Да и бабушка Толика готовила отлично.
Дома жарко, все окна открыты. Дед Толи – Фёдор Ильич – сидел на диване с газетой, а бабушка, Анастасия Фёдоровна, стояла у плиты с венчиком над кастрюлей, в которой взбивала тесто для блинов.
– Этих ваших модных панкейков у меня нет, – сказала она извиняющимся голосом. – Да и готовить-то только такие блины умею.
– Какие панкейки? – произнёс я. – Блины с маслом, что может быть лучше? Только фаршированные.
– Вот-вот, а я тебе давно говорила, – она закивала с довольным видом. – Взрослеешь уже, Толенька. А то у тебя мама тоже в детстве: это не ем, то не ем. Сейчас-то всё лопает за милую душу.
– Раньше-то по кафешкам только ходила, – с неудовольствием проговорил дед и перелистнул страницу газеты.
Ещё утром по дороге я сделал пару звонков – ничего не значащих, для вида, по известным номерам. Якобы насчёт резюме в отдел кадров фирмы «Альянс», в финотдел и секретарше.
Им звонят часто, а я звонил с левой симки, задал пару вопросов. Как выяснилось, Трофимов резко сорвался в отпуск, а Игнашевич ушёл на больничный.
Ожидаемо. У них проблемы, они начинали суетиться, думают, как отмазаться.
Надо бы кого-нибудь завербовать из тех, кто работает в фирме, чтобы быть в курсе, как там обстоят дела. После того как закончу с Воронцовым, займусь этим.
Также возьму в оборот чиновника областной администрации Шустова, как планировал раньше.
Это старый знакомый как Игнашевича, так и Трофимова. Ещё по девяностым, когда был коммерсантом и обращался в фирму за безопасностью. Грубо говоря, за крышей. А когда я работал в ФСБ, Трофимов просил меня помочь с той бандой, которая его прессовала. Сейчас Шустов – видный областной чиновник. И контакт у них остался по-прежнему, я думаю, он им помогает.
Но конкретных доказательств не было, нужно собирать и следить. И пока непонятно, с какого угла к нему подбираться.
Масло на сковородке зашипело, когда Анастасия Фёдоровна начала жарить первый блин. По комнате пошёл аппетитный запах. Я поднялся с мягкого дивана, чтобы размяться, и подошёл к шкафу, где лежали награды деда моего тёзки. Там же была стопочка снимков.
Достал одну фотографию, лежащую сверху. На ней Фёдор Ильич, ещё молодой мужчина, может, лет тридцати с небольшим, в военной форме.
Фотография цветная, от «Полароида», год примерно девяносто пятый или девяносто шестой. Фёдор Ильич мрачный и серьёзный, впрочем, как и сейчас.
На снимке он стоял рядом с закопчённой белой стеной, на которой кто-то вывел большие буквы чёрной краской: «Это не Гудермес, это Гондурас». Да, Чечня, времена первой войны. Сам, бывало, туда ездил по разным задачкам, и в Гудермесе был.
Искали мы там одного гада, который продавал оружие «духам», воруя его у наших. Искали, да не нашли.
– Тебя на фото прямо не узнать, – сказал я, глянув на Фёдора Ильича.
Хотя дед ненамного старше меня прежнего. Но мы с ним там не пересекались, я бы его вспомнил.
– Молод был, – пробурчал он. – Ты чего это фотки-то решил посмотреть?
– Смотрю, чем занимался. Интересно же.
– А-а-а, – протянул дед. – Ну, смотри, там много разных.
И не расскажешь, что тоже там был, хоть и недолго. Потом уехал, они остались воевать дальше.
А что, кстати, группа из Центра? Они тут тоже в командировке. Копают или заметают следы? Думаю, качают ситуацию, но когда раскачают, пока неизвестно.
Я достал телефон и нашёл контакт Кати в мессенджере. Просто написал: «Привет. Занята?»
Через несколько минут в ответ мне пришёл стикер – грустный кот в пледе, тот самый, что я присылал ей. Следом улыбающийся смайлик.
«Много работы в последнее время. Совсем некогда».
«Что-то я не вижу новых интервью на сайте», – я хмыкнул, набирая ответ.
Она начала что-то писать, потом иконка сменилась, будто она записывает голосовое.
«Пока готовится, – услышал я её звонкий голос. – Много работы, много нового материала. А ты что-то ещё вспомнил?»
Я вкратце записал голосовое:
– Да не особо.
«Вспомню», когда будет необходимость, пока же просто спрашиваю. Этот контакт мне пригодится, если что – буду настаивать на личной встрече с Катей. Передам что-нибудь важное.
Насколько я понимаю из новостей, Фатин у них под защитой. Это пытались выставить под ограбление, но слухи в городе обсуждались. В любом случае, нападать на Фатина таких условиях Трофимов, человек крайне осторожный, не будет точно. Да и нет смысла, когда самая опасная улика в этом деле – труп Филиппова с дополнительной дыркой в лысой башке.
А что он может сделать? Конечно же, спихнуть всю вину на погибшего Филиппова или на кого-то ещё. В общем, вывести себя из-под удара. Для него это самый логичный вариант.
Или другой, сложнее – дискредитировать группу, якобы иностранные разведки хотят развалить проект и устраивают провокации, обвиняя честных людей. Сыграть ту же карту, что использовал против меня.
И эта карта сильна, ведь мои тайники, которые нашли оперативники ФСБ, ему вообще никак не навредили. В этом плане он прикрылся, значит, его позиции здесь сильны.
Надо бы что-нибудь добавить, пока Трофимов что-нибудь не придумал на этот счёт.
* * *
Я поехал за город, пока позволяет погода, но не просто так. Посетил временный тайник в лесу, где лежал ТТ, перепрятал. Нужен тайник надёжнее, а оружие, как видно из вчерашнего, может пригодиться в любой момент. Да и есть, что ещё спрятать.
А чтобы это не выглядело внезапным отъездом без причины, я заглянул в дачный посёлок, где когда-то жил с женой и сыном, в старом доме. Ведь там есть новый знакомый.
На самом деле, к работе эта часть не относилась вообще, только к алиби. Но раз уж пёс ждал меня так долго – заслужил общение. А я заслужил перерыв.
Ну а связь между нами? Какая связь? Связь не больше, чем полное совпадение имени и фамилии или тот разговор до аварии. Просто знакомство, мол, познакомился с ровесником и его собакой, заехал, раз обещал раньше. Потому что те, кто в курсе, кто я такой, знают, что я здесь не жил долгое время.
Услышал лай, ещё когда подъезжал. Когда остановился у калитки, над воротами появилась чёрная голова с острыми ушами. Барон пару раз гавкнул, будто осуждал, что меня так давно не было, но после заскулил и перепрыгнул.
Я присел, и пёс уткнулся мне в колени, радостно поскуливая, а потом начал жадно нюхать как привычный ему ремешок часов, так и новый запах.
– Хорошо себя вёл? – спросил я. – Не сбегал? У тебя же задача, Барон. Хор-роший.
Барон всё пытался облизать лицо, а потом сел с важным видом у калитки.
– Как он тебя так узнаёт? – калитка со скрипом открылась.
Мой сын Олег в этот раз выглядел посвежее, чем в прошлый. И приветливее. Но, как и раньше, пёс понял, кто я, а он – нет.
– Будто тебя ждал, – он протянул мне руку.
– Может, манера речи такая же, как у старого хозяина, – сказал я, здороваясь с ним. – Или двигаюсь как-то, и Барон запомнил.
– А я говорил его прозвище? – он удивился.
– Конечно. И соседи говорили. Барон, – позвал я, и он с радостным видом подбежал ко мне. – Хор-роший.
– Да ты как отец говоришь, – Олег покачал головой. – Маму потом позову, удивится. Она не дома сейчас.
– Я же обещал показать, как с собаками надо обращаться, – напомнил я. – Он больше не убегает?
– Не-е! – протянул он с довольным видом. – А то мама на цепь его уже хотела сажать, а он теперь послушный. Позаниматься бы, да, а то всё равно делать больше нечего. А то мы думали, что кроме отца никого слушаться не будет.
Я оглядел парня. Сидит за городом, похоже, ему сейчас не с кем общаться вживую, и я единственный гость за долгое время. Клеймо «сын предателя» во все времена мешает жить, и даже то, что это ложное обвинение, ничего не меняет.
А даже если кто-то не обвиняет, то всё равно косится.
Ну и моя задача – снять с него это клеймо, раз уж при той жизни не смогли найти общий язык, и я ему ничем не помог. Чем я и занимаюсь.
Прошли во двор, я нацепил на ошейник Барона поводок, который дал Олег, и прошёл с ним по периметру. У крыльца стоял велосипед Андрея, моего старшего сына, которого с нами больше нет.
Во многом, из-за этого между мной и Олегом тогда выросла стена, но не только. Хотя, быть может, хоть в этот раз получится её проломить.
– Главное – спокойно, не повышай голос, – наставлял я, – но любую команду произноси твёрдо. Запомни, он обязательно должен её выполнить. Варианта «не выполнить» у него быть вообще не должно. Сидеть. Лежать. Рядом. Молодец. Хор-роший.
Пёс всё сделал, я его погладил и пошёл дальше.
– Если «рядом» – значит, рядом. Не впереди, не сзади, а рядом. Если торопится – затормози, иди со своей скоростью, и он должен её принять. Не дёргай, не тяни, иди, и он будет всё выполнять, как ты скажешь. Потому что ты хозяин, и в его стае ты самый главный. И за это ты его награждаешь.
Показал трюки посложнее, пёс прошёлся по доске, по вкопанным автомобильным шинам, приносил палку и прочее. Олег смотрел на нас восхищёнными глазами, даже не зная, что Барон умеет делать некоторые команды.
Он видел саму собаку раньше, ещё щенком, но после мы с ним уже почти не общались…
На прощание я снова вручил Олегу поводок с Бароном – чтобы пёс не забывал.
– Ты в город? – спросил Олег, почесав затылок. – Мне тоже надо.
– Погнали.
Пока он собирался, я подождал его на летней веранде. Она другая, изменилась, вся мебель новая, её покупал не я. Только стены остались прежними.
В углу на стене висел снимок двух парней. Один – Олег, ему тут лет пятнадцать, второй старше, в костюме курсанта лётного училища. Посмотрел, и сердце сдавило.
– Брат мой, – бросил Олег, выходя из дома. – Погиб.
– Соболезную, – глухо сказал я. – Молодой ещё.
– Да. Поехали? – он посмотрел на Барона и скомандовал: – Охраняй дом.
Пёс сел у крыльца с важным видом, только всё равно посмотрел на меня, будто ждал подтверждения. Но команду я ему уже давал.
* * *
Олегу и правда не хватала общения со сверстниками, а онлайн это заменить не мог. Конечно, иногда он поглядывал на меня, ведь полностью соответствовать образу двадцатилетнего пацана я не мог и иногда говорил не то. Но он махнул на странности рукой и болтал о том о сём, пока мы ехали в электричке.
– Вчера скачал «Кейпоп-охотницы на демонов», глянул. Мне зашло, – Олег хмыкнул. – Не смотрел?
– Нет, – отозвался я.
– А ты что смотришь? Судя по тому, что у тебя на айфоне стикер с Макимой, «Человека-бензопилу»?
– Раньше смотрел, но у меня с памятью… – я ненадолго задумался и добавил: – траблы. В голове порой каша.
– Вот это треш! – воскликнул он, с сочувствием посмотрев на меня. – Но если ничего не помнишь, то тебе надо посмотреть… – Олег задумался и просиял: – «Атаку Титанов». С первого сезона! Ещё раз!
Шутит. Может, чтобы подбодрить, как умеет.
– Мне уже предлагал знакомый в общаге, – проговорил я.
– Он человек культуры, я смотрю, – парень хихикнул. – А тебе куда?
– В одно место.
Это место было на севере города, на самой окраине. Что хорошо – способ связи такой, что можно находиться с кем угодно. Никто не поймёт, в чём моя цель.
Конечно, за это платишь скоростью и ненадёжностью из-за человеческого фактора, но зато перехват такого послания ничем не грозит, а взломать его сложно. Если только один из участников схемы не предаст другого.
Вот такие пироги.
Олег немало удивился, когда я остановился у старого деревянного храма, построенного задолго до революции. Здесь мало прихожан, но службы шли регулярно, хоть и не каждый день. Здание историческое, и в нём были старинные иконы.
– Тебе сюда? – Олег удивился. В руках он держал купленную по дороге банку энергетика.
– После аварии иногда захожу. Сам понимаешь, после такого.
– Не очень, – он нахмурил брови.
– Была клиническая смерть – четыре минуты.
– А-а-а. И что-то видел?
– Возможно.
– Тоже зайду? – Олег почесал затылок. – Так-то не тороплюсь, успею.
Да я уже понял, что дел у него совсем нет, и дома он мается со скуки, хотя раньше был активным. Вот и поехал с новым знакомым.
– Пошли, – я показал на вход.
