Мы шли по эстакаде уже долгое время. Здесь движение было организовано так, что поток в одну сторону раньше шёл внизу, а второй наверху. Вот по этой верхней дороге мы и топали. Обзор отсюда, в самом деле, был хороший во все стороны. Но и мы были как на ладони, чего я и опасался.
Правда, никакого осмысленного движения в округе не наблюдалось. Ни людей, ни даже животных или каких других тварей. Тишь, да гладь, да божья благодать!
Мы уже прошли «Бульвар Рокоссовского» и медленно, но верно приближались к «Черкизово». А за ним и до Барбинизатора будет просто рукой подать. Полотно второй дороги уже поднялось наверх, сравнялось с нами и теперь шло рядом. Скоро уже должно было быть место, где хорда пересекается с Щёлковским шоссе.
– Это что ещё за хрень! – сказал Топор, который первым заметил неладное.
– Хрени вокруг нас полно, скажи, что именно тебя напрягло, – спросил я.
– Там впереди большая развязка, – сказал Топор, – очень большая! Там наверчено дорог, что сам чёрт ногу сломит. Несколько уровней в развязке, минимум три.
– И? – спросил я.
– Ты что, не видишь? – удивился Топор.
– Как будто там многое разрушено, – сказал я, вглядываясь вдаль.
– Мне кажется, что наоборот, там как будто многое построено! – сказал Топор.
– Это узловая точка, – раздался голос Сирин, – теперь я уже жалею, что не вникала во все эти разговоры, но если это то самое место, про которое я думаю, то нам лучше обойти его стороной.
– А что это за место? – заинтересовался я.
– Это место, в которое мы, в общем-то, шли, когда нас Паук выпроводил с базы, – сказала Сирин, – наверху раньше располагалась большая база наёмников, которых потом перебросили к Барбинизатору, а внизу, на закрытых уровнях держали всяких тварей. Троглодитов в том числе, но не только.
– Зачем? – спросил я.
– Чтобы выпустить их на свободу, если кто-то будет пытаться отжать у Ордена контроль над территорией. Ну, я же рассказывала про зону отчуждения. Это один из центров, откуда должна пойти волна дикой фауны и сделать это место малопригодным для обитания. Эдакая мина замедленного действия, – сказала Сирин.
– Не, ну Паук точно больной! – вздохнул я.
– Судя по тому, что я успел узнать, ты совершенно прав, – сказал Топор.
– Мне кажется, что Ордену приходит конец! – вдруг весело сказал я.
– Почему? – удивлённо хором сказали Фая и Сирин.
– Исходя из того, что я видел, в Ордене всё идёт наперекосяк, и он скоро будет похоронен под своими же собственными проектами, – сказал я, – начиная с Барбинизатора, с постоянных поражений от меня и моей группы, взрыв и побег рептилоидов в большом количестве… и это, наверное, только верхушка айсберга. Их творения начинают уничтожать своих творцов. Мы сами были этому свидетелями.
– Ну так зачем тогда к нему лезть, раз он сам скоро умрёт? Зачем ты тогда вернулся в него? – спросила Сирин.
– Потому что нужно подтолкнуть! – сказал я, – а то вдруг сумеют выкрутиться? Нет, нужно, чтобы он упал и умер со стопроцентной вероятностью.
– Хрен с ним с Орденом, – сказал Топор, – что мы сейчас делать будем?
– А ты что предлагаешь? – спросил я, – ведь это была твоя идея идти по шоссе.
Топор почесал свою шевелюру.
– Ну, я же не знал, что проход может оказаться заблокированным, – чуть виновато сказал он.
– Проход может и не быть заблокированным. Вопрос кого мы встретим, если пойдём туда, – сказал я, – Сирин, ты что думаешь?
– Я вообще не думаю, – ответила птица, – наёмников отсюда снимали, но что было дальше, я понятия не имею. И что в нижних хранилищах тоже не знаю. Может быть, здесь вообще сейчас всё опустело. А может, и нет!
– Я не вижу никакого движения, – сказал я, – может быть, мы, в самом деле, стоим перед пустым домом и боимся войти. А всё, что страшного внутри, это только плод нашей фантазии.
– Думаешь, стоит рискнуть и пойти через развязку? – спросила Сирин.
– Я думаю, что сейчас мы спрыгнуть на землю не сможем, – сказал я, – чтобы спуститься, придётся возвращаться далеко назад. А делать этого совсем не хочется. Я вижу, что вон та ветка эстакады поднимается высоко над другими. Мы можем попробовать пройти по ней.
– Но она сворачивает куда-то в сторону, – сказала Сирин.
– Ну и что? Уйдём от развязки, сойдём с этой эстакады и пойдём дальше по земле, через застройку. У меня полное ощущение, что там дальше пусто! – сказал я.
На самом деле я говорил не голословно, а обладая некоторой информацией. Как только мы начали обсуждать эту развязку, я тут же проверил её своими щупальцами. Было, правда, далековато, но я не заметил никаких очагов маны. Как будто развязка брошена предыдущими обитателями.
А если там были какие-то животные с малым содержанием маны, которых я отсюда не почувствовал, то с ними мы должны были справиться. Тем более, если будем занимать стратегическую высоту на самой высокой эстакаде развязки.
– Я не против пройти прямо, – сказал Топор, – обходить, в самом деле, придётся очень далеко.
– Я как все, – сказала Фая.
– А мне вообще всё равно! – пожала плечами Сирин.
Мать и дочь я спрашивать не стал, потому что они шли туда, куда им скажут.
– Ну, через развязку, так через развязку, – сказал я и пошёл вперёд. Остальные двинулись за мной. И хотя я был почти уверен, что впереди пусто, некое тревожное предчувствие всё равно шевелилось в груди.
5. Кроль
Впрочем, тревожными предчувствиями меня было не удивить. Они меня практически не оставляли и почти всегда оправдывались. Карусель проблем и сложных ситуаций никогда не заканчивалась.
Ладно, пока что всё было нормально и возможно у меня просто очередной приступ паранойи.
– Сир, расскажи мне про кристаллы! – спросил я у птички, чтобы отвлечься.
– Про какие кристаллы? – удивлённо вскинула брови она.
– Про те, что находятся в сердце всех ваших баз, – сказал я.
– Не всех… – сказала Сирин и осеклась.
– Хорошо, что мы оба понимаем, о чём идёт речь, – сказал я, – меня интересует, что это такое, как работает и почему Ордену удаётся использовать кристаллы таким… плохим образом.
Я еле-еле подобрал слово. Не хотелось сейчас нагнетать, чтобы Сирин не ушла от разговора, изобразив обиду. Она вроде и злилась на Паука, но в то же время внутренне была ещё связана с Орденом.
Вот Фая уже почти разорвала эту связь. Но она и провела со мной больше времени и Орден видела с тёмной стороны дольше, чем Сирин. Хотя певица вроде бы и сама знала обо всех тёмных делишках, просто пока она была с той стороны, её это не сильно тревожило. Теперь же ситуация поменялась, и нужно было раздуть это пламя ненависти к Ордену, которое в ней начинало разгораться.
Сирин очевидно колебалась, стоит выдавать секреты Ордена или нет. Не выйдет ли это ей потом боком.
Понятно, если речь идёт о том, что её непосредственно касается, что поможет избежать угрозы и выжить, говорить можно и нужно. Но вот о том, что мне просто интересно, она особо не горела желанием рассказывать.
Но в итоге она всё же решила поделиться со мной тем, что знает. Может, не полностью, но хоть чуть-чуть.
– Ладно, спрашивай! – махнула она рукой.
– Что это за кристаллы? – спросил я.
– Не знаю! – улыбнулась Сирин, – это всё? Или ещё будут вопросы?
– С помощью этих кристаллов меняют людей и животных? – спросил я.
– В целом да, – сказала Сирин, – честно говоря, я неглубоко понимаю вопрос. Есть какие-то кристаллы, которые могут воздействовать на живые существа так, что те могут претерпеть постоянную трансформацию. Не как обращаемые типа нас с феей, а навсегда.
– И Паук решил вырастить дракона! – усмехнулся я.
– Не всё так просто, – сказала Сирин, – Барбинизатор был один из первых. На нём технология отрабатывалась. И кристалл там настраивали, поэтому, очень аккуратно, не сильно меняя человеческую структуру. Решили просто омолодить женщин, разве это плохо?
– Если потом продавать их в сексуальное рабство, то да, – сказал я.
– Не поспоришь! – загрустила Сирин, – в общем, могу рассказать тебе теорию, которую дал мне Паук. Но это довольно обобщённая информация, не знаю, поможет ли тебе чем-то или нет.
– Поможет! – уверенно сказал я, – думаю это как раз то, что нужно. Понимание общей картины происходящего. Подробности нужны, когда понимаешь схему, а я пока что далеко не во всём разобрался. Это же такие же кристаллы, что лежат в основе убежищ, только сильно увеличенные в размерах?
– Давай я начну сначала, – сказала Сирин, – с теории, так сказать.
– Не возражаю! – кивнул я.
– Когда случился Магопокалипсис, об этом уже знают многие, кто интересуется темой, на Землю обрушился целый дождь из необычных частиц. Именно они так повлияли на нашу планету и населяющих её обитателей, что начались изменения во множестве органических существ. Есть термин, который мне лично очень нравится: «магическая радиация». Мы все в той или иной мере подверглись её воздействию. Но ведь её сюда что-то доставило, верно? А доставило её множество этих самых частиц, которые имеют вполне физическое воплощение. Если бы наука не умерла вместе с цивилизацией, мы бы знали об этом куда больше. Частиц разных множество. Часть из них, обладает особо сильными свойствами. Их тоже, если смотреть в масштабах планеты очень много, но по сравнению с другими они редкость. И они частенько сами заявляют о себе, создавая вокруг некую зону.
– Убежища! – кивнул я.
– Да, это самое распространённое и известное их проявление. Все знают про убежища, но на самом деле немногие знают, вокруг чего они образовываются. А эта маленькая крупинка, частичка, капелька, зёрнышко, кристаллик является зародышем будущих изменений вокруг себя, – говорила Сирин, – их свойства тоже от раза к разу имеют отличия. Но есть несколько очень важных, можно даже сказать основополагающих нюансов. Наибольший потенциал в развитии этого зерна возможен в окружении воды. Не под водой, а на суше, но чтобы вокруг была вода. Это заметили случайно, но оказалось, что это работает всегда. Если зерно попадает на островок, то начинает усиленно расти. В обычном убежище его размер вообще может не изменяться. А на островках кристалл резко ударяется в рост и проявляет новые свойства. И при определённых навыках его можно даже заставить делать именно то, что хочется тебе.
– Запрограммировать, – кивнул я.
– Ну да, можно и так сказать, – улыбнулась Сирин.
– И много у вас таких баз, где выращивается всякое? – спросил я.
– Давай не всё сразу, – нахмурилась Сирин, – я не готова говорить всё, что знаю. Хотя и знаю не так уж много.
– Ладно! – сказал я, – а почему Паук готов отказаться от Барбинизатора? Ведь я так понимаю, эти кристаллы большая редкость? Да ещё и в подходящих условиях.
– Да, но Барбинизатор уже неинтересен. Дело в том, что когда кристаллу задаётся некое направление, он потом в нём и развивается. Внутри этого направления корректировать процессы можно, а вот поменять его уже не получится. Так что Барбинизатор может только омолаживать женщина, а вот того же дракона там уже не вырастишь. И вообще, там напрограммировали всякого бреда в своё время. Оттуда и замок этот вылез, и всё, что внутри, – сказала Сирин, – в общем, получилось странное место, которое теперь непонятно как использовать.
– То есть, секс рабынь Ордену готовить стало неинтересно? – спросил я.
– Да, – сказала Сирин, – и насколько я знаю, этим не совсем Орден занимался. За это направление отвечал какой-то партнёр Паука, с которым их пути разошлись. Так что Барбинизатор как чемодан без ручки. И нести тяжело, и бросить жалко. В итоге решили бросить. Но и оставлять такой необычный ресурс неизвестно кому, тоже не захотели, поэтому решили уничтожить.
Но и девки оказались зубастыми, и ты появился как раз на горизонте и вмешался… в общем, есть шанс, что бросят твоих куколок как есть. У Паука какие-то новые проекты и проблемы, в которые он меня уже перестал посвящать.
– Наверное, уже давно планировал избавиться, – усмехнулся я.
Сирин даже остановилась и удивлённо посмотрела на меня, но потом вдруг неожиданно кивнула.
– А может быть ты и прав! Если подумать, то он давно меня отодвинул в сторону. Я была даже счастлива, но оказалось, что рано радовалась, – сказала Сирин.
– Я слышал, что достать зерно очень сложно. Некоторые даже пытаются разорять убежища, чтобы его заполучить, – сказал я.
– Это очень глупо! – сказала Сирин, – Орден их просто ищет. Дело непростое, но есть какие-то методы. К тому же эти зёрна всё же разные. Если оно сформировало вокруг себя убежище, вряд ли из него получится сделать Барбинизатор. Это точки роста, точки изменения мира вокруг себя. И они могут развиваться стихийно, а могут и под чутким руководством.
– И часто Орден их находит? – спросил я.
– Ты всё пытаешься выведать у меня количество! – сказала Сирин, – честно говоря, не знаю. Но редко. Возможно, уже давно не находили новые, потому что я про такое не слышала. Поэтому и в Восточном авария случилась. Перенапрягли кристалл. Оказывается, он тоже может не выдержать, если его не бережно эксплуатировать.
– Я просто хочу понять, насколько силён враг и чего ещё от него можно ожидать, – сказал я, – например, какие твари на нас могут напасть на этой развязке.
– На этой? Может, и никакие, – пожала плечами Сирин.
Мы постепенно поднимались всё выше по уходящей на поворот эстакаде. Я подошёл к отбойнику и посмотрел на лежащую передо мной развязку. Зрелище было… странным! Часть дорог уходили в тоннели под землёй, часть шли по поверхности, часть были выше, создавая ещё один уровень. Наша была выше остальных и чуть в стороне.
Невероятно в этой развязке было то, что кто-то приложил титанические усилия, чтобы превратить её в то, во что она превратилась. Как бы это лучше описать…
Все верхние части тоннелей, эстакады и тому подобное служили как бы крышами и основой. А всё пространство по бокам было завалено горами кирпича и бетона. Как будто кто-то строил такой домик. Гигантский домик. Больше всего это было похоже на огромный муравейник. Тысячи муравьёв таскали камни, чтобы сложить эту груду. Наверняка внутри имелось пустое пространство, иначе чтобы сделать такую штуку эстакада была бы не нужна.
Даже наша отдельная ветка была присыпана с боков, и мы шли как будто по крыше.
Самое забавное, что если бы мы шли по Щелчку прямо, то попали бы сюда же! Но были бы без Топора, не дрались бы с пауками и залётной бандой. Зато, вполне возможно, схлестнулись бы с троглодитами и мясниками. Лучше это было бы или хуже? Кто ж его знает! Но раз мы все живы и обрели нового союзника, то грех жаловаться. Наверное, всё было именно так, как должно было быть.
– Что ты знаешь про «узловые точки»? – спросил я у Сирин, – так ты, кажется, назвала это место?
– Всё, что знаю, я уже сказала. Никогда здесь не была, и этот вид удивляет меня не меньше, чем тебя. Может быть, это не Орден сделал, а кто-то до него? – предположила Сирин.
– Неважно! – сказал я, – главное, что это место выглядит пустым, кто бы и зачем бы это ни строил.
– Выглядит… – безо всяких эмоций сказал Топор, но от его слов у меня по спине пробежал холодок. Да, очень часто не стоит верить тому, что видишь, и если что-то выглядит безопасным, вовсе не значит, что оно таковым и является.
– Что-то заметил? – спросил я у Топора.
– Нет, но предчувствие дерьмовое, – сказал он, – интуиция кричит благим матом, что здесь что-то не так. Узловая точка, чтоб её раз так!
Думаю, Топор хотел употребить словечко покрепче, но не стал при ребёнке.
– Ну, раз у нас, у всех дурные предчувствия, а мы уже здесь, нужно просто поскорее преодолеть это место, – сказал я.
Все молчаливо согласились, и наша процессия двинулась дальше, непроизвольно ускоряя шаг.
