– Рыжих видел, но не таких, как ты, – ухмыльнулся Венцеслав.
– Это каких?
– Красных!
– Чего обзываешься? – Я начала собирать в руке магию.
– Просто констатирую факт! – Царевич улыбнулся так, что у меня замерло сердце.
– Что делаешь? – не поняла я.
– Эх, деревня! – фыркнул он и отвернулся.
Это я-то деревня?!
– Ах ты, бледная поганка! – рассердилась так, что на Кощея вылилось ведро с болотной жижей.
И как венец – на его голову приземлилась пузатая жаба.
– Ты… мухоморина! Убью! – яростно взревел царевич. Его глаза метали молнии, а лицо исказилось от гнева.
Я усмехнулась, это лишь придало мне уверенности в своих силах.
– Нет, не сможешь! – парировала я. – А так я дочь мельника, Златоцвета, по батюшке Бориславовна! – добавила с легким высокомерием.
– Я очень извиняюсь, что вмешиваюсь в ваш романтик… – нервно произнесла жаба, прижимая лапку к своему горлу, которое стало раздуваться еще больше. – Но у меня икринки на болоте… Можно меня обратно?
Я вздохнула, стараясь не показывать раздражения.
– Ох, простите! – подошла к царевичу, который продолжал прожигать меня суровым взглядом. – Я с магией еще не очень дружу, только учусь!
Я прошептала заветные слова и подула на жабу. Та исчезла, просто растворившись в воздухе. Надеюсь, я не ошиблась с местом… А то закину ее на другое болото.
– Так что там с чаем? – спросила я с невинным видом. – Или вам лучше болотной жижи? – заботливо уточнила.
Венцеслав прикрыл глаза, словно пытаясь успокоиться. Косточки в его кулаках хрустнули от напряжения, он едва не заскрипел зубами. Глубокий вдох, затем выдох – и только тогда он смог немного прийти в себя.
Царевич развернулся и исчез в одной из комнат, оставив за собой лишь слабый запах гари.
Глава 4
Полог палатки откинулся, и в нее вошел слуга, неся на подносе пузатый самовар, от которого вздымался пар. Его движения были плавными и почти бесшумными, словно он привык передвигаться как призрак.
– Чаю, юная Ягиня? – спросил слуга с вежливой, осторожной улыбкой.
– Не откажусь, – ответила я, стараясь придать голосу твердости, хотя внутри бушевала настоящая буря.
Села за стол, опустив плечи. Мысли о предстоящем дне не давали покоя.
«Все же надо отдохнуть, – подумала, ощущая, как усталость наваливается тяжелым грузом. – Но сначала все здесь разведаю, – добавила мысленно, чувствуя, как просыпается любопытство. – И, конечно же, узнаю, какие у меня будут обязанности».
Без дела я сидеть не привыкла, и это место не станет исключением.
Мне подали чай в хрустальном стакане в серебряном подстаканнике. Аромат трав наполнил воздух, и я вдохнула его полной грудью, наслаждаясь каждым мгновением. Добавила в чай кусочек красивого полупрозрачного сахара и взяла мягкую пышную баранку.
Внезапно напротив меня сел Венцеслав.
– Вкусно?
Взгляд царевича, холодный и пронзительный, заставил меня вздрогнуть. По спине тут же пробежала легкая дрожь.
– Очень! – кивнула я, пытаясь подавить страх.
Матушка могла испепелить взглядом, но она хотя бы была предсказуема. Здесь же…
– Ты так и не сказала, зачем ты тут. – Венцеслав придвинул к себе чашку чая, его голос звучал грубо от напряжения.
Я недоуменно скосила глаза на царевича, наблюдая, как ему подают стопку блинов. А мне? Мне не предложили…
Я не гордая. Мне и баранок хватит!
– Царь-батюшка призвал, значит, нужна, – пожала плечами, стараясь казаться безразличной. – Сейчас же тихо? В лесу похожу, травы пособираю, зелья приготовлю. Может, как лекарь сгожусь!
Венцеслав усмехнулся, его взгляд стал еще более испытующим.
– А магии кто обучил? – спросил, приподняв бровь.
– Нет у нас магов, – вздохнув, ответила я. – Всему, что знаю, меня научила Ягиня, что живет в лесу.
Я потянулась к аппетитному пирогу, лежащему на тарелке на другом конце стола. Венцеслав, не сводя с меня глаз, просто пошевелил пальцами в воздухе, и тарелка с пирогом плавно подлетела ко мне.
– У тебя хороший потенциал, можно податься к любому магу на обучение. Знания о травах не лишние, но как-то глупо тратить на это время… – царевич говорил со мной снисходительно, как с ребенком.
– Ты это, царское высочество, ешь, а то блины остынут! И не лезь, куда не звали! – бросила на него красноречивый взгляд, полный презрения.
Этот напыщенный индюк начинал меня утомлять.
Допила чай в несколько глотков, чтобы поскорее закончить неприятный разговор, и, взяв с собой кусочек пирога, уже намерилась вымыть стакан…
– Оставьте, юная Ягиня, для этого есть я, – раздался спокойный голос слуги.
Он даже не пытался скрыть насмешливую улыбку – его явно забавляла нелепая ситуация за столом!
– Захар, чего ты ее останавливаешь? Пусть моет! – фыркнул Венцеслав, его тон был, как всегда, высокомерным.
– Я справлюсь, ваше царское высочество… – пробормотал слуга, стараясь скрыть свое недовольство.
Я воспользовалась моментом и выскользнула из комнаты, на ходу завязывая косынку. Воздух потрескивал от напряжения, и я не собиралась оставаться здесь ни минутой дольше.
Решила осмотреться и выяснить, где я смогу варить зелья. Не на костре же? Да и где сушить лесные травы? Надо пытать воеводу – обещали помогать мне, вот пусть он и помогает!
Завидев меня, этот суровый с виду мужчина попытался скрыться, будто я была призраком, преследующим его.
– Так! – догнала воеводу, изо всех сил сдерживая гнев. – Как вас там? Выделите мне место для варки зелий и сушки трав! Отказов не принимаю!
– Так ты не по поводу другой палатки? – Он замер, его глаза расширились от удивления. – Никита Ванутич я… Будет тебе место, организуем котел с печью. Только ближе к опушке, чтоб нам не погореть…
– Хорошо. Чтобы все было готово к вечеру, – не оставила ему выбора, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все кипело. – Пойду пока в лес, гляну, что можно собрать.
Я обогнула его и поспешила к выходу из палаточного городка. Он был окружен высоким частоколом, ворота же на ночь запирали на засов. Почти крепость…
Сердце забилось быстрее. В мыслях я уже шла по лесу. Воздух в нем был наполнен ароматами трав и листьев. Я с нетерпением предвкушала начало своей работы. Мне нужно было найти самые редкие и ценные ингредиенты, чтобы зелье получилось идеальным.
Подойдя к воротам, я удивленно огляделась. Они оказались приоткрыты, а две сторожевые башни пустовали. Воины столпились снаружи, о чем-то переговариваясь. Я протиснулась между ними и увидела нечто странное.
Впереди, на дороге, сгорбившись и грустно свесив уши, сидел большой заяц. Его глаза были полны печали, а в лапках он теребил узелок, словно пытаясь что-то спрятать.
– И что? Зайца никогда не видели? – подбоченилась я, глядя на бравых молодцев с укоризной. – Или воевода без дела оставил?
Они загалдели, как стая воробьев. Некоторые даже направили мечи на зайца. Лица мужчин были напряжены, а в глазах читалось недоумение.
– Так он говорящий! – воскликнул один из них дрожащим голосом.
«Вот это новости!» – подумала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
Захотелось хлопнуть себя по лбу и застонать!
– Эка невидаль, да на ярмарке и не такое бывает! Один хлебный колобок-балабол чего стоит со своими сказками, – фыркнула я, покачав головой.
Мужчины стали расходиться, переговариваясь между собой. Кто-то смеялся, кто-то все еще оглядывался на зайчишку.
– Прости их, скучно им здесь… – развела я руками, повернувшись к бедняге. – Какими судьбами на краю тьмы и света оказался?
Заяц посмотрел на меня с надеждой, и в его глазах мелькнула искорка понимания. Он открыл рот, и я услышала тихий, мелодичный голосок:
– Я заблудился…
Глава 5
Я применила магию, чтобы понять: не лихо ли он какое-то, не засланец ли Тьмы? Нет, передо мной было обыкновенное сказочное существо, коих в нашем мире полно…
– Это крайняя застава, дальше – Темный лес. А вот дорога до развилки, – указала в сторону. – Там она расходится на три. Стоит камень-указатель: если тебе нужно в столицу, то это прямо!
– Долго идти? – устало вздохнул косой и снова повесил уши.
– Идти долго, ехать-то почти сутки, без остановки! Может, подождешь утреннюю подводу? Они поедут за харчами.
Мне стало жалко зайчишку.
– Звать-то как?
– Прас… Прохор я, – запнулся заяц, его голос дрогнул. – Батя на заработки отправил, говорит, в нашей деревне совсем с работой плохо стало!
– Проходи, отдохни, – я отступила в сторону и указала на ворота, – небось все лапки отбил!
– Ой, нет… Один к солдатикам не пойду… Опять оружием тыкать будут! – Косой испуганно прижал к себе узелок, и к его глазам подступили слезы. – А вам, уважаемая Ягиня, не нужен слуга? Я могу и одежду почистить, и постель заправить, и еду подать! Деток нянчить могу…
Я внимательно слушала зайца. В его глазах читалась такая искренняя надежда и печаль, что я не смогла отказать.
Тут-то я догадалась, что это никакой не заяц. Зайчихи ведь никому не нужны… А вот зайца в слуги почему бы не взять? Да, хоть и мало пользы, зато перед соседями и гостями похвастаться можно! Вот, мол, смотри, какое мне чудо лесное прислуживает.
– Прасковья, значит? – склонив голову, присмотрелась к крупной и весьма упитанной зайчихе. – Иди ко мне служить, батюшка у меня щедрый, деньгой и едой не обидит!
– Я готова вам служить, уважаемая Ягиня!
– Злата я – Златоцвета! Тогда пойдем, поможешь мне в лесу…
Честно говоря, я была рада Прасковье. Хоть одна женская душа будет в шатре Кощея. Злой он… Вся его магия спрятана, особо не видно свечения, но что-то чуждое в нем есть. А еще… я испытываю к нему странные чувства. Гложут меня сомнения: хочется его пристукнуть чем-то тяжелым… и в то же время пожалеть, по головушке погладить. Наверняка у него волосы нежные, шелковистые…
Я тяжело вздохнула. Зайчиха все еще поглядывала на меня, боясь, что ее прогонят.
– Идем, Прасковья, работы много.
Но далеко мы не ушли. На ближайшей полянке было такое количество разнообразных трав, что я тут же присела на корточки, не в силах сдержать любопытство. Высокие стебли с яркими цветками манили меня.
Я начала собирать их в пучки. Один пучок – для чая; растения, собранные в него, источали сладкий аромат, напоминающий о доме. Другой – от желудочной хвори; эти горьковатые травы помогут успокоить желудок и снять боль. Третий – от ожогов; сочные листья с прохладным соком снимут жжение и ускорят заживление. А в четвертый – травы, при помощи которых можно останавливать кровотечения.
Я аккуратно укладывала пучки в сумку, чувствуя себя защищенной в диком лесу.
– Ой-ой-ой! – вдруг заверещала зайчиха, о которой я совсем забыла, ползая по поляне.
Вскочив, я увидела, как в тени под раскидистым кустом появляется темное облако, распухая и обретая форму… черного человека!
– Вороги у границы! – испуганно прохрипела я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
– Чего орешь, рыжая? – раздался знакомый надменный голос, и из тьмы появился Кощей. Его глаза сверкали злобой, а губы растянулись в хищной ухмылке. – Поохотиться вышел, вон какая удача! Такая жирная, прямо сама в руки прыгнула!
– Кто жирный?! – возмутилась Прасковья, пытаясь вырваться из его хватки. – Отпусти, гад тощий! – И, извернувшись, со всей силы лягнула его лапками…
Сами знаете куда.
Охнув, царевич согнулся пополам и отпустил зайчиху, а та бегом за меня прятаться. Я прикрыла ее подолом сарафана, едва сдерживая смех и пряча лицо за букетом растений.
– Познакомьтесь, ваше царское высочество… моя служанка Прасковья! – не выдержав, все же прыснула со смеху.
– Ах ты… вы… – Венцеслав подскочил ко мне, схватил за плечи и встряхнул. Да так, что из моих рук цветы посыпались!
Но я не испугалась, а только удивленно посмотрела на него. Не привык Кощеюшка, чтобы над ним так потешались!
