Но ни на кровати, ни вокруг нее ничто не указывало на следы борьбы, да и наркоманского набора не наблюдалось. Однако комната производила жутковатое впечатление.
– Как думаешь, сколько ей лет? – спросил Питерсон.
– Трудно сказать… Обувь.
– В смысле?
– Где ее обувь? – спросила Эрика, осматриваясь по сторонам и присаживаясь на корточки, чтобы заглянуть под кровать. На полу, чисто подметенном, ничего не валялось. – Ни туфель, ни тапочек. Ты видел что-нибудь, когда мы вошли?
– Нет. – Питерсон распахнул дверцы шкафа. Там висело кое-что из одежды, но обуви не было. – Я проверю в коридоре.
Эрика перевела взгляд на стену и, осторожно обойдя дыру в полу, осмотрела штукатурку, пробежавшись по ней руками.
– Я не могу найти никакой обуви. В коридоре стоит шкаф, полный чистящих средств. – Питерсон подошел к Эрике.
– Смотри, штукатурка на стене насквозь промокла, и можно увидеть, что дерево у основания стены прогнило.
Питерсон протянул руку и надавил на штукатурку, которая осыпалась влажными ошметками.
– Медленная протечка? – предположил он, разглядывая сломанную трубу. – Здесь все сырое.
– И этот тяжелый радиатор, – добавила Эрика, снова заглядывая в дыру и ужасаясь зрелищу. Казалось, будто из самолета выпал огромный кусок железа.
* * *
Когда Эрика и Питерсон спустились вниз, Шерри, уже одетая в джинсы и толстый шерстяной джемпер, сидела за кухонным столом вместе с сотрудницей полиции.
– Она мертва? – спросила Шерри.
– Да, – ответила Эрика.
– Черт возьми. Бедняжка. – Шерри покачала головой, и в комнате воцарилась странная тишина.
Эрика достала блокнот, чтобы записать показания Шерри, но тут один из молодых полицейских, охранявших оцепление снаружи, постучал в кухонную дверь.
– Мэм. Только что прибыла команда криминалистов, – доложил он. – Они попросили освободить и эту квартиру, поскольку потолок пробит здесь.
– Хорошо. – Эрика убрала блокнот. – Фургон сопровождения прибыл?
Офицер неловко переступил с ноги на ногу.
– Э-э… Нет, мэм. Мне сказали, что нет ни одного свободного фургона.
– И как долго ждать?
– Вообще не предвидится. День выдался напряженный. Вы же знаете, что два фургона недавно пришлось списать.
Эрика жестом остановила его.
– Я знаю, знаю.
– Я должна покинуть свою квартиру? – встревожилась Шерри.
– Боюсь, что да, – сказал полицейский.
– Надолго?
Офицер посмотрел на Эрику, ожидая указаний.
– Вероятно, это займет некоторое время, – ответила Эрика.
– Черт возьми, – пробормотала Шерри. – У меня дел полно. – Она с ужасным скрипом отодвинула стул и подошла к рабочему столу, где отключила свой iPhone от сети питания и сунула его в потрепанную кожаную сумку с треснувшей ручкой. – Мне нужно позвонить в страховую компанию. Ума не приложу, как заделывать эту дыру в потолке.
– Давайте выйдем на улицу, и мы что-нибудь придумаем, – бодро сказала сотрудница полиции.
На улице зверски похолодало, и начал моросить дождь. Дом с квартирами 14А и 14Б располагался в самом конце ряда примыкающих друг к другу однотипных зданий на углу Амершем-роуд, где на тротуаре стоял небольшой металлический шкаф постамата.
– Мы не имеем права оцеплять постаматы, – сказала Эрика, увидев натянутую вокруг здания ленту.
Молодой полицейский кивнул и отошел, чтобы поправить ограждение.
– Мне нужно идти, – сказала полицейская.
– Я думала, вы офицер по связям с семьей[6 - Сотрудник, который обеспечивает связь между полицией и семьями, ставшими жертвами преступления. Играет ключевую роль в сборе данных, которые помогут в идентификации и/или репатриации родственников, а также информирует семью о ходе расследования.], – удивилась Эрика.
– Нет. Я на дежурстве. Мне только что поступил еще один вызов. Офицера по связям с семьей вызвали, но нам неизвестно время его прибытия. – Она недовольно улыбнулась коллегам и поспешила прочь.
Черный фургон криминалистов был припаркован на тротуаре рядом с машиной Эрики. Она заметила, что Шерри дрожит, несмотря на длинное пальто, и, сгорбившись, скроллит в телефоне.
– Мы могли бы пойти ко мне домой, – тихо сказал Питерсон.
– Нет. Это не очень хорошая идея, – понизив голос, ответила Эрика. – Мы не знаем эту женщину.
– Мы все замерзли. И совсем не хочется торчать в пробках по пути в участок. Дома никого нет.
Эрика подняла на него взгляд. «Дома никого нет» прозвучало так, будто он боялся наткнуться на Фрэн, свою жену.
– Ладно. Идем, – согласилась она.
3
Это была всего лишь короткая прогулка в гору, но, как и во многих местах Лондона, стоило только завернуть за угол, чтобы почувствовать себя в другом мире. На смену убогим квартирам и ночлежкам с мусорными баками на колесиках, выстроившимися в ряд снаружи, пришли шикарные таунхаусы.
– Чай или кофе? – спросил Питерсон, когда они укрылись от дождя под крышей его дома.
– У вас найдется лапсанг сушонг?[7 - Китайский красный чай с ароматом костра.] – спросила Шерри.
– Нет.
– А ромашковый?
– Я посмотрю, – сказал он, открывая шкафчик над чайником.
– Кофе, черный, пожалуйста, – попросила Эрика.
Просторная кухня открытой планировки выходила окнами на красивый ухоженный сад с крутым уклоном, так что из дома можно было смотреть поверх крон деревьев прямо на центр Лондона. Дома и сооружения простирались ковром из красного кирпича, темных крыш и подъемных кранов до небоскребов Канэри-Уорф[8 - Canary Wharf (в переводе с англ. – «Канареечная верфь») – деловой квартал в восточной части Лондона, расположенный на Собачьем острове.] и Шарда[9 - The Shard (в переводе с англ. – «Осколок стекла») – небоскреб в Лондоне. Является высочайшим зданием в Великобритании и седьмым по высоте в Европе.], которые, казалось, вонзались прямо в серые облака.
– Кайл такой высокий, – сказала она, увидев стоящие на комоде фотографии Питерсона, его сына, жены Фрэн и их маленькой дочери Руби. Кайл уже доставал Питерсону до плеча.
– В последнее время он заметно пошел в рост и буквально выедает нас из дома. А Руби уже делает первые шаги.
Питерсон открыл дверцу огромного металлического холодильника и достал бутылку молока. Эрика обратила внимание на старые фото УЗИ малышей, по-прежнему прикрепленные к дверце магнитом, привезенным из Венеции. В какой-то момент их отношений Эрике показалось, что они могут перерасти в нечто серьезное и она подумает о том, чтобы родить, пока не станет слишком поздно, но поздно все-таки стало.
– Как Игорь?
Эрика покосилась на Шерри. Поглощенная отправкой текстового сообщения, та сосредоточенно наморщила лоб.
– Прекрасно. В общем, хорошо. У него выходные на все рождественские праздники.
– Счастливчик, сукин сын. Машинисты метро получают безумное количество выходных.
– Думаю, это отчасти компенсация за всех тех, кто бросается на рельсы.
– Ты уезжаешь в Словакию, не так ли?
– Э-э… Да. – Эрика вспомнила про письмо, что лежало у нее в бардачке. Она заметила, что Шерри теперь крутится возле стола и наблюдает за ними. – Верно. Давайте возьмем у вас показания, – спохватилась Эрика, включая полицейского.
– Присаживайтесь, – предложил Питерсон, убирая со стола детские игрушки.
Шерри уселась на хозяйский стул. Когда Питерсон приготовил чай и кофе, они с Эрикой заняли места по обе стороны от нее.
– Где вы работаете?
– Я устраиваю вечера кабаре в клубе недалеко от Лондонского моста. «У Брайсона». Знаете это место? – Эрика и Питерсон отрицательно покачали головами. – Вообще-то, оно хорошо известно. Я конферансье. У нас выступают комики и фокусники. Я еще и профессиональная певица. Вам обоим стоит заглянуть в наше заведение. У нас довольно много посетителей. Tripadvisor называет нас одним из самых популярных кабаре в Лондоне.
– Когда вы в последний раз видели свою соседку? – спросила Эрика.
Шерри слегка ощетинилась из-за того, что Эрике, похоже, не хотелось больше слушать о «Брайсоне».
– А что у нас сегодня? Понедельник. В последний раз я видела ее… в субботу днем, она проходила мимо моего окна.
– Что она делала?
– Я же сказала, она проходила мимо окна. У нее в руках были пакеты с покупками и маленький несессер.
– Несессер для косметики? – уточнила Эрика.
– Да. Для чего же еще нужен несессер.
– Вы можете вспомнить, в котором часу это было?
– Я не знаю… около двух пополудни.
– Вы с ней часто разговаривали? Вы сказали, она переехала совсем недавно?
– Да. Мы встретились на улице несколько недель назад, и я представилась. Вот тогда-то она и сказала, что ее зовут Мари или Мэри… полагаю, вы, как полиция, сможете узнать ее полное имя. Я рассказала ей о «Брайсоне» и даже предложила контрамарку, но она отказалась в довольно резкой и пренебрежительной форме.
– Контрамарку? В смысле, пригласительный билет? – спросила Эрика.
– Да. Я предложила ей бесплатный билет, если она приведет друзей. Может, она подумала, что я слишком напориста, но у меня такой стиль. И нам всегда нужны зрители в клубе.
Наступила пауза, пока Эрика записывала показания. Шерри схватила кубик Рубика, который примостился на краю большой вазы с фруктами. Она лениво повертела его в руках, а затем попыталась отодрать одну из цветных наклеек. Казалось, она только тогда и заметила, что на указательном пальце ее правой руки отсутствует розовый акриловый ноготь. Питерсон улыбнулся и, забрав у нее кубик Рубика, положил его на полку позади себя.
– Вы знаете, сколько лет было Мэри или Мари? – спросила Эрика.
– Я бы предположила… чуть за сорок? Когда она только переехала, выглядела как настоящая оборванка, растрепанная такая. Но когда я встретила ее в субботу, она явно преобразилась, как будто взяла себя в руки и немного похудела. Хотя я не люблю судить о людях по их внешности, – добавила Шерри благочестиво, дуя на чай и любуясь изящной фарфоровой кружечкой.
– Вы не замечали никого подозрительного возле своей квартиры в последние несколько дней? – спросил Питерсон.
– Я не знаю. Это Лондон. Ну, по крайней мере, в моем конце улицы, – сказала она, презрительно оглядевшись по сторонам, как будто Питерсон как-то слишком уж роскошествовал в своем милом доме. – Много людей проходит мимо моего окна, многие со странностями. Нонконформисты. Психически больные, которые не могут найти больничную койку. Бездомные. Это не значит, что они преступники.
– Какие-нибудь особые чудики привлекли ваше внимание? – спросил Питерсон.
– Мне не нравится это слово.
– А как бы вы их назвали? – спросила Эрика.
– Я не имею привычки задавать вопросы. – Шерри снова подула на чай и сделала глоток.
– Мы ведь не спрашиваем, видели ли вы каких-нибудь преступников, не так ли? Вы не заметили, чтобы кто-нибудь вел себя странно?
Шерри на мгновение задумалась.
– Нет. Ничего необычного.
– Вы слышали какие-нибудь странные звуки наверху за последние пару дней? Удары, крики, визг? – продолжила Эрика.
– В ночь с субботы на воскресенье было очень шумно. Я вернулась со своего концерта в два часа ночи, и тарарам наверху продолжался до самого рассвета. Но, как я уже сказала, это Лондон…
– Что за тарарам?
– Мебель двигали. Пылесос включали, вода текла. И что-то сверлили.
– Что за сверление?
