Проклятье!
Я виновата.
Но не снимаю вины и с него.
Вранье. Наши чувства погубило именно оно. Все кругом оказалось сплошной иллюзией.
В мыслях прокручиваю тот день.
– Убирайся! – раздается внутри меня. Я снова заливаю текилу в себя, надеясь, что она сотрёт мою память.
Я крепко зажмуриваюсь и снова слышу, как он говорит, что пригласил Влада. Так нагло лгал мне! В висках забарабанило, и я сделала еще пару глотков. А вот стука сердца внутри я не ощущала.
Оно умерло.
Я приняла огромный удар на себя. За свою ложь.
Любовь. Ради нее. Ее не хватит ни мне, ни ему, чтобы все исправить.
Каждая ложь становилась словно новой пробоиной в нашем «Титанике». Теперь корабль лежит на морском дне, обрастает тиной и забвением. Его уже никогда не поднять из темных глубин. Там нет ни света, ни надежды.
Я не заметила, как уснула и проспала почти сутки.
Следующим вечером я улетела в Москву. Целыми днями лежала в постели, пока Инга разгребала дела. Она боялась оставлять меня на долгое время.
В моей жизни не осталось места ни для чего. Я наполнилась черным туманом, словно привидение. Ничего не хотела. Полное опустошение и бессилие.
Как только просыпалась, не могла найти себе места в своей же квартире, хотя каждый угол раньше был уютным для меня.
Начала удваивать дозы успокоительного, мне не хотелось возвращаться в эту бессмысленную жизнь. Я выпивала снотворное и снова пропадала во тьме. Медленно плавилась как восковая свеча, хотелось в один момент просто затухнуть. Недели не отличались от друг друга.
Инга забрала меня к себе в дом недалеко от Питера. Коттедж на три спальни – в одной жила Инга, в другой ее дочь. Третью отдали мне.
Инга ухаживала за дочкой, ей каждый день помогали медсестра и сиделка, иногда приходил врач. Я хотела уехать, чтобы не напрягать ее своим депрессивным состоянием. Врала, что у меня все хорошо, но тетя не верила.
Одним сентябрьским днем она зашла ко мне в спальню и расплакалась. Сквозь всхлипы сообщила, что ее дочь умерла.
Снова похороны, все промчалось как в тумане.
Мы проводили последних друзей тети и присели на крыльце.
– Что ты будешь делать? – неуверенно спросила меня она.
– Пока ничего.
– Оставайся, живи у меня. Свежий воздух, лес рядом…
– Не хочу тебя напрягать.
– Вика, не говори так. Ты плохо выглядишь. Похудела посмотри, как.
– Я хочу продать галерею и квартиру.
– И что планируешь потом?
– Через полгода вступлю в наследство и продам усадьбу с землей в Сочи, квартиру дяди.
– Ты не сможешь их продать.
– Почему?
– Он перед смертью переписал их на других людей.
– Кто они?
– Те, кому был должен.
– Надеюсь, они не начнут нас шантажировать.
– Вообще-то, – неуверенно начала тетя, – они связались со мной неделю назад. Я привезла им сумку с деньгами, но когда подошла к ангару, где мы хотели встретиться, туда нагрянула полиция. Я увидела, как им одевают наручники и сажают в машины. И я уехала.
– Откуда у тебя деньги? Зачем ты вообще пошла туда одна? – взволнованно спросила я.
– Игнатьев дал денег, и я была с ним.
– Игнатьев?
– Да. Я рассказала ему про Вячеслава.
– И про то, что сделал со мной?
– Нет, только то, что он заказал убийство Игоря.
– А что он?
– Был сильно удивлен. И решил помочь мне.
– Тетя, я бы дала тебе денег.
– Я не хотела тебя тревожить, дорогая, – я обняла ее.
– Зачем ты все продаешь? – посмотрела она на меня. – Галерея же твое утешение.
– Я хочу начать новую жизнь, чтобы ничего не напоминало о прошлой, – слабо улыбнулась, чтобы успокоить её. Хотя я думала об одном: я хочу закончить начатое.
– От себя не убежишь, слышала о таком выражении?
– Слышала, но хочу попробовать.
– Не получится.
– Почему?
– Я тоже много лет хотела это сделать.
– Ты о чем? – нахмурилась я.
– Подожди минутку, – она ушла в дом и вернулась с двумя кружками горячего чая.
– Держи, – я обхватила ладонями протянутую кружку, прижимая к себе. Инга села рядом.
– Двадцать лет назад мы познакомились с Вячеславом, через несколько лет после того, как Мария вышла замуж за твоего отца.
– Тетя, ты меня пугаешь, – я сделала глоток мятного чая.
– Слушай, я должна была раньше тебе это рассказать. У нас завязались отношения. Продлились они недолго. Я забеременела, и это была его дочь, – у меня отвисла челюсть и я поставила чай на стол. Тетя продолжила. – Я никогда не рассказывала никому. Так сильно любила его, так много тайн хранила… И я очень жалею, что не остановила игру, которую он затеял. Все эти годы я пыталась понять, кто та девушка, которая жила в его сердце, и почему он не подпускал меня близко. Теперь знаю, что ей была твоя биологическая мама. Мне стоило раньше это понять.
– А я теперь понимаю, почему ты всегда молчала и защищала его. Поддерживала. Ты знала много его секретов, а он манипулировал тобой.
– Да, я любила его. Слепо. Сильно. Но после того, что случилось с тобой, понимаю, что он не достоин такого прекрасного чувства. Это чудовищный поступок. Омерзительный. Я надеюсь, что вы помиритесь с Игорем. Вы же любите друг друга. Поговорите.
– Нет. Я больше не стану частью его жизни. Это больная любовь. Я не хочу больше возвращаться в душераздирающие отношения. Мы разрушили все до основания ложью. Я не смогу простить его. И себя не смогу. Не смогу больше доверять ему. Все, что осталось, это боль, – произнесла я с надрывом на одном дыхании.
– Может, тебе пойти на терапию?
– Я не готова. Мне пока ничего не хочется.
– Время лечит, – тяжело вздохнула тетя. Мы молча допили чай и разошлись по комнатам.
Каждую ночь я ходила из угла в угол, жадно глотая воздух. Панические атаки преследовали меня.
Я вновь раз за разом проживала тот день. Не могла на себя смотреть в зеркало, это было жалкое зрелище.
Я превратилась в тень.
Мое лицо было бледным, а тело исхудало.
В один из дней я заехала в парикмахерскую, мне укоротили волосы до плеч и перекрасили в шоколадный оттенок.
Однажды приезжала Катарина, но тетя по моей просьбе солгала, что не видела меня с похорон дяди. И сказала, что я планировала уехать в путешествие.
Как только солнце заходило за горизонт, страхи и боль накатывали с новой силой. Я снова прокручивала этот ужас в голове. Как его мерзкие пальцы лезут мне в трусы, сильные толчки во мне, его хриплые вздохи…
Невозможно.
Я рыдала.
Я сходила с ума.
Я не справлялась.
Я унесу этот позор с собой в могилу. Об этом никто не должен узнать. Никто.
Хотела избавиться от безжалостных картинок в моей голове, плодящихся с высокой скоростью. Каждый день изводила мозг воспоминаниями, которые пустили черные вьющиеся корни по всему организму и отравляли его.
Каждый никчемный день.
Я постоянно чувствовала на себе грязь. Долго стояла под душем, но казалось, что наоборот – она еще больше въедается в меня. Хриплые вздохи и толчки молнией прорезали голову… Я зажмуривалась, скребла кожу до красноты, надеясь стереть следы прикосновений, но они лишь ярче горели, напоминая о пережитом.
В каждой клетке поселился страх. Холодный. Липкий.
Я сломлена. Окончательно.
Наедине с собой – это настоящий ад. У меня не получится начать новую жизнь. Никакую из них.
Я опустила ноги с кровати и взяла банку с таблетками с тумбы, отсыпала целую горсть снотворного. Проглотила одну за другой.
Выглядела как девочка из фильма ужасов. Глаза запали. Губы иссохли. Волосы спутались в колтуны. Кожа бледная. Вены просвечивали.
Но тут меня ударили по рукам. Банка упала на пол, и таблетки рассыпались. Я медленно подняла глаза и увидела Ингу.
– Вика, что ты делаешь? Снова? – повысила голос тетя.
Она подхватила меня и потащила к унитазу, а потом в душ. У меня не оставалось сил на сопротивление.
Я немного пришла в себя, она накинула на меня махровый халат и увела обратно в спальню.
– Не смей так делать! Приходи в себя! – прикрикнула она.
– В себя? Меня больше нет. Призрачная тень, вот что от меня осталось, – разрыдалась я, вытирая рукавом влагу с лица.
– Твое психологическое и физическое состояние оставляет желать лучшего.
– Без разницы. Мне без разницы. Я не хочу жить. Оставь меня, пожалуйста. Оставь, – умоляюще прошептала я, легла на край кровати, сложив ладони под щекой.
– Вика, что значит ты не хочешь жить? – гладила она меня по волосам. – Ты многое пережила, все останется в прошлом. Уверена, твое будущее будет чудесным.
– У меня нет будущего, как и настоящего. Все мои мысли в прошлом, – тело дрожало, а слезы текли по щекам.
– Уже прошло больше месяца. Давай начнем терапию.
– Я не хочу.
– Девочка моя, ты справишься, – она продолжала гладить меня. – Ты справишься, – повторяла тихим голосом тетя, пока я не уснула.
Когда я открыла глаза, тетя спала рядом.
На цыпочках прошла на кухню, налила горячий кофе, вышла на задний двор и присела на скамейку. По щекам текли слезы, стоило мне только подумать о Покровском. Мы так боялись потерять друг друга, что уничтожили все наши чувства ложью.
