Капельница? Когда мне поставили капельницу?
– Я не…
– Всё будет хорошо, Лилия Александровна. – Он повернул колёсико на капельнице.
Крик снова рвался из груди, но я всего лишь тихо застонала. Я проваливалась в небытие, и не могла противостоять этому. Кажется, в палату вошёл ещё кто-то, кажется, люди вокруг говорили.
– Всё, поехали, – услышала я голос врача, и отключилась.
Глава 3
Мирон
Виски до окончания рабочего дня я позволял себе в редких случаях. Сегодня был именно такой. Серое небо сливалось с асфальтом и серыми, словно грязными домами. Весной жизнь должна просыпаться. Должна… Стоило бы это объяснить самой жизни.
В дверь кабинета постучали, и я обернулся.
– Мирон Фёдорович… – с опаской глядя на меня начала было помощница.
Я остановил её жестом.
– Меня нет, Кристина. Разве я тебе неясно сказал?
– Да, но…
Напоровшись на мой взгляд, она замолчала и вспыхнула. Неловко извинилась и исчезла, словно её и не было. Я с досадой отпил виски и опять повернулся к панорамному окну. Напряжение не отпускало.
Сам того не желая, я думал о девчонке.
Тощая, кожа разве что не просвечивает. Моль самая настоящая. А хотя.... В глазах вызов, прямо-таки огонь. Не каждая решилась бы заявиться ко мне и гнуть своё. А она решилась.
У моего младшего братца всегда было полно баб. Деньги, спортивная тачка, его харизма и наглость: они липли к нему, норовя залезть сперва в штаны, потом в кошелёк. Но Марк, при всей его сумасбродности не дебил, и дальше штанов добраться никому не удавалось. А эта вон куда зашла.
Лежавший на столе телефон зазвонил, и я напрягся сильнее. Предпочёл бы, чтобы на звонок ответила помощница. К сожалению, это бы ничего не изменило.
– Да, – сказал сдержанно.
Мышцы натянулись, плечи сковало, я сжал в руке стакан.
Смотрел на серое небо – оно казалось бесконечным. Виски обжёг глотку, прокатился теплом и оставил во рту горький привкус. Сегодняшний день отлично подходит для того, чтобы пить виски до вечера.
– Да, я услышал тебя, – сказал сдержанно. – Что же… Новостью это не стало. Я приеду вечером. И да, я отправил его девчонку на аборт.
На мгновение в трубке возникла тишина. Мне она не понравилась.
Но тишина продлилась недолго.
– Я понял тебя!
Крепко выругавшись, я оборвал звонок и, на ходу схватив пиджак, вышел из кабинета.
Кристина, увидев меня, вскинула голову.
– Сегодня меня не будет, – бросил ей. – Отмени всё, что на сегодня запланировано. Слепаков принесёт документы – отправь их мне курьером. В ближайшие два часа я не на связи.
– А что говорить, если будут вас спрашивать?
– Что-нибудь, – ответил с раздражением и быстро пошёл к лифтам.
Чёрт! Провались оно всё пропадом!
Лилия
Меня снова качало на волнах, а на руки и лицо дул тёплый ветер. И я не лежала… Открыла глаза, застонав от дикой боли в висках. Замутнённое сознание не дало мне обмануться ни на миг. Я была в машине. Сидела на переднем сиденье, пристёгнутая ремнём. От движения за стеклом голова заболела сильнее, тошнота стала едва преодолимой, но это не мешало мне жутко хотеть пить.
– М-м-м…
Голову словно ватой набили. Куда они меня везут? Те двое мужчин?
На колени мне вдруг упала бутылка с водой. Открыв её, я сделала несколько жадных глотков. Клиника, медсестра…
Сердце бешено заколотилось, я положила ладонь на живот. Нет, мне не привиделось и не приснилось! Я была в клинике, и…
– Всё твоё на месте, – услышала голос и повернулась.
За рулём сидел Мирон Добронравов.
Смерив меня уничижительным взглядом, он отвернулся к дороге. Я попыталась сглотнуть. Язык казался распухшим, а от выпитой воды легче не стало.
Лицо Мирона покрывала тёмная щетина, глаза у него, в отличие от брата, были холодные – холодные.
Меня охватили разом ярость, отвращение, страх. Но их сожрало другое чувство.
– Я вас ненавижу! – просипела я. – Вы – чудовище! Как только у Марка может быть такой брат?! Теперь я поняла, почему он не говорил о вас! Вы… Ненавижу! – голос сипел и срывался, горло драло.
Я закашлялась. Облизнула сухие губы.
– Остановите машину.
Он на меня не посмотрел.
– Остановите эту чёртову машину! Немедленно!
Я хотела отстегнуть ремень. В этот момент он, не сбавляя скорость, подался ко мне.
– Сидеть! – рявкнул он.
Сжал мою руку. Я вскрикнула от боли. Добронравов припечатал меня к сиденью. Я застыла, забыв, что нужно дышать.
Он посмотрел на меня со злостью и презрением. Как ни в чём не бывало опять устремил взгляд на дорогу, и плевать ему было на мою ненависть.
– Что вам от меня нужно?!
– Твой ребёнок.
– Только что вы хотели от него избавиться!
Я заметила, как он напрягся, как выступили сухожилия на крепких запястьях, как изогнулась жёсткая линия рта. Руку с живота не убирала. Только так я могла защитить своего ребёнка, пусть это была лишь иллюзия.
– Обстоятельства изменились, – сухо ответил Мирон. – Ты носишь наследника нашей фамилии. Выносишь и родишь его. До этого момента ты будешь под присмотром.
От циничности его слов, от того, как он это говорил, по коже мурашки бежали, а злость становилась сильнее.
– Под присмотром? Запихнёте меня в психушку?!
– А знаешь, отличный вариант. – Он глянул на меня мельком. – Жаль, я не подумал об этом раньше.
– Мерзавец!
Его губы едва заметно искривились. Я схватилась за ручку двери, дёрнула – бессмысленно. Взгляд метался по салону машины. Сиденья из кожи кремового цвета, запах свежести, на приборной панели – иконка. Иконка!
Да ему место в аду среди чертей! Гореть ему там – не перегореть!
– Я не собираюсь плясать под вашу дудку! Мой ребёнок – наследник Марка! Ваша фамилия ему не нужна! Если Марк…
– Закрой рот! – вдруг рявкнул он и наградил меня взглядом, от которого передёрнуло. – Сиди молча, Лиля, – сказал, угрожающе понизив голос. – Иначе я в самом деле рассмотрю твоё предложение относительно психбольницы. Устроить тебя труда не составит, уж поверь.
Я поверила. Запросто, учитывая, с какой лёгкостью он собирался отнять жизнь у нашего с Марком сына.
– Ты будешь жить в моём доме, – продолжил он спокойнее. – Я найму врача, который будет следить, чтобы беременность проходила нормально. И…
– Ни за что!
Он снова посмотрел на меня. Спокойно, холодно.
– Выбора у тебя нет.
– Выбор есть всегда.
– Не в твоём случае. А если и есть… – усмехнулся. – Вряд ли тебе понравятся другие варианты.
– Когда Марк всё узнает…
– Тебя для моего брата больше нет, – оборвал он. – Запомни это, Лилия. Раз и навсегда запомни.
Глава 4
Лилия
Машина притормозила перед высоченным забором, и в ту же секунду ворота разъехались в сторону. Меня поразил появившийся перед нами особняк. Подсвеченный фонарями, с подъездной дорожкой, он походил на киношную декорацию. В таком доме запросто могло поместиться несколько семей, но окна были тёмными, а вокруг стояла тишина.
Я посмотрела на Добронравова. Он лениво зевнул, прикрыв рот ладонью, и поморщился. Устал, бедняга, наверное! Выстраивать всех, как фигурки на шахматной доске и ломать судьбы.
– Вы тут один живёте?
– А должен жить не один?
В его голосе сквозило презрение. Ну что же, я о нём не лучшего мнения. Только он может действовать с позиции силы, а я… Пока я не отошла от шока. Мне было важно чувствовать под ладонью своего сына, только и всего.
– Да, я живу один, – снизошёл до ответа Мирон. – Если не считать охрану и прислугу.
В его исполнении слово «прислуга» прозвучало равнозначно «рабы».
– Не удивлена, – бросила я.
Он приподнял бровь. Тёмные пряди волос падали на его лоб и виски, пиджак даже на вид был неприлично дорогим, как и часы на запястье.
– Кто вас выдержит, Мирон Фёдорович? Ни одному нормальному человеку не придёт в голову жить с такой скотиной.
Его глаза сверкнули.
– Не забывай про рот. В твоих интересах.
Я сделала вид, что застегнула рот на замок, зато взглядом сказала ему, что думаю. Хотелось бы, чтобы он услышал. Только плевать ему было.
Взяв дорогущий телефон, он вышел из машины.
– Надменный урод, – процедила и попробовала открыть бардачок.
Он не открылся. То ли у меня мозгов не хватило, чтобы сообразить, как это работает в шикарной тачке. То ли брат Марка оказался предусмотрительным.
Отойдя метров на десять, он разговаривал с кем-то по телефону. Я не слышала ни слова. Зато рассмотреть его могла: пиджак, брюки…
– Да пошёл ты, – процедила сквозь зубы и открыла дверцу со своей стороны.
От свежего прохладного воздуха перехватило дыхание. Стоило мне ступить на дорожку, голова закружилась вместе с фонарями, и я едва успела схватиться за машину. Среди хаоса выплыло лицо Мирона.
– Кто тебе разрешал выходить?
– Сама себе разрешила.
– С этого момента ты себе не хозяйка.
Он оторвал меня от машины и, несмотря на сопротивление, поднял на руки. Я забрыкалась.
– Пустите меня! Я сама пойду!
– Запросто. Только ты не пойдёшь, а поползёшь. Пузом по дорожке.
