– Знаю. Продолжаем движение. Не останавливаемся.
Дорога петляла немного, огибая здания. Слева показался покосившийся рекламный щит – выцветшее изображение какого-то инструмента и надпись: «Завод „Тансельмаш". Техника для профессионалов». Щит накренился, готовый вот-вот упасть.
Дальше пошли гаражи – целый ряд металлических боксов, многие с распахнутыми воротами. Из одного торчала передняя часть автомобиля – старая «девятка», все колёса спущены. В другом гараже я увидел скелет, прислонённый к стене. На нём всё ещё была одежда – рабочий комбинезон и каска.
– Джей, – окликнул меня Макс. – Смотри вперёд.
Я поднял глаза. Метрах в пятидесяти впереди улица упиралась в перекрёсток. И там, прямо на пересечении, высилась баррикада.
Мы подъехали ближе, притормаживая. Баррикада была основательная – несколько легковушек, поставленных бампер к бамперу и сваренных между собой. Поверх автомобилей навалены мешки с песком, доски, куски арматуры. Всё это сооружение перекрывало дорогу полностью.
– Кто-то пытался держать оборону, – сказал Серёга, слезая с байка и подходя ближе. – И похоже, не преуспел.
Он был прав. Вокруг баррикады валялись гильзы – сотни медных гильз, блестящих на солнце. Асфальт был испещрён тёмными пятнами – старая кровь. На самом заграждении я разглядел пробоины от пуль, царапины от когтей.
– Здесь была резня, – тихо сказал Пейн, глядя на всё это.
Я подъехал к баррикаде, оценивая ситуацию. Прямо мы не пройдём – слишком высоко, байки не перепрыгнут. Справа здания стоят вплотную, прохода нет. Слева… а вот слева оставалось достаточно места, чтобы проехать на мотоцикле.
– Налево, – сказал я. – Машиностроительный переулок. Нам туда.
Переулок начинался как раз слева от баррикады – узкий проезд между двух зданий, метра четыре в ширину. Асфальт там был в ещё худшем состоянии, чем на улице Лескова – ямы, трещины, где-то провалы. Но проехать можно.
Мы развернули байки и направились к переулку. Я первым въехал туда и сразу почувствовал себя неуютно. Здания с обеих сторон нависали над узким проездом, создавая ощущение тоннеля. Окна были тёмными провалами, из которых могло высунуться что угодно.
– Держитесь ближе, – повторил я. – И будьте готовы стрелять.
Мы двинулись вперёд. Байки тарахтели, звук эхом отражался от стен. Слишком громко. Слишком заметно. Любой зомби в радиусе квартала услышит нас.
Слева потянулся забор из сетки-рабицы, покосившийся и проржавевший. За ним виднелся заброшенный пустырь, заросший бурьяном выше человеческого роста. Среди травы торчали обломки техники – то ли строительной, то ли сельскохозяйственной, не разобрать. Всё ржавое, покрытое плесенью.
Справа – длинное одноэтажное здание без окон. Только дверь – металлическая, наполовину сорванная с петель. Из проёма веяло могильным холодом. Я невольно поёжился, проезжая мимо.
– Джей, – окликнул меня Серёга. – Ты слышишь?
Я прислушался. Звук байков, ветер, где-то вдали стон зомби. И ещё что-то. Щелчки. Быстрые, отрывистые щелчки, как будто кто-то щёлкает костяшками пальцев.
– Что это? – спросил Пейн, оглядываясь.
– Не знаю, – ответил я, ускоряясь. – И знать не хочу. Быстрее.
Щелчки усиливались. Они доносились отовсюду – сверху, с боков, сзади. Я посмотрел наверх и увидел силуэт на крыше здания справа. Что-то большое, сгорбленное, двигающееся на четвереньках.
– Контакт! – заорал я. – Сверху!
Тварь прыгнула. Она сорвалась с крыши, пролетев метров пять по воздуху, и приземлилась прямо перед Максом. Байк Макса врезался в неё на полном ходу, выбив седока. Тварь тоже рухнула, и я машинально всадил в неё очередь, разнося череп. Новый монстр?
Времени разглядывать нового монстра не было, но в целом он походил на классического «прыгуна», хотя были и явные отличия. Ноги удлинились, превратились в мощные пружины, способные подкидывать тело на невероятную высоту. Так же было и у привычных прыгунов, разве что мышцы этих тварей были даже на вид мощнее. Руки тоже изменились – длинные, с выступающими суставами и кривыми когтями. На запястьях – какие-то костяные гребни, явно острые. Спина выгнулась дугой, рёбра проступали сквозь посеревшую кожу. Голова… голова была почти лысой, челюсть выдвинулась вперёд, обнажая ряды острых зубов. А вот брони, которой обзавелись его «родичи» в Бадатии и Кремне, тут не наблюдалось. Похоже, просто вариация на тему.
Со всех сторон на нас сыпались новые и новые муты. Они появлялись отовсюду – с крыш, из окон, из-за углов. Десять, может больше. Они двигались с пугающей координацией, явно действуя согласованно.
Один прыгнул на Пейна сбоку. Парень дёрнул руль, тварь промахнулась, проскочив мимо и врезавшись в стену. Другой напал на Серёгу сзади, вцепился в рюкзак. Серёга резко затормозил, прыгун перелетел через его голову. Я выстрелил на лету, пуля вошла твари в шею.
– Они работают как стая! – заорал Макс, отстреливаясь. – Как чёртовы волки!
Он был прав. Прыгуны атаковали с разных сторон, отвлекая внимание, прикрывая друг друга. Одна тварь прыгала, привлекая огонь, пока другие заходили с флангов. Это было жутко – видеть такой уровень координации у мертвецов.
Я увидел самого крупного из них – прыгуна ростом почти в два метра, с непропорционально длинными руками. Он сидел на крыше здания слева, наблюдая за боем. Альфа. Вожак стаи.
– Макс! – крикнул я, указывая на него. – Вон тот, большой! Его нужно убить!
Макс развернулся, вскинул пулемёт. Но прежде чем он успел выстрелить, «альфа» открыл пасть. Я увидел, как что-то блеснуло у него в горле, как раздулись мешки по бокам шеи.
Но сделать ничего не успел. Альфа плюнул. Струя жидкости вылетела из его пасти, пролетела разделяющее нас расстояние и попала прямо мне в грудь.
Боли не было. Сначала я даже не понял, что произошло. Просто почувствовал мокрое пятно на груди. Посмотрел вниз и увидел, как ткань бронежилета начинает дымиться.
Кислота. Тварь плюётся кислотой.
Я сдёрнул с себя бронежилет «Цирас» – тот самый, что носил ещё с первых дней. Старый, потёртый, но надёжный. Он спасал мне жизнь не раз. Теперь он шипел и пузырился, ткань расползалась, обнажая бронепластины. Кислота добралась до металла и начала разъедать и его.
Я швырнул жилет на землю. Он упал на асфальт, продолжая шипеть и дымиться. Едкий запах ударил в нос. Вместе с броней плавились набитые магазины, расползались на хлопья ржавчины корпуса гранат…
– Твою мать, – выдохнул Серёга, глядя на это.
Прыгуны атаковали с новой силой. Они окружали нас, прыгая туда-сюда, не давая прицелиться. Я разрядил половину магазина, прежде чем попал в одного – тварь кувыркнулась в воздухе и рухнула на землю.
Пейн бросил гранату. Она приземлилась в центре группы прыгунов, взорвалась. Трёх разорвало на куски. Остальные отпрыгнули, но не отступили. Тем временем Макс залез на мотоцикл и завёл его, показав нам большой палец.
– Вперёд! – крикнул я. – Прорываемся!
Мы дали газу. Байки взревели, колёса проскользили по асфальту. Прыгуны бросились в погоню, их когти скребли по бетону, издавая тот самый жуткий щёлкающий звук.
Один прыгнул на меня сверху. Я увидел его боковым зрением, дёрнул руль вправо. Тварь пролетела мимо, задев меня плечом. Удар был сильным, я чуть не слетел с байка. Руль чуть не вырвался из рук, я вцепился в него изо всех сил, выравнивая траекторию.
Серёга стрелял на ходу, разворачиваясь на сиденье. Гильзы сыпались на дорогу. Один прыгун рухнул с пробитой головой, другой подскочил, схватился за рану в плече, но продолжал бежать.
Впереди показался поворот. Переулок сворачивал направо, между двух высоких заборов.
– Туда! – крикнул я.
Мы влетели в поворот на полной скорости. Я наклонился, почти касаясь коленом асфальта. Байк шёл по самому краю, в сантиметре от забора. Потом выровнялся, и мы понеслись дальше.
Прыгуны остались позади. Их вопли эхом отражались от стен, но они не преследовали нас дальше. Видимо, мы покинули их территорию. Вернуться я рискнул только через два дома от того места, где нас атаковали.
Машиностроительный сузился ещё больше и встретил нас могильной тишиной. Асфальт стал метра три шириной, не больше. Здания с обеих сторон стояли вплотную друг к другу, создавая сплошную стену. Это были старые промышленные постройки, возведённые ещё в советские времена – кирпичные, мрачные, унылые.
Слева тянулось двухэтажное здание без опознавательных знаков. Окна первого этажа были заложены кирпичом, на втором – закрыты ржавыми решётками. Стены облупились, кое-где виднелась кирпичная кладка под осыпавшейся штукатуркой. Кто-то когда-то нарисовал на стене огромный череп чёрной краской, но время и дожди размыли рисунок, превратив его в расплывчатое пятно.
Справа – забор из профлиста, метра три высотой. Он шёл вдоль всего переулка, местами прогнувшись, местами проржавев насквозь. За ним виднелись какие-то сараи или ангары, но что там было – не разобрать.
Глава 2. Потерянные
Мы ехали медленно, вглядываясь в каждую тень. Прыгуны с виду конечно отстали, но что там в их мутировавших головах творится…до этого дня я вообще ни разу не видел, чтобы муты бросали преследование добычи, но вот – пожалуйста. Так что все нервничали, и их было трудно в этом винить.
– Сколько ещё до точки? – спросил Макс.
Я посмотрел на номер на ближайшем здании. Четвёрка. Дом четыре.
– Ещё шесть домов, – ответил я. – Нам нужен дом десять.
Мы проехали дальше. Слева появилось покосившееся здание – одноэтажное, с провалившейся крышей. Внутри сквозь дыры было видно небо. Стены были исписаны граффити – чьи-то имена, даты, рисунки. Одна надпись привлекла моё внимание: «Здесь была любовь. 15.03.2…». Написано за день до начала апокалипсиса. Я у Полковника видел в пометках – тут все началось 16 марта. Кому–то повезло, он успел в последний день перед полной задницей полюбить и даже увековечить это.
Дальше пошли гаражи – целый ряд, двадцать или тридцать боксов, тянущихся вдоль переулка. Ворота большинства были распахнуты или сорваны. Внутри темнело, я видел силуэты машин, ящиков, непонятного хлама. Из одного гаража донёсся шорох, и мы все напряглись, но никто не вышел.
Справа забор сменился кирпичной стеной какого-то здания. Окон не было, только одна дверь – железная, заваренная наглухо. На двери кто-то нарисовал красной краской огромный крест. Знак того, что здание заражено? Или что туда нельзя лазать?
– Джей, – тихо позвал меня Пейн. – Ты слышишь?
Я остановился, прислушиваясь. Сначала ничего, только ветер и какие–то металлические грюки. Потом я уловил. Тум–тум–тум. Тум–тум–тум. И все громче.
– Муты… – сказал Серёга. – Они как-то учуяли нас.
– Надо валить отсюда…не хочу проверять крепость этой двери.
Как бы в подтверждении моих слов что–то тяжко навалилось на дверь с обратной стороны. И мы явственно услышали, как заскрипел под нагрузкой металл. Что бы там не находилось – встречаться с ним в мои планы точно не входило.
Мы поехали быстрее, уже не заботясь о скрытности. Двигатели ревели, эхо гуляло между зданиями. Слева промелькнул дом шесть, потом семь. Здания становились выше, двух- и трёхэтажные. Окна смотрели на нас тёмными и мутными бельмами грязных стекол, кое–где разбитых. И все время чудилось чье–то присутствие, как будто он ждет и смотрит из–за этих вот стекол, выжидая, когда мы завязнем где–то. И тогда кинется, смертоносный и безжалостный, и порвет нас. Б–р–р…вот же фантазия то разгулялась.
Дом восемь – разрушенное здание, половина которого обрушилась, завалив переулок обломками, мы объехали по самому краю, колёсами едва нащупывая опору на груде битого бетона. Один неверный манёвр, и байк опрокинется, и тогда…
– Почти там, – выдохнул я, когда мы преодолели завал.
Дом девять показался справа – угрюмое трёхэтажное здание с облупившейся штукатуркой. Окна первого этажа были заколочены досками, на которых кто-то нарисовал белой краской: «Не входить. Мёртвые внутри».
И наконец, дом десять.
Он стоял с левой стороны переулка – двухэтажное кирпичное здание, относительно целое. Окна второго этажа были забиты решётками. Дверь – металлическая, закрытая. На стене рядом с дверью виднелась табличка, наполовину оторванная: Исследовательский Центр контроля ОРЗ. Филиал Южный.
Это было оно. Место, куда нас отправили. Под этим зданием скрывался основной исследовательский центр Меднанотех в Южном регионе. А в нем … клондайк сокровищ и, как вишенка на торте – тот самый агрегат, добыть который было для нас важно. Настолько важно, что стоило риска влететь в мёртвый город. Мобильная Полевая Лаборатория. Произносить именно так, с больших букв.
Я остановил байк, слез, огляделся. Переулок был пуст, но уже слышался мерзкий звук шелестящих по асфальту ног, и звучал он всё ближе. Минут пять, может десять, и первые мертвецы появятся здесь.
– Пейн, Серёга, осмотрите здание. Найдите вход. Макс, со мной, прикрываем.
Серёга и Пейн подбежали к двери. Серёга дёрнул ручку – заперто. Он отошёл, прицелился, хотел выстрелить в замок.
– Стой! – крикнул я. – Не стреляй. Звук привлечёт тех, кто пока не навелся на нас.
– Тогда как мы войдём?
Я огляделся. Окна первого этажа были без решёток, но все были закрыты стальными рольставнями. Вот только мы точно были не первыми, кто хотел проникнуть внутрь – одно окно, ближайшее к углу здания, было варварски взломано – железо вырезали автогеном, после чего остатки окна еще и вырвали наружу, видимо, грузовиком. И теперь оно валялось в стороне.
– Туда, – указал я. – Пейн, помоги.
Мы подошли к окну. Пейн сцепил руки в замок, я наступил на них, подтянулся. Схватился за подоконник, подтянулся ещё. Ставня скрипнула, уходя в сторону. За ней было разбитое стекло и тёмное помещение.
Я протиснулся внутрь, приземлился на пол. Стеклянные осколки хрустнули под ботинками. Я достал фонарик, включил.
Помещение оказалось лабораторией. Столы вдоль стен, на них – оборудование. Микроскопы, колбы, какие-то приборы. Всё покрыто пылью, местами валяется на полу. В дальнем углу стоял стеллаж с папками. На полу валялись бумаги, разбросанные кем-то в спешке.
– Чисто! – крикнул я в окно. – Лезьте.
Серёга полез следующим, потом Макс, потом затянули Пейна. Мы собрались в лаборатории, осматриваясь.
– А тут кто–то от души пошарился, – пробормотал Макс, подходя к одному из столов. —Интересно, что они тут искали?
– А нам не пофигу ли? – резонно ответил ему я. – На наш объект они проникнуть не могли, а искать тут добычу мы с вами точно не будем, не до того. . Макс, осмотри первый этаж, проверь все входы и выходы. Пейн, со мной на второй. Серег – оставайся здесь, прикрывай окно.
Мы разошлись. Я и Пейн вышли в коридор. Длинный, узкий, двери по обеим сторонам. Большинство дверей были открыты, из комнат веяло затхлостью. Я заглянул в одну – офис, стол, стулья, компьютер с разбитым монитором. Никогда не понимал, зачем ломать что–то во время мародерки? В другой – ещё одна лаборатория, поменьше.
Лестница в конце коридора вела на второй этаж. Мы поднялись осторожно, ступеньки скрипели под ногами. Наверху был ещё один коридор, похожий на первый. Но здесь было темнее, окна были закрыты ставнями.
Я посветил фонариком. В конце коридора виднелась дверь с табличкой: «Директор». Мы подошли ближе. Дверь была приоткрыта.
Я толкнул её ногой, вошёл, подняв оружие. Кабинет был просторным – большой стол у окна, книжные шкафы вдоль стен, диван у противоположной стены. На столе валялись бумаги, опрокинутая чашка с заплесневелыми остатками черной дряни, некогда бывшими видимо кофе, ноутбук.
И никого. Ни зомби, ни людей.
– Чисто, – сказал я Максу. – Как дела с дверьми?
– Хорошо. Все заперто, но я не могу найти…
Он не договорил. Снаружи послышался треск автоматной очереди. Громкий, резкий. Потом ещё один.
Я подбежал к окну, собираясь распахнуть его. И едва успел упасть обратно, утягивая за собой Пейна, шестым чувством ощутив «ветер смерти», как поэтично любят называть это японцы. Несколько пуль тут же пробило стеклопакет, превратив его в друшлаг.
– Контакт! – заорал я в рацию. – Серёга, мы под обстрелом
– Я тоже, меня прижали – не смогу даже вглубь отойти!
– Не задели?
– Нет.
