Прекрасно видела, что заплеталась она впопыхах. Из тугой темной косы торчали петухи. Карие глаза из-под пышных ресниц смотрели виновато.
Бьянка нравилась мне и как работник, и как человек. К каждому делу она подходила со всей имеющейся у нее серьезностью. Быстрая, юркая, с хорошей памятью – она запоминала любимые напитки наших гостей и доставала необходимые пакеты, едва завидев их на пороге чайной. А еще она хотела стать следователем, а потому сильнее всех догадывалась, что я все-таки ведьма. Прическу я ей поправляла уже не в первый раз, но на ее намеки загадочно отмалчивалась.
В этом городе никто не позволял себе прямо спрашивать ответ на интригующий вопрос.
– Госпожа Тельма, а вы уже видели, что на площади творится?
– Что именно? – размеренно уточнила я, вернувшись к отвару.
Дифенс продолжал буравить взглядом тарелку с колбасой, но говорить в присутствии чужих больше не мог. Осторожничать приходилось не только мне, но и ему, ведь обычные коты не разговаривали. Только фамильяры, что сразу выдало бы во мне ведьму.
– Так инквизитор в городе появился. Говорят, вчера ночью приехал, – прошептала она совсем тихо, будто этот самый представитель доблестной инквизиции мог услышать нас прямо сейчас.
– А мне-то какое до него дело? – ничуть не изменила я позы, рассматривая за окном спешащих по своим делам горожан.
Городок у нас был небольшой, всего четыре улицы да одна площадь, но деятельный.
– Так они там с мэром нашим на площади того… – сделала Бьянка большие глаза, но понятнее не стало, а потому она поспешила добавить: – Объявление на городскую доску прибивают. Говорят, инквизитор вознаграждение объявил любому, кто даст показания против ведьмы, которая у нас в городе скрывается.
Ощутив, как кровь схлынула с лица, я резко поднялась, но тут же села обратно, едва не расплескав на себя чай.
Так вот почему он не явился! Решил действовать наверняка!
Взглянув на не менее испуганного кота, я таки подвинула к нему тарелку с колбасой. Вполне вероятно, что завтракали мы вот так уютно в последний раз, так что лишние килограммы – это, с одной стороны, даже хорошо. В казематах инквизиции навряд ли вообще кормили, так что наедаться следовало впрок.
Взяв с тарелки булочку, я откусила кусок побольше и начала жевать. Делать. Мне срочно нужно было что-то сделать, что-то предпринять, но…
Стоило перевести рассеянно-испуганный взор на Бьянку, как меня осенило. Нам срочно требовалось объявление! Большое и красивое объявление!
– Бьянка, а у нас дощечки о бесплатной выпечке с праздника еще остались?
– Да, госпожа Тельма. Я их в чулан как убрала, так больше не доставала, – отозвалась помощница, натирая свою стойку до блеска.
– Тогда бросай все и тащи. Дифенс, с тебя молоток и гвоздь! – глянула я на объевшегося кота, который за секунды уничтожил всю колбасу, а теперь сидел на стуле и сыто икал. – Хотя нет. Два гвоздя. Один по дороге случайно потеряем прямо под ногами у инквизитора. В конце концов, он сам захотел воевать!
– Тельма, а может, мы все-таки сбежим? – На меня смотрели несчастные зеленые глаза.
Несчастными они были потому, что им вместе со всеми остальными частями кошачьего тела предстояло бежать в чулан вслед за Бьянкой.
– Ну уж нет! – припечатала я и при помощи чар подогрела себе уже остывший отвар прямо в кружке, чтобы с удовольствием сделать новый глоток. – Это мой город и инквизитору в нем не место!
Дождавшись, пока мне принесут все необходимое, я допила чай и достала свои любимые краски. С рисованием у меня было так себе, но зачарованная кисточка позволяла передавать на бумагу ровно то, что представлялось в воображении. Совсем недавно к празднику цветов мы рисовали большой плакат с объявлением о бесплатной выпечке посетителям, а теперь я старательно переделывала его, оповещая горожан об акции, посвященной скорому отъезду инквизитора.
В его стремительном отъезде я не сомневалась ни на миг.
На площадь мы с котом и плакатом, который намертво приклеили к дощечке, выдвинулись максимально торжественно. Завидев меня, горожане приветливо улыбались и с любопытством поглядывали на плакат. Основной поток гостей образовывался у нас после десяти утра, когда все уже занимали свои рабочие места, а потому мое объявление пришлось как раз ко времени.
Странно, но я и правда любила этот город, хотя жила здесь всего три года. Это место казалось мне тем самым домом, который у меня однажды отняли. Там люди тоже были хорошими, отзывчивыми, дружелюбными и душевными, но десять лет назад я никак не могла защитить свою деревню. Инквизиторы просто стерли ее с карт, выжгли все подчистую. Сейчас же я в любом споре до последнего была готова отстаивать интересы каждого человека в этом городе.
Но пока мне предстояло отстоять свои.
– Доброго дня. Хорошего дня, – приветствовала я всех тех, кто попадался мне на пути в людском потоке.
Город у нас хоть и казался маленьким, но прогулки по нему для меня являлись чистым удовольствием. На глаза попадались либо двух-, либо трехэтажные дома, выкрашенные снаружи в светлые тона разных оттенков. Из-за такой цветовой гармонии в любое время года было светло и уютно.
Но больше всего, конечно, мне нравились черные кованые фонари. Каждый вечер фонарщики несли огонь по вымощенным серым камнем улицам, постепенно освещая их все. И каждую ночь гасили, чтобы теплый свет не мешал спать и высыпаться добропорядочным горожанам.
– Здравствуйте, госпожа Тельма. Здравствуйте, господин Дифенс, – присела Мара в неуверенном реверансе, отчего две ее светло-русые косички шкодливо дернулись.
Шкодливым казался и взгляд девчушки. Две полные луны назад ей исполнилось девять, и теперь она старалась вести себя как взрослая.
Только хватало ее ненадолго.
Шмыгнув курносым носом, она вытерла его рукавом своего плаща, заляпанного понизу грязными пятнами, и подняла моего фамильяра на руки. Причем я нисколько не сомневалась, что еще пять минут назад ее плащ, как и платье, выглядели новыми и опрятными.
– Здравствуй-здравствуй, – светло улыбнулась я девчушке, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Взгляд повисшего в ее руках кота выражал все страдания мира. – Что? Опять с мальчишками к кромке леса бегала?
– А как вы узнали? Вы только бабушке не говорите! – мгновенно встрепенулась она, с опаской поглядывая по сторонам. – Мы за ягодой ходили, но ничего не нашли.
– Так не сезон уже. Ягоду раньше собирают, – продолжила я путь.
Городская площадь и, соответственно, городская стена находились прямиком рядом с мэрией, в четырех домах от моей чайной, так что собеседница нам с Дифенсом пришлась как нельзя кстати. Тем более что у нее имелась для нас важная информация.
– А господин приезжий инквизитор поселился у госпожи Тардам, – хитро взглянула она на меня, стараясь идти со мной в ногу, а не убегать вперед.
Услышав новость, я остановилась. С одной стороны, считала ее плохой, потому что госпожа Тардам жила в двухэтажном доме ровно напротив меня. Нас разделяла только мостовая, а значит, инквизитор разместился ко мне близко как никогда. Но с другой…
С другой стороны, эту новость я считала просто замечательной!
Дело в том, что на весь город госпожа Тардам давно прославилась тем, что являлась профессиональной старой девой. Ее попытки выйти замуж перевалили уже за сотню, но она не опускала руки. Даже комнаты выделила в своем доме для постояльцев, чтобы точно не пропустить мимо себя никого из приезжих, еще не знакомых с ее бурным прошлым.
Предыдущий инквизитор тоже попался на удочку ее гостеприимства. За его отчаянными попытками вежливо отбиться мы с соседями наблюдали с превеликим удовольствием.
Что же, вместе с госпожой Тардам мы однозначно избавимся от этого незваного гостя в два раза быстрее.
Да мне даже делать толком ничего не придется!
Нашего уважаемого мэра в компании статного инквизитора я увидела еще издалека. На фоне городской стены их было трудно не заметить не только потому, что одевались они дорого и солидно, как не каждый горожанин мог себе позволить, но еще и из-за внимания этих самых горожан, что столпились недалеко от них и с любопытством ждали развязки.
Они-то еще точно помнили мою изобретательность по первом приезде инквизиторской братии.
Спустив котика обратно на мостовую, Мара быстро присоединилась к своим друзьям, а мы с Дифенсом мирно прошествовали мимо беседующих о чем-то мужчин. Логика подсказывала, что разговаривали они обо мне, но я себя считала ведьмой воспитанной.
– Чудесного утра, господа, – слегка кивнула я и подошла к доске объявлений.
Пока делала вид, что прикидываю, как лучше приколотить свою дощечку, искоса поглядывала на инквизитора. Ну, просто мэра нашего я видела почти каждый день. Невысокий, щуплый. К своим почтенным годам он имел доброе лицо и редкие седые волосы, обрамляющие залысину.
А вот инквизитор…
Широкие плечи, выделяющаяся мускулатура. Он наверняка не проводил много времени за канцелярской работой. И ступни у него оказались выдающимися – это я еще вчера отметила. Как говорила мне одна знакомая ведьма: если у мужчины большие ступни, то его точно нужно брать.
Правда, я больше ценила в людях глаза. В том смысле, что глаза у этого хитрого гада были красивыми. Голубыми, как вода в ручейке или как безоблачное небо в жаркий летний день.
– Косоглазие заработаешь! – прошипел Дифенс, всей своей неподъемной тушкой резво запрыгнув мне на руки.
Я едва молоток не выронила!
Молча спихнув его обратно на мостовую, я демонстративно отошла на шаг назад, придерживая дощечку одной рукой. И вот отлично же смотрелось объявление! Прямо поверх инквизиторского.
Вытащив из кармана гвоздь, я начала прибивать объявление, а прибив до самой шляпки, снова оценила свою работу. И горожане оценили, и мэр.
И подошедший ко мне инквизитор тоже оценил:
– Госпожа Тельма, могу ли я узнать, что вы сделали?
– Как что, господин инквизитор? – притворно удивилась я, обратив на него все свое внимание. – Повесила объявление. Вот, знаете ли, решила в честь вашего отъезда устроить праздник у себя в чайной. Заходите, я и вам отвара налью. Успокоительного.
– Спасибо, я вчера вашего чая нахлебался, – проговорил он угрюмо, абсолютно точно подозревая, что я над ним сейчас издеваюсь.
Но разве можно остановить ведьму на тропе войны?
– Не понравилось? – притворно опечалилась я, смахнув несуществующую слезу. – Боюсь, я могла перепутать его с послабляющим. В темноте, знаете ли, плохо видно, но чему тут удивляться. Три часа ночи – это ведь самое время для визитов к незамужней девушке, верно?
Небольшая толпа горожан хоть и делала вид, что их здесь нет, но слушала нашу беседу внимательно, и стоило мне произнести последнюю фразу, как наши кумушки громко заохали. Кое-кто взглянул на инквизитора с небывалым осуждением, совершенно точно рассмотрев в нем невоспитанного господина, а одна из дам решила, что сейчас самое время для обморока прямо в руки своего супруга.
Но ничего не могло вывести меня из роли! Даже после того, как инквизитор недобро прищурился, я продолжала добродушно улыбаться. И в отличие от растерянного мэра у меня это получалось естественно.
– А и правда, пойдемте чай пить. У госпожи Тельмы есть такие вкусные сорта… – предложил мэр, явно пытаясь уладить ситуацию малой кровью.
– Пойдемте, – на удивление легко согласился инквизитор, но подвох я почуяла не зря: – Сразу после того, как госпожа Тельма свое объявление перевесит.
– И почему же, позвольте узнать, я должна его перевешивать? – осведомилась я, выдерживая его прямой взгляд.
Ответ не заставил себя долго ждать:
– Потому что оно загораживает мое.
Взглянув на доску и так и этак, словно прикидываю новое место для своего объявления, я демонстративно покачала головой.
– По-моему, отлично висит, – резюмировала я и вернулась к голубым глазам. – Боюсь, вам придется писать новое объявление. Городская стена на то и общественная, что кто угодно может свое объявление на нее повесить. Только дам вам совет: если все же будете писать новое, сразу штук двадцать, а то и тридцать экземпляров делайте. Пойдем, Дифенс.
Чувствуя себя победительницей, я гордо развернулась, тряхнув при этом волосами, и уже собиралась красиво уйти, как меня вновь окликнул задумчивый голос инквизитора:
– Кажется, на древнем языке ведьм имя Дифенс переводится как защитник.
– Вам виднее, господин инквизитор, – обернулась я, продолжая мило улыбаться. – Лично мне язык ведьм незнаком. Просто имя понравилось. Кстати, вы так и не представились, когда так беспардонно будили меня среди ночи. Не хотите исправить упущение?
– Робиан Страйкс. Черный инквизитор к вашим услугам, госпожа Тельма, – слегка склонил он голову в намеке на вежливость, пытаясь спрятать от меня улыбку.
Но я-то ее прекрасно видела!
– Увольте, мне ваши услуги без надобности, – покачала я головой и все же пошла.
Наверное, даже красиво пошла. На самом деле очень старалась идти ровно, плавно, медленно, в то время как сама еле сдерживалась, чтобы не сбежать.
Сердце колотилось в груди испуганной птицей. Пульс стучал в ушах, затмевая собою все звуки, а губы пересохли так, будто я вообще сегодня еще не пила.
Не может быть! Просто не может быть!
У инквизиторов, как и у ведьм, всегда имелась своя иерархия. Уровней силы и опыта, а точнее, ступеней вверх по карьерной лестнице у них существовало три: белый, серый и черный.
Белыми инквизиторами называли тех, кто имел совсем небольшой дар или же только недавно закончил обучение. Серыми – тех, кто уже вкусил силу и мощь собственного дара. На их счету была одна, а то и несколько сожженных ведьм, но приехавший по мою душу инквизитор являлся черным.
Они отвечали за смерти сотен ведьм либо же имели такую силу, какой их собратья могли только завидовать.
Единственный способ спастись от такого для ведьмы – это стремительный побег.
Глава 3: Как ведьма никуда не торопилась
– Немножко шалфея, щепотка мяты, – раскладывала я высушенные ингредиенты по бумажным пакетикам с зеленым чаем. – Душистый перец на кончике ножа и, конечно, пару нераскрывшихся бутонов гвоздики.
– Тельма, включай мозги! – кричал Дифенс, всей своей необъятной тушкой умудряясь носиться то по кухне, то где-то наверху и даже у меня в спальне. – Нас вот-вот зажарят!
– Не зажарят, а сожгут, – флегматично исправила я.
– Да убьют нас, ведьма ты безголовая! – вновь появился рыжий хвост на кухне, а вместе с ним и мой саквояж, наспех набитый моими же вещами.
Причем нескромно выглядывало из него именно мое белье, а не какое-нибудь платье. Впрочем, стоило заметить, что платья здесь среди груды моих вещей тоже лежали. Котейка технично перетаскивал на кухню все, что считал очень важным для нашего успешного побега.
Глянув на образовавшуюся кучу, я поняла, что если мы и будем убегать, то исключительно ползком. При этом еще и возвращаться обязательно придется. И возможно, даже два раза. Не потому, что у меня имелось много вещей, а потому, что в кучу с моими фамильяр уверенно укладывал и свои пожитки.
– Ом-ном-ном! – вдруг раздалось звучное чавканье у меня за спиной.
Пока я отвлеклась от травяного сбора, кое-кто прожорливый уже добрался до только испеченного сахарного печенья. Причем пекла я его в форме инквизиторов, и сейчас Дифенс с причмокиванием откусывал одному из них голову.
– Што? – спросил он с набитой пастью, ощутив на себе мой скептичный взгляд. – Я, между прочим, перед побегом силы пополняю, чего и тебе советую! Мало ли сколько нам по лесам скитаться придется.
– Похудеешь, – произнесла я мечтательно.
– Не дождешься! – вякнул он и продолжил нагло объедать моих гостей, для которых я это печенье, собственно, и напекла.
Точнее, пекла я его исключительно для инквизитора, чтобы ему пришлось наблюдать, как горожане с удовольствием откусывают ему голову. Честно говоря, таким нехитрым способом я пыталась не поддаваться панике и унынию. Если попробую сбежать, то лишь подтвержу мысли господина Страйкса о том, что я ведьма. Как итог меня будет ждать преследование, которое обязательно выльется в суд и костер.
Облегчать ему работу я ни в коем случае не собиралась!
Да подумаешь, черный инквизитор. Ну черный и черный, и что с того? Как и у предыдущего, доказательств у него на меня не нашлось никаких, так что поводов для переживаний я пока особо не видела.
Прошлый инквизитор мне тоже угрожать пытался. Правда, пришел он в мою чайную посреди дня. Заказав себе чай, он обвинил меня в использовании запрещенной магии и тут же оказался высмеян посетителями, решившими согреться отваром и теплыми булочками.
