессионал в вашей области. Я пришёл за консультацией.
Пауза продлилась почти полминуты, после чего Тюльпанов покачал головой:
– Нет. Говорю это на основании долгого общения с Таей: я уверен в её авторстве. Она знает книгу, как никто другой. Она её выстрадала, это чувствуется. Что же касается моего ощущения… – Эммануил покачал головой. – Оно быстро развеялось.
Издатель всегда должен оставаться на стороне своего автора. Как гласит первое правило бизнеса: «Защищайте свои инвестиции». С другой стороны, Тюльпанов хорошо знает Калачёву, много говорил с ней о книге, возможно, сам её редактировал, у него есть все основания быть уверенным в своих словах.
– Таисия не говорила, когда напишет следующую книгу? – легко поинтересовался Вербин, давая понять, что деловая часть встречи окончена.
– Ждёте её? – Эммануил шумно выдохнул ответ, не скрывая радости от того, что неприятная тема осталась позади.
– Почитал бы.
– Я бы тоже, – коротко рассмеялся Тюльпанов. – К сожалению, следующей книги нет. Сначала Тая говорила, что перегорела при написании романа, в это можно поверить, ведь «Пройти сквозь эту ночь» и в самом деле эмоционально очень тяжёлая книга. Потом сказала, что ищет новый сюжет и… И с тех пор – тишина. Между нами, я думаю, у Таи классический случай боязни второй книги. Этим страдают многие молодые авторы, особенно те, чьи дебютные книги были приняты хорошо. А «Пройти сквозь эту ночь» не просто хорошо приняли – роман стал открытием года, как и сама Тая. Она получила славу, деньги и много авансов и теперь боится их не оправдать. Кстати, вы слышали, что роман будет экранизирован?
– Чудесная новость.
– Замечательная новость, – без особого энтузиазма отозвался Эммануил. – Тая будет работать над сценарием, а значит, вторая книга откладывается на неопределённый срок.
Что, разумеется, его совсем не радовало.
Тюльпанов посмотрел на часы и поднял брови.
– Жаль, что я не смог вам помочь. – Показав, что разговор закончен.
– Может, припомните что-нибудь ещё? – Вербин не пошевелился, показав, что не удовлетворён беседой.
– Да, вроде, мы обо всём поговорили… Хотя… – Эммануил побарабанил пальцами по столешнице, размышляя, что нужно сделать, чтобы избавиться от визитёра, после чего произнёс: – Есть такой журналист, литературный критик, редактор… Сергей Блинов… Слышали?
– Боюсь, что нет.
– Потому что вы из разных миров.
– Не сомневаюсь.
– Так вот, к Серёже Тая пришла с самого начала, с самым первым вариантом рукописи, и он помог Тае доработать текст. Насколько сильно, не знаю, я видел уже результат, но Серёжа очень плотно работал над рукописью, из-за чего мы заключили с ним договор и поставили его имя в выходных данных романа. Если вас не удовлетворили мои объяснения – поговорите с Серёжей, думаю, он окончательно развеет ваши сомнения.
* * *
– Ты кажешься задумчивой, – обронила Карина, бросив быстрый взгляд на сестру и вновь сосредоточившись на меню.
Они встретились после работы, решив устроить внезапный семейный ужин. И поговорить. И сидели на открытой веранде модного в этой части города ресторана, в самом дальнем углу, наслаждаясь свежим вечером и привычным столичным шумом. Внутри, конечно, было тише, но в том, чтобы ужинать на улице, было особенное, понятное лишь горожанам, наслаждение.
– Немножко задумчивая, да, – не стала скрывать Дарина.
– В чём причина?
– А ты не догадываешься?
– Неужели у тебя были виды на Гришу?
– Каринка! – со смехом возмутилась Дарина.
– Что? – притворно удивилась Карина.
– Не думаю, что сейчас уместны шутки. – Дарина стёрла с лица улыбку.
– Никто не умер.
– Неужели?
– А ты слишком серьёзная.
– Обычно в этом обвиняют тебя.
– Как видишь, я над собой работаю.
Дарина внимательно посмотрела на сестру, после чего покачала головой:
– Это маска.
Настала очередь Карины быть честной:
– Зато хорошая, очень естественная.
Ответила честно и немного грустно.
– Когда ты со мной, могла бы и не надевать.
– А кто сказал, что я её снимаю?
Ужин, не сговариваясь, решили сделать лёгким: сёстры заказали закуски, салаты и бутылку белого – вечер был свежим, но летним, и холодное белое прекрасно его оттеняло.
– Не помню, чтобы раньше ты носила маски.
– Раньше – это когда? – уточнила Карина.
– Не начинай, – качнула головой Дарина.
– Ты сама попросила быть серьёзной.
– А тебе легче быть такой?
– Какой?
– Ненастоящей.
– Да, Дарька – легче, – призналась, после короткой паузы, Карина. – Неужели непонятно? Я не хочу показывать, что на самом деле творится у меня на душе. Не хочу и не буду, потому что это только моё. И маска помогает избегать ненужных и болезненных расспросов. Маска делает меня похожей на всех, поэтому я никогда её не снимаю. А о том, что это маска, знаешь только ты.
Возникла короткая пауза, а затем Дарина очень тихо сказала:
– Прости.
Ответом стало спокойное:
– Твоё здоровье.
Бокалы соприкоснулись, на некоторое время сёстры сосредоточились на закусках, после чего Карина поинтересовалась:
– Как твои дела?
– По-разному, – ответила Дарина. – Иногда кажется, что всё хорошо, а иногда заглядываешь в ту помойку, что у меня внутри, ужасаешься и поскорее захлопываешь крышку, чтобы никто не вырвался.
– Что чаще?
– Второе.
– То есть как у всех нас.
Дарина посмотрела на плачущий в ведёрке лёд, отдающий бутылке свой последний холод, и согласилась:
– Как у всех. – И тут же задала свой вопрос: – Что ты ответила Грише?
– Окончательно ещё ничего. – Карина подняла руку, и сёстры некоторое время разглядывали кольцо. – Но обнадёжила.
– Специально тянешь время или действительно не решила?
– Если бы я знала его хуже, то решать нечего – нужно соглашаться, – грустно улыбнулась Карина. – Но мы с тобой знаем, что Гриша ничего не делает просто так. И его слова, а он был очень убедителен и говорил очень красиво… Но его слова – это в лучшем случае половина правды. А меня такой процент не устраивает.
– Всю правду никто не скажет, её нужно выдавливать. – Дарина долила в бокалы вина. – Или вынюхивать.
– Раньше ты такой не была, – заметила Карина.
– Раньше мы все были другими.
– Жизнь нас изменила.
– Не жизнь, а решения, которые мы принимали, – уточнила Дарина. – Жизнь – это цепочка принятых решений и выбора, сделанного на развилках. И все эти решения можно увидеть в том, как мы изменились, Каринка. Как они изменили нас.
– Хорошо, что внутренние шрамы не отражаются на наших лицах. – Карина подняла бокал. – Пусть и дальше так будет.
– А знаешь, мне, пожалуй, нравится твоя маска.
– Поэтому я её и ношу, сестрёнка. Поэтому и ношу…
Они были и похожи, и не похожи одновременно. Брюнетка с тёмными глазами – Карина, и тёмно-русая обладательница серых глаз – Дарина. Серых глаз и веснушек, которых у Карины отродясь не водилось. И лицо у неё было уже, чем у сестры, и лоб не такой большой. Но при этом у них было нечто неуловимо общее, делающее молодых женщин настолько похожими, что, когда они находились рядом, даже невнимательный наблюдатель понимал, что перед ним близкие родственницы. Сёстры, разумеется. А вот для тех, кто их хорошо знал, Карина и Дарина были не похожи, точнее, вызывали удивление непохожестью, ведь если сёстры родились в один день, с разницей в несколько минут, все считают, что они обязательно должны быть близнецами. Но нет. Поэтому для родственников и друзей они были абсолютно разными. И у них были абсолютно разные характеры. Карина с детства считалась «генералом в юбке»: деловая, очень уверенная в себе, она не просто любила командовать – она не представляла, как можно вести себя как-то иначе. Руководить для Карины было так же естественно, как дышать. Но при этом она достаточно быстро поняла, что детские истерики с воплями: «Хочу!» или «Сделай так!» – плохой стиль руководства и, поскольку умом её Бог не обидел, изменила стиль общения, со временем превратившись в ловкого командира, жёсткого, но умеющего маневрировать, чтобы добиться желаемого. Что же касается Дарины, она отнюдь не была забитой тихоней, во всём подчиняющейся сестре, скорее, «тихим омутом»: никто не знал, что творится внутри, но если сделаешь что-то не то – купаться в него не лезь. А ещё лучше – просто убегай. Карина прекрасно изучила эту сторону характера сестры, поэтому после обязательных – в детстве – скандалов они постепенно притёрлись друг к другу и научились взаимному уважению.
– Если бы ты не хотела за него, сразу бы сказала. Не стала бы юлить и обнадёживать.
– Ты знаешь меня так же хорошо, как я – тебя, – со вздохом ответила Карина. – И наверняка уже поняла, что я на распутье, и при этом понятия не имею, чего хочу. Я точно знаю, в чём Гриша не врёт – я ему удобна. Нет… – Она невесело усмехнулась. – Ладно, теперь честно: он сказал не так. Он сказал, что я для него идеальна, и это действительно так. Я умна, хороша собой, хочу детей, мы прекрасно удовлетворяем друг друга в постели. Мы амбициозны, у нас есть общее прошлое, из-за которого мы всегда будем прикрывать друг друга, и настоящее, которое устраивает нас настолько, что оно начало нам нравиться. Всё шло очень хорошо и вдруг – это предложение. Я не понимаю, что задумал Гриша, хочу разобраться и только после этого приму окончательное решение.
– Если тебя всё устроит – выйдешь за него? – осторожно спросила Дарина.
– Если меня всё устроит – я начну серьёзно об этом думать. – Карина помолчала. – Но меня смущает, что Гриша сделал предложение именно сейчас.
– А чем «сейчас» отличается от «тогда»? – не поняла Дарина. – Или «потом»? Время пришло – заговорил. Такое у мужиков случается. А Гриша… Он обычный мужик.
– Может, ты права, и я действительно накручиваю себя. – Карина улыбнулась и разлила по бокалам остатки вина. Ужин заканчивался, но ей хотелось побыть с сестрой подольше. – Закажем кофе?
– Обязательно, – кивнула Дарина. – И по коктейлю?
– Здесь или в каком-нибудь баре?
– В баре могут начать знакомиться, а я не в настроении.
– Я тоже.
Решили остаться, а когда официант принёс коктейли, Дарина негромко поинтересовалась:
– А с ним ты говорила?
– Ещё нет. – Карина сразу поняла, кого имеет в виду сестра.
– Поговоришь?
