Страница 7 из 9
Его мы уже познакомили с возможностями Кеши.
День закончился тем, что в модуле был накрыт небольшой стол. Пригласили представителей инженерной бригады, чтобы обсудить завтрашние полёты. Уже перед сном я вышел в беседку, чтобы подышать ночным воздухом.
Территория авиабазы хорошо освещалась. Обстановка на стоянках тихая и мирная. Только лопасти аккуратно покачивались у вертолётов от дуновения ветра.
– Не спится? – из темноты услышал я знакомый голос с большим акцентом.
Через секунды на свет вышел командир 976-й эскадрильи Рафик Малик в футболке и спортивных штанах. В зубах была сигарета. Редко мне попадались сирийцы-курильщики.
– Вышел подышать, – ответил я.
Рафик улыбнулся и подошёл ко мне ближе, щёлкая бензиновой зажигалкой.
– Мы с вами неправильно начали общение, Саша. Дядя мне уже сделал замечание по этому поводу.
Что и требовалось доказать! Салех Малик – действительно родственник Рафика.
– Он для вас авторитет, как я понимаю.
– Да. Полковник заменил мне отца. Он погиб во время войны за Голанские высоты.
Рафик имел в виду Шестидневную войну 1967 года. Именно тогда Сирия потеряла столь важную для себя территорию.
– А я сирота.
– И вы никогда не хотели узнать своей семьи? – спросил Малик.
Я сразу не стал отвечать. О поисках родственников никогда не думал – ни в этой, ни в прошлой жизни.
– Хороший вопрос.
Малик затушил сигарету и пожал мне руку, пожелав спокойной ночи.
– Саша, а можно вопрос. Вы приехали в Сирию как наёмник или как друг?
Возможно, стоило ответить так же как и на предыдущий вопрос. Но реально ответ был иным.
– По приказу, Рафик. Мы все здесь по приказу. Не приехал бы я, приехал бы кто-то другой.
Сирийский комэска кивнул и ушёл в сторону своего жилища.
На следующее утро первыми в воздух поднялось наше звено Ми-28. Сирийцы сегодня решили не летать, так что небо полностью отдали нам.
Первый же вылет и мы с Кешей решили хорошенько проверить манёвренность нашего борта.
Воздушный поток от винтов рвал и кружил песок, забрасывая его в воздух мутными вихрями.
– Ориентир наметил, – доложил мне по внутренней связи Кеша из кабины оператора.
– Понял. Только это я обязан делать, – ответил я и начал выполнение манёвра.
К этому моменту мы снизились ещё ниже и буквально скользили в нескольких метрах над выжженной солнцем пустыней. Мелкие камни щелчками били по броне, а жгучий зной заполнял кабину, превращая её в настоящую парилку.
Начал выполнять боевой разворот. Ми-28 быстро накренился влево, выполняя манёвр. Скорость падает, а вертолёт быстро развернулся на нужный угол.
Начал выполнять горку. Ручку отклонил на себя. Нос задран, к креслу слегка придавило. Подошли к верхней отметке и я начал выполнять разворот. Перед глазами уже не голубое небо, а жёлтые пески пустыни.
– Пикируем, – сказал я по внутренней связи, направляя вертолёт вниз.
Подошли к отметке вывода и вновь тяну ручку на себя. Вертолёт хорошо реагирует на все отклонения. Всё замечательно!
– Кеша, а ты поработать не хочешь? – спросил я, предлагая Иннокентию тоже поуправлять.
Благо у нас с ним модификация с двойным управлением.
– Как скажешь, аль-каид! – ответил Петров, назвав меня «командиром» по-арабски.
– Управление передал, – сказал я по внутренней связи, и Кеша моментально начал выполнение манёвра.
Ми-28 медленно начал накреняться вправо, выполняя неинтенсивный разворот. Скорость по прибору продолжала находиться на отметке в 240 км/ч, но никакой особой интенсивности это не добавляло.
– Энергичнее, – сказал я, когда Кеша закончил выполнение первого боевого разворота.
– А по-моему я выполнил всё чётко. Только не то, что нужно, – посмеялся Петров.
– И вышел с курсом на солнце. В бою – самое хреновое.
– Тогда выполняю влево, – ответил Кеша и отклонил ручку управления.
Солнце пробивалось сквозь блистер. Даже опущенный светофильтр не спасал – слепящие лучи больно резали глаза, превращая горизонт в дрожащее марево.
Крен по прибору Кеша установил правильный. А вот с координированным отклонением ручки управления и педалей у него проблемы.
– Давай покажу. Держишься аккуратно за органы управления и повторяешь за мной, – произнёс я, взявшись за ручку управления.
Быстро разогнал вертолёт прямо над шоссе, ведущем в Дамаск. Скорость на приборе 280 км/ч. Остальные параметры тоже в норме.
– Готов? И… плавно ручку на себя! – начал я выполнять боевой разворот так, как это положено.
Тангаж подошёл к отметке в 10° за 2 секунды. Пора начинать разворот!
– Пошли влево. Крен 20°. Смотрим за положением остекления кабины, – обратил я внимание Кеши на внешние признаки правильного выполнения фигуры.
Усилия на ручке управления возросли. Крен начал увеличивать до отметки в 45°. Перегрузка проявилась, но ненадолго. Скорость подошла к отметке 230 км/ч и стало проще.
– Подходим к выводу из разворота, – продолжил я комментировать действия и выровнял вертолёт по курсу. – Теперь опять сам. Управление передал.
После моего показа Кеша всё же выполнил боевой разворот как надо. Следом ещё пару манёвров, которые у него получились неплохо. Взглянув на часы, я понял, что пора возвращаться на аэродром. На сегодня отработку фигур сложного пилотажа пора заканчивать.
– Иннокентий, на базу, – дал я команду, когда Кеша выводил вертолёт из пикирования.
– Понял, аль-каид, – ответил Петров, отворачивая в сторону аэродрома.
Вертолёт слегка задрал нос, чтобы пролететь над небольшой сопкой. Впереди поднимался тёмный силуэт холма Тель-Асфара – основной господствующей высоты этого района.
Очередной разворот и мы уже огибаем вершину, оставляя за собой столбы песка, поднятые мощными лопастями. Внизу, среди барханов, медленно брели верблюды – их длинные тени вытягивались на раскалённом песке, создавая иллюзию странных фантастических существ.
Ещё манёвр, и под нами мелькнула ровная тёмная лента шоссе, уходящего к Дамаску. На фоне бескрайней пустыни оно выглядело словно чёрный шрам на коже земли.
На посадке Кеша сильно раскачал вертолёт, так что садились на площадку снова вдвоём.
– Давай повисим, – сказал я, отпуская ручку управления.
– Я подустал, если… честно, – натужно хрипел по внутренней связи Иннокентий.
– Заканчиваем? – уточнил я, готовясь вновь взяться за ручку.
Вертолёт слегка вздрагивал и раскачивался над бетонной поверхностью. Техники, прятавшиеся от жары под навесом, внимательно смотрели и ждали посадки. Но Кеша решил ещё поработать.
– Минуту ещё. Вроде… сам… сбалансировал, – ответил Петров.
На посадку уже зашли наши товарищи, а мы ещё пока не закончили работу. В эфире пробивался чей-то голос, но у меня не получалось разобрать сообщение.
– 101-й, надо садиться и готовить вертолёт, – произнёс в эфир Занина.
– Понял, 104-й. Садимся, – ответил я.
Кеша снизился, однако мягко приземлить не получилось. Но стойки шасси не сломал.
После выключения, мы с Кешей передали вертолёт техсоставу, а сами направились в беседку. Подальше от солнца.
– Воды? – предложил я Иннокентию, и он взял у меня пластиковую флягу.
– Устал, Саныч. Как ты можешь столько времени управлять вертолётом? Я за 15 минут вспотел, как лошадь на свадьбе, – снял с себя куртку лётного комбинезона Кеша.
Футболка у него была мокрая насквозь, а рука слегка вздрагивала.
– Это всё с налётом приходит. Сначала и пять минут тяжело, потом проще. Зато я порой удивляюсь, как ты быстро всё считаешь. Подумать не успеваю, а у тебя уже весь маршрут проложен.
– Да тут ничего сложного. Нарисовал и лети.
Мы с Кешей посмеялись от такого простого решения проблем навигации. Только я убрал флягу, как в беседку буквально влетел старший испытательной бригады.
– Сан Саныч, у меня пренеприятное известие.
– Ревизор? – хором спросили мы с Кешей.
– Нет, президент.
Глава 6
За время службы мне доводилось несколько раз участвовать на встречах высокого начальства. Сценарий у всех один и тот же.
Сначала весь личный состав должен убрать территорию. Желательно несколько раз и как можно быстрее. Затем обязательно построить несколько зданий, которые потом никто не будет использовать. Вновь убрать территорию. Естественно подготовить форму одежды, которую проверят на строевых смотрах. И опять убрать территорию.
А потом, в день приезда высокого гостя, всем скажут свалить с глаз долой. Но перед этим, само собой, убрать территорию.
В случае с приездом президента Асада для моих товарищей всё было совсем не так. Приехал представитель штаба главного военного советника, а именно заместитель по политической работе в звании полковника. Он сразу начал «короткий» инструктаж с нами, и вот уже как два часа не получается его закончить.
В ангаре, где нас собрали, начинало становиться крайне тихо. Люди не выдерживали и засыпали. А замполит стоял у доски и продолжал. Глыба, а не человек!
– Говорить только на русском. Стараться не шутить, поскольку это президент Сирии, генерал, боевой лётчик! – продолжал рассказывать полковник. – На кону престиж нашей Родины!
Сидящий рядом со мной Кеша сначала даже записывал. Но с каждой минутой его почерк всё больше превращался в кардиограмму.
– Иннокентий, не спи, – толкал я Петрова.
– Сан Саныч, лучше пристрели. Не могу уже. Вон, палец до крови искусал, чтобы не уснуть, – показал он мне средний палец. – Надо будет его забинтовать завтра.
– И так заживёт, – сказал я, представив, что завтра Кеша будет размахивать рукой с перевязанным пальцем.
Люди могут неправильно понять.
Замполит в течение пяти минут закончил выступление и всех распустил. Оставил меня и лётчика-испытателя Василия Занина.
– Товарищи, у вас будет задача посерьёзнее. Президент Асад и представители военного руководства Сирии хотят лично осмотреть наши новые вертолёты Ми-28. Вам, по согласованию со старшим советником генералом Борисовым, доверено их представить.
Я и Занин согласно кивнули. И если у Василия вопросов не возникло, то у меня они были.
– Товарищ полковник, Ми-28 – вертолёт новый. Некоторое оборудование на нём имеет особую ценность. Осуществить показ для президента Асада – разумно. Для высшего военного руководства – логично. А вот кто будет с ним в делегации?
Заместитель по политической работе задумчиво посмотрел на меня, почесав подбородок.
– Думаете, в окружении Хафеза аль-Асада есть шпионы? Сомневаетесь в компетенции его мухабарата? – намекнул замполит на главное управление безопасности Сирии.
– Я лишь предлагаю ограничить круг лиц, который может заглянуть в кабину. В воздухе нас и так уже вся провинция Эс-Сувейда видела.
Полковник кивнул и обещал передать моё предложение главному советнику. Полковник в сопровождении своих коллег направился на выход. Однако, у самых ворот, замполит неожиданно подозвал меня к себе.
– У меня ещё кое-что для вас. В целях открытости и подтверждения нашего пребывания здесь только в качестве советников, завтра с вами побеседует корреспондент одной из советских газет, – сказал замполит.
– Понятно.
– Не вижу энтузиазма, – улыбнулся полковник.
– Не считаю, что нам нужно показывать свои лица на весь мир.
– Вы можете думать что угодно. Ваша обязанность – выполнять приказы. Мы друг друга поняли?
