Я молчала. Она куда-то ушла и вернулась с пледом, обернув меня им.
– Мне ночью позвонили соседи, сообщили, что в доме пожар, и Вячеслав мертв.
– Он должен был гнить в тюрьме, – хриплым голосом прошипела я.
– Что случилось? Почему ты так говоришь? – она вглядывалась мне в лицо, а я смотрела сквозь нее.
– Он изнасиловал меня, – меня бросило в дрожь.
У тети выпала сумка из рук, ее глаза и рот раскрылись от ужаса. Она прижала ладонь к подбородку и качала головой из стороны в сторону.
– Господи! Что он наделал? – в уголках ее глаз собрались слезы. – Девочка моя! – она обхватила мою голову и прижала к груди.
– Не надо, не надо, – прошептала я, убирая ее руки, и вернулась в прежнюю позу. – Он сказал, что всю жизнь любил мать, и я так сильно похожа на нее. Он слетел с катушек и принял меня за Лидию.
Она прикрыла глаза, наполненные слезами.
– А еще, он заказал убийство Игоря. Месть его отравила. Сожгла в нем все человечное и святое.
Инга приобняла меня.
– Мне очень жаль. Я не ожидала от него таких подлых поступков. Я не думала, что он превратится в чудовище. Но ты, Вика, сильная. И мы со всем справимся. Я помогу тебе.
– Нет, тетя. Не справимся, – безразлично ответила я, представляя себя в гробу, и как его опускают в могилу.
– Тебе надо отдохнуть, поспать, привести себя в порядок. Поехали в отель.
Она подхватила меня за предплечье, я медленно поднялась. Не помню, как мы добрались до отеля. Я снова провалилась в предыдущий день, когда на пороге квартиры появился Игорь и бросил папку…
Опухшие глаза не выдали ни слезинки, зато душа тонула в них, захлебывалась в океане слез, проваливалась на дно и зарывалась в песке, словно превращаясь в редкий вид жемчуга. Ее будет трудно вернуть. И получится ли?
В ванной я сидела под душем, обхватив колени и не чувствуя температуру воды.
Мне хотелось отмыться.
От грязи.
Вранья.
Насилия.
Мне хотелось забыть все, что произошло за последние сутки.
Вышла из ванной, легла на кровать и свернулась в позу эмбриона, глядя в одну точку. Закрыла глаза, но события крутились, словно заезженная пластинка.
Единственным желанием оставалось умереть.
Исчезнуть.
Раствориться.
– Вика, тебе нужно поесть и принять таблетки, – донеслись слова Инги.
– Какие? – прошептала я.
– Успокоительное и противозачаточные, но только после еды.
– Я не хочу.
– Вика! Нужно! – настойчивее произнесла она. – Я оставила на прикроватной тумбе. Мне нужно съездить в похоронное бюро и полицию. Обещай, что поешь и примешь лекарства.
– Хорошо, – едва шевеля губами ответила я.
Когда дверь захлопнулась, я плавно приподнялась, выпила таблетки и запила водой.
Я снова легла на кровать, но резко вскочила – затошнило, и я побежала к унитазу. Все таблетки вышли обратно. Мой желудок на фоне голода и стресса не воспринимал ничего. Я приняла новую порцию таблеток, но ситуация повторилась. Изможденная, я добралась до постели и провалилась в глубокий сон.
Посреди ночи проснулась. На тумбе лежал новый телефон, на дисплее высветились пропущенные звонки от Катарины.
Я отправила ей сообщение: «Не волнуйся. У меня все хорошо. Я позвоню, как приду в себя после разрыва с Игорем».
Но я не хотела возвращаться в прежнюю жизнь, мне было необходимо полное уединение от этого мира, людей.
Людей, которые предают и мстят. Я попала в окружение с прогнившими шакалами. Они отравили меня и мою жизнь.
Катарина звонила все утро, я отключила телефон. Сидя на краю кровати, опустив голову, я перебирала угол одеяла на бедре. Перевела затуманенный взгляд на банку с успокоительным, открыла крышку и проглотила таблетку за таблетку, пока банка не выпала из рук и не отлетела в сторону.
– Ты что делаешь? – испуганно воскликнула Инга и потащила меня в ванную.
Она без раздумий засунула два пальца мне в рот, надавила на язык, и таблетки вышли обратно. Я откашлялась.
– Тетя, зачем? – сквозь застилающие глаза слезы спросила я.
– Что значит зачем? Ты не можешь так завершить свою жизнь! – она затрясла меня за плечи, а потом крепко прижала к себе и расплакалась вместе со мной.
– Девочка моя, девочка… Не надо…– она гладила меня по волосам.
Затем тетя открыла кран, и я умылась.
– Я не могу. Не могу. Не могу… – дрожащим голосом шептала я.
– Вика, не совершай глупостей. Я уверена, что ты будешь счастлива, – она убрала спутанные волосы от моего лица.
– Пожалуйста, дай мне это сделать…
– Ты всегда успеешь умереть, а жить – нет.
– Я не хочу жизни, которая ждет меня. Не хочу просыпаться с этим грузом на сердце каждый день, – обессиленно говорила я.
– Я не могу представить, что ты пережила. Но, пожалуйста, Вика, не совершай опрометчивых поступков.
– Ладно, тетя. Ладно, – я решила успокоить ее, но мысли о смерти стали моим наваждением. – Ты восстановила мой номер?
– Да.
– Можешь купить мне новый?
– Зачем?
– Не хочу звонков из прошлой жизни.
– Хорошо. Привезу.
На следующий день мы поехали на похороны монстра. Я попросила тетю выкопать могилу на краю кладбища.
На его празднике смерти присутствовал узкий круг. Знакомые клали цветы на могилу и уходили. Я стояла в стороне и смотрела как поднимали крест. Небо затянуло серыми тучами – еще чуть-чуть и хлынет дождь. Противное карканье ворон разносилось по тихому кладбищу, иногда переплетаясь с отзвуками грома.
Виталий Игнатьев молча положил руку на мое плечо, словно утешая, и прошептал:
– Он был прекрасным другом, – мой уголок губ иронично дернулся, и он пошел с остальными к воротам.
Матвей остался стоять рядом. Мы смотрели друг другу в глаза. В его я видела сочувствие, а в моих поселилась глухая пустота. Бескрайняя бездна. Тьма.
– Вика, если что, звони, я помогу, – тихо произнес он.
– Помоги выкопать мне могилу рядом, – с надрывом сказала я.
– Вика!
– Давай! Что стоишь? Копай! Бери лопату! Копай! – повысила я голос и толкнула его в плечо. Он пошатнулся.
– Вика, успокойся, – опешил он.
– Игнатьев, копай уже, – заорала я из последних сил и разрыдалась.
А он обхватил мою голову и прижал к груди. Я резко отодвинулась и грязным рукавом вытерла лицо от слез.
– Не смей меня трогать! – сделала я шаг назад.
– Вика, давай я тебе помогу. Скажи, чем?
– Ты уже помог. Спасибо.
– Я сделал тогда все, что мог.
–Только когда мы стоим и смотрим, как кладут в могилу другого, только тогда просыпается капля человечности, совести и рассудительности. Но мне больше ни от кого ничего не нужно. Слышишь?
– Я поговорю с Игорем. Хочешь? Я все объясню ему.
– Это лишнее. Я не хочу ни видеть его, ни слышать, ни знать.
– А как же любовь?
– Любовь? – с презрением прищурилась я. – Ее больше нет.
– Давай, Игорь выйдет из больницы, и я поговорю, – настаивал он.
– А что с ним? – неожиданно даже для себя спросила я.
– Ему сделали операцию на сердце.
– Надеюсь, ему его поменяли на более понимающее, – выдала ироничную усмешку.
– Вика!
– Матвей, тебя отец ждет, – строго сказала я.
– А ты?
– Я позднее подъеду, – солгала я. Он развернулся и оставил меня одну.
Темные тучи прорезали ветвистые молнии. Я опустилась на колени у могилы, согнулась пополам и расплакалась. Запуская пальцы в сырую землю, крепко сжала ее в кулаках до боли под ногтями.
– Что же ты наделал? – шептала я сквозь всхлипы, задыхаясь. – Ты закопал меня заживо вместе с собой. На этом кладбище будет ещё одна могила.
Моя.
С погребенной душой.
Я ничего не чувствую, кроме отвращения и полного уничтожения всего прекрасного, что оставалось во мне. Ты последний, кто втер меня в эту могильную грязь, и размазал. Проехался огромным катком. Раздавил без остатка. Раскромсал.
Никогда на свете я не могла и подумать, что ты так жестоко и бессердечно поступишь со мной.
Говорят, время лечит. Нет, ведь то, что произошло, неизлечимо. Это последняя стадия раковой опухоли, которая день за днем пожирает меня, выпуская метастазы по клеткам тела.
Надеюсь, мы с тобой ни в одной из будущих жизней не встретимся. Никогда не пересечемся.
И Преисподняя через муки Божьи приведет твою душу к истинному свету.
Что я буду делать дальше?..
Тлеть?
Хлынул дождь. Я насквозь промокла, но мне было без разницы. Я побрела по улочкам, зашла в какой-то бар, пропустила пару рюмок текилы, прихватила бутылку и вернулась в отель. На балконе, села на пол, вытянула ноги и прижалась спиной к стене. Глядя на море, делала глоток за глотком прямо из бутылки и морщилась. Горло обжигало алкоголем. Но мне было абсолютно без разницы.
Пять дней назад я была самой счастливой, нежилась в постели с любимым мужчиной. Как будто это было приятным сном. Болезненные воспоминания о нем должны остаться там же, где и душа. Глубоко под землей.
Я любила его всем сердцем. Каждый раз, когда хотела ему признаться, что-то происходило. Он должен был узнать от меня эти тайны.
