Павел Смолин "Ван Ван из Чайны 2"

– Угу, – смиренно кивнул он.

Слабовата тренировка, но хоть что-то.

Глава 3

Хуэй Ли ожидаемо оказался деревянным – не чувствующим тело, ибо автоматизмом в его игре и не пахло – и ржавым, то есть очень давно не игравшим. Совсем мне не соперник, но потихоньку клацать мячиком о стол и временами мазать мне это не мешало – как и обещал, мы здесь не столько играем, сколько занимаем чем-то руки, скрашивая разговор.

– Ты серьезно не знаешь, чему учат на факультете, на который поступил? – выпучил Ли глаза на мой вопрос о том, что вообще такое «социальная физкультура», которую мы будем здесь изучать.

В ответ я рассказал ему историю о моем специфическом опыте поступления, придерживая подачи в моменты, когда друг ржал или удивлялся.

– Как-то так, – закончил я и отбил его подачу, намеренно заставив мячик отскочить выше, чем надо.

Ли не без удовольствия на лице «срезал», сравняв счет до 5-5.

– Значит, тебя без всяких проверок взяли в университетскую сборную по баскетболу?

– Если не считать спортивные отборы «проверкой» – да, так и есть, – подтвердил я.

Пацан подал, и я легонько отбил – пусть мячик подольше «поцокает», мне нравится этот звук. Отбив, Ли перешел уже к ответу на вопрос:

– На нашем факультете готовят организаторов спортивных мероприятий. С дипломом бакалавра уже можно курировать относительно крупные соревнования, а с магистерской степенью, которую ты хочешь получить, можно смело подавать заявку даже не на должность менеджера команды, а ее полноценного директора. В общем, – неуклюже махнув ракеткой, он промазал по мячу и пошел его подбирать. – Ты не прогадал, когда поступил сюда – после Цинхуа открыты все дороги, и даже если у тебя не выйдет закрепиться в Пекине, в любой провинции выпускника магистратуры примут с распростертыми объятиями. Я, наверное, так и сделаю – в провинции меньше конкурентов, а здесь даже с отцовскими знакомствами мне мало что светит.

Закончив монолог, он подал и спросил:

– А ты случайно не родственник девочек-блогеров с канала «Сестры Ван»?

– Старший брат, – подтвердил я. – Когда я стал Первым учеником, к нам домой нагрянули телевизионщики. Я надоумил сестренок рассказать про их видеоблог – они давно им занимаются – и вот результат показа короткого репортажа по национальному телевидению.

– Ничего себе! – в очередной раз удивился моей крутизне Ли.

– Не успеваю теперь всех желающих в друзья добавлять, – пожаловался я. – Тысячи незнакомцев ломятся так, будто я их талисман на удачу, – промазав по мячику, я отправился его подбирать и достал телефон из кармана. – Дай, кстати, свою страничку – будет проще, если я добавлю тебя сам.

– Тогда отменю заявку, – с облегченной миной достал Ли свой «Айфон».

Думал, что я не добавляю его потому что не считаю достойным, и хорошо, что я догадался рассказать про тотальную перегрузку моей странички. Зафрендив Ли, я предложил:

– Давай сфоткаемся, напишу что в общежитии Цинхуа круто.

Вдруг администрация универа смотрит странички студентов, и мне это когда-нибудь как-нибудь зачтется? Ну и немного репутацию Ли «качну» – у него страничка прямо грустная, а так может кто-то подпишется. «Раскачанная» соцсеть придает популярности сама по себе, а с сентября нам с другом придется много контактировать с мажорами, которые заранее будут настроены к нам отрицательно: я – крестьянин и ментально больше русский, чем китаец, а Ли – толстый и тоже ментально больше русский, чем китаец.

– Сфотографироваться? – занервничал Ли.

– А че такого? – пожал я плечами. – Давай, встаем вот сюда, – встал к столу так, чтобы в кадр попадала сетка. – Становись рядом, – притянул за запястье Ли. – Так, мой рост опять причиняет проблемы, – сымитировал комплексы и согнул ноги в коленях. – Поднимай ракетку вот сюда, – показал пацану на уровень носа – так ракетка прикроет его второй подбородок и часть щек – и из солидарности закрыл и свою половину лица. – Готов?

– Готов, – не без облегчения подтвердил друг, который обрадовался тому, что целиком лицо фотать не придется, а в кадре – только головы и чуть-чуть плеч.

Короче – толщины не видно.

– Щелк, – нажал я кнопку. – Сейчас запощу, – взялся за дело. – Слушай, а ты играл когда-нибудь в большой теннис?

– Пару раз, давно, – пожал плечами Ли.

– А я играл много, – наполовину – потому что играл Иван – соврал я. – Седьмого августа в Гонконге пройдет турнир ITF. Что-то вроде полулюбительского чемпионата, куда может попасть любой, если наскребет денег на вступительный взнос. Я собираюсь попробовать свои силы там – мне больше нравится теннис, чем баскетбол. Здесь, в Цинхуа, отличный корт, и я бы очень хотел проводить на нем большую часть времени. Но из-за роста меня засунули в баскетбольную команду, и чтобы убедить уважаемого учителя Пэна в том, что я буду полезнее для университета как теннисист, мне нужно подтверждение моих умений. Ну а если я с треском проиграю на ITF, ничего страшного – за ними никто особо не следит, и о моем позоре никто не узнает. Просто буду себе спокойно играть в баскетбол, зная, что в теннисе мне ничего не светит.

– А почему ты так плохо играл в это? – заподозрил неладное Ли, указав на стол. – Поддавался?

– Я же сразу сказал – мы просто постукаем по мячу, чтобы скрасить разговор, – изобразил я недоумение. – Зачем напрягаться, когда цель – приятно провести время? И вообще большой и настольный теннис – совсем разные виды спорта. В общем – мне нужна твоя помощь в тренировках к турниру. Ничего такого – просто бросать мяч, немного махать ракеткой – я покажу пару простых приемов, бить по мячику ты уже умеешь. Поможешь?

– Конечно помогу, – обрадовался возможности побыть полезным Ли. – Только не жди многого – я не очень спортивный. Может лучше попросить кого-то из игроков в теннис, кто не уехал на лето? В принципе, я мог бы даже немного заплатить ему…

– Нет! – перебил я. – Пока нужно держать все в секрете. Не переживай, я уверен – ты справишься. Пошли, сходим в спортивный магазинчик за ракеткой и мячиком. Сегодня жарковато, но в Гонконге будет не легче.

– Идем, – положив ракетку на стол как было до нашего сюда прихода, друг пошел за мной по коридору.

Его телефон вдруг принялся пищать уведомлениями без остановки. Посмотрев на экран, Ли спросил:

– А откуда столько заявок в друзья?

– Просто отметил тебя на фотке, – обернувшись, улыбнулся я. – Рекомендую выключить звук – сегодня твой телефон уже точно не заткнется.

***

Колеса поезда мерно отстукивали ритм, за окном мелькали огни фонарей и – если сесть, а то на кровати не видно – городов. Справа, на противоположной кровати, дрыхнет Ли. Хороший пацан – я даже не просил его ехать со мной, а он все равно поехал. «Поболеть и поддержать», да. Четыре последних дня моему другу дались нелегко – превозмогать лишний вес и астму ему приходилось много, несмотря на то, что я совсем не изверг и вреда ему не желаю, отчего нагрузкам пацана подвергал очень даже щадящим. Зато результат налицо – бедолага схуднул на полтора килограмма, о чем сам мне и похвастался.

Даже подталкивать к мысли о приведении себя в форму не пришлось – сам все понимает, и ему нужны лишь небольшие «пинки» со стороны лучшего друга – собственно меня. Сказывается и авторитет – благодаря опыту работы Ивана с разными детьми, я умею вести себя так, что на меня хочется равняться и становиться лучше. С сестренками, надо признать, было сложнее, но тогда у меня и достижений никаких не было.

Помимо тренировок, Ли составлял мне компанию во время остатков бюрократической беготни – ничего такого: печать туда, роспись сюда, получить библиотечную карточку и сфотаться на студенческий билет – и просто так, в свободное время. Он же обучал меня общажной жизни – в частности, ведро со шваброй и тряпки с моющими средствами я покупал зря: в специальной каморке нашлось все необходимое «казенное».

Да, не так дорого, но в моей ситуации любая «левая трата» бьет по карману. То, что мы едем в Гонконг Первым классом – это простая удача: что-то случилось с билетами, и мы в свое купе не влезли, поэтому начальник поезда с извинениями определил нас вот сюда. Удивительно хороший сервис! Изначально я планировал добираться до Гонконга самолетом – цены почти те же, а времени экономится изрядно – но у моего друга оказалась боязнь перелетов. Нет, так-то уговорить его потерпеть пару часов я бы смог, но рука не поднялась – он и так очень старается, а значит давить на него там, где нет необходимости, я не стану.

Вздохнув, я повернулся на другой бок и мыслями вернулся к деньгам. Победителю ITF призовые выплачивают, но во-первых они там курам на смех, чисто дорогу и расходы на месте со взносом окупить, а во-вторых – поди еще целый турнир выиграй. Авантюра, блин – если не получится стабильно занимать первое место, каждый ITF будет уводить меня «в минуса». Главная цель, конечно, не деньги, а турнирные очки получать – для них и второго-третьего, да даже четвертого и пятого места достаточно, но тогда придется брать количеством, а не качеством. А срок-то у меня всего до сентября, и учитель Пэн может и осерчать за то, что я вместо баскетбола тусуюсь по турнирам «нонеймов», и при этом еще и проигрываю их.

А деньги мне нужны, причем не на баловство и излишества – хотя хочется и их – а на вещи сугубо прикладные. Ракетка моя – не очень, а хочется хорошую, то есть – дорогую. Хочется еще один комплект спортивной формы, хочется банальный велосипед – кампус-то огромен, и мне тупо от общаги до учебного корпуса пешком добрых тридцать минут «пилить» придется. А еще пришлось докупить белый халат для лабораторных работ – у нас на факультете такие будут, к нему докупить университетскую студенческую форму – ее государство не выдаёт, и вскоре придется докупить еще как минимум один комплект, потому что либо первый быстро придет в негодность от ежедневных стирок, либо будет вонять без оных. Короче – пришлось потратить почти три тысячи из оставленных бабушкой восьми. Ну не хочется у семьи просить, хочется тратить лично заработанное.

Нафиг, от волнения и переливания из пустого в порожнее лучше никому не станет, и в первую очередь – мне самому. Давай, отключайся, завтра нужно быть свежим и бодрым, а то точно продую.

Уснуть получилось, и проснулся я по будильнику, за полчаса до нашего прибытия на остров Гонконг, в честь которого и называется специальный административный район Китая. «Одна страна – две системы» – под таким девизом Гонконг вернулся в единое китайское государство, и это дает ему очень широкую автономию. Странные эти тайваньцы – почему бы тоже на особых условиях к нормальному Китаю не примкнуть? Ну не на 50 лет пускай договор, как с Гонконгом, а на сто или даже двести – в этом плане Китай не торопится, он же был и будет всегда, и век туда – век сюда ему не критично. Но нет, очень тайваньцам хочется демократии и независимости, и за это они готовы стоять в гордой позе вплоть до освобождения себя от того и другого военным способом. Ладно, это все мне дядюшка Вэньхуа рассказал, а кто и о чем там на самом деле думает мне неведомо.

Ли к моему пробуждению уже не спал – одетый и готовый к новому дню, он задумчиво смотрел на стоящие на столике круассаны и мой термос со взятым с собой чаем. Завтрак зовет и манит!

– Доброе, – махнул я ему рукой. – Я быстро, – подхватив «мыльно-рыльное», пошел приводить себя в порядок.

– Доброе, – успел бросить мне в спину Ли.

Когда я вернулся, в стаканчиках дымился чай, а круассаны так и остались нетронутыми. Силен духом мой друг!

– Выспался? – спросил он меня.

– И неплохо! – честно ответил я. – Ехать на поезде было хорошей идеей – после самолета немного штормит, и нужно время, чтобы прийти в себя.

Пацан просветлел:

– Я тоже отлично выспался. Повезло нам с Первым классом.

– Повезло, – согласился я, и мы принялись за завтрак.

Гонконг подавлял – в небеса устремлялись башни зданий, улицы казались тесными из-за обилия людей и транспорта, здешние китайцы казались на контрасте с «материковыми» какими-то особо суетливыми и дергаными. Капитализм душит, надо полагать. Влажная жара прекрасно дополнялась запахами еды из многочисленных забегаловок и лотков, вбирала в себя запахи табака и сотен немытых тел.

– Хостел найдем вечером, – пообещал я Ли, когда мы на последнем издыхании выбрались из переполненной электрички и направились к открытому корту, окруженному небольшими, но, несмотря на это, полупустыми трибунами, на котором и пройдет важнейший для меня экзамен. Важнее Гаокао, потому что там на кону стояло всего лишь будущее, а здесь – целая мечта.

Недвижимость в Гонконге настолько дорогая, что давным-давно вошла в сборник современных легенд человечества, и придется из экономии пожить в набитой людьми комнатушке с четырьмя ярусами кроватей – и это еще неплохой вариант.

– А давай переночуем у моего отца? – удивил предложением друг.

– Он что, в Гонконге живет? – выпучил я на него глаза.

– Здесь, – кивнул он. – В Пекине у нас пельменные и Макдональдс, а здесь – кое-какие другие дела, за которыми он должен присматривать все время. Он будет рад, – поспешил заверить меня в успехе нахождения в гостях у родителя.

– И я буду рад, если, конечно, ты сначала спросишь у него разрешения, – на всякий случай подстраховался я.

Незваный гость хуже татарина.

– Конечно я спросил, прежде чем приглашать тебя! – обиделся Ли.

– Извини, – покаялся я. – Волнуюсь просто.

– Есть о чем, – покивал он. – Смотри, зеваки смотрят, – показал пальцем на окружающие стадион и погружающие его в тень высотки.

Гонконгцы, словно им нечего делать в будний день, и впрямь смотрели из окон и балконов. Примерно из одного из десяти – остальные все-таки заняты чем-то полезным.

– Бесплатное шоу нравится всем, – не стал я их осуждать.

У входа на стадион мне пришлось показать на экране смартфона подтверждение оплаты взноса и предъявить присвоенный системой регистрационный номер. Сканер «пропикал» куар-код на моем экране, и мне выдали бейджик и расписание. Сегодня – отборы, поэтому играть мне придется два матча. Ли сказал, что он тут просто поболеть за меня, и его пропустили без проблем и даже без прохода через рамку металлодетектора – здесь ее попросту нет, настолько всем плевать на ITF-ы.

Как я ни крутил головой, ни одного знакомого лица мне не встретилось – неудивительно, здесь же «нонеймы» или относительно молодые дарования, которые пытаются таким образом набить очков. Я – как раз в их числе. Вон там смуглый пацан сидит с не менее смуглой, дорого одетой тетенькой. То ли Таиланд, то ли Индия. А здесь – вообще тройка европейцев студенческого возраста, приехали с мыслью «легких очков» заработать, в пух и прах «размотав» не славящихся теннисом азиатов. Остальные участники – по большей части местные, и уверен, что среди них есть жители одного из окружающих домов, которые на этом корте в качестве досуга время от времени и играют.

– А снимать можно? – спросил Ли, когда мы устроились на трибуне для участников и их сопровождающих.

Собственно только она одна и занята почти полностью.

– Можно все, кроме как отвлекать участников, подсказывать им и вообще общаться любым способом – и словами, и жестами.

– Понял! – «расписался» под списком правил Ли. – Налить тебе воды в бутылку?

– Буду благодарен, – протянул я ему кружку-термос, опустевшую за время нашего пути от вокзала до корта.

Друг ушел за водой, а я принялся настраиваться на игру. Корт с покрытием «хард», этакая золотая середина между «быстрыми» и «медленными» покрытиями. Идеально для игроков средней руки – такая поверхность обеспечивает равномерный и предсказуемый отскок меча. Мне подходит. Ветра пока нет, но через две игры, когда настанет моя очередь играть с европейцем, все может измениться.

Вытянув ноги, я откинулся на спинку трибуны и прикрыл глаза. Мир и покой.

Глава 4

Пялятся, собаки такие. Щерятся нехорошо так, ехидно. Понять можно – вышло этакое чучело в футболке и шортах непривычного для большого тенниса формата, в руке – дешевенькая «тройка» вместо нормальной ракетки, а у всех вокруг – комплекты по три-пять разных ракеток от уважаемых производителей. На ногах – кеды «Ванс», которые хороши для прогулок по городу, а совсем не для беготни по корту. Словом – колхозник во всех смыслах этого слова!

Уровень игроков в двух первых матчах почти наполнил меня оптимизмом – три четверти учеников Ивана, за плечами которых годик-другой тренировок, разделали бы первую четверку как бог черепаху. Но обольщаться и расслабляться нельзя – они, в отличие от меня, хотя бы регулярно играли, а у меня даже нормальной тренировки не было.

Сторона корта здесь роли не играет – окружающие высотки надежно закрывают от солнца. Мы с соперником – немец, Макс Кляйн, двадцатилетний русоволосый кареглазый «ариец» ростом мне по переносицу, в хорошей физической форме, как, впрочем, и все здесь – отдали должное спортивному этикету, пожав друг другу руки, он едва слышно фыркнул на мою горе-ракетку, и жеребьевка наделила его правом подавать.

Попрыгав, я встал в стойку и положился на воспоминания и опыт Ивана. Соперник подал в правый квадрат корта. Очень хорошо подал, и мне едва удалось отбить мячик. Я, блин, вообще деревянный! Соперник с нарочитой вальяжностью ударил по мячу, понимая, что этот удар мне не отбить. Понимал это и я – благодаря опыту Ивана. Тем не менее, я честно попытался добежать до угла корта – чисто опыт набрать.

– 15-0! – зафиксировал очко судья.

Ухмылки «настоящих теннисистов» стали еще шире – сочли меня совсем негодным, и готовятся повеселиться, глядя как немец обыгрывает меня «всухую». Нафиг, не буду больше по сторонам глазеть и отвлекаться – есть только я, корт и соперник, которого очень сильно хочется выиграть. Последнее – тоже нафиг, потому что продиктовано личной антипатией и реваншизмом. Я приехал сюда выиграть турнир, а не кого-то конкретного. Спортивная злость и азарт, идите сюда!

– 30-0!

Да, я проиграл еще одно очко, но остался доволен – мячик мы с соперником гоняли добрые полторы минуты, и этот раунд дал мне очень много: словно мешавшая мне и во время тренировок, и сейчас «задержка» между отданными опытом Ивана командами и реализацией их моим телом стала меньше. Я начал предугадывать действия соперника, считывая движения его ног, корпуса, рук и даже головы.

Увы, этого недостаточно – я просто не успевал воспользоваться результатами наблюдений, и через три минуты полетов мяча через сетку это сказалось.

– 40-0!

Будем надеяться, что соперник от желания выиграть гейм «всухую» пожадничает и ошибется, но рассчитывать на это нельзя – нужно становиться лучше самому, а не полагаться на чужие ошибки.

Краем глаза зацепив трибуны, я увидел скорбное лицо Ли. Даже смартфон убрал, чтобы не фиксировать на видео мой позор. Улыбнувшись, я изобразил на лице недоумение – «чего приуныл-то? Щас все будет!» – и приготовился хотя бы «размочить» счет в первом гейме.

В пару прыжков – Иван так не мог, его ноги были короче! – добравшись до левого угла корта, я отбил мяч «форхендом». Инстинкты русского тренера подсказали бежать вперед и вправо, но я слишком долго думал, и поэтому вместо реализации шанса заработать очко, пришлось в последний момент отбивать мяч «смэшем». Пока мячик летел к алчно глядящему на него сопернику – теперь ему нужно только попасть, и отбить я никак не успею – в моей голове иерихонской трубой взревел Иван:

«Меня здесь вообще нет, малолетний дебил!!!».

Опешив, я даже не стал утруждаться попыткой добежать до просвистевшего по противоположному моему концу корта мяча, переваривая свалившееся откровение. В самом деле – я же не шизофреник! Никаких голосов в голове и тем более – потусторонних сущностей, в моей голове нет и никогда не было! Ну поймал неведомым образом слепок чужого жизненного опыта, ну и что? Это же не «пассажир» в моей голове. Нет никакого «Ивана» – это я сам себя приложил. Какая еще нафиг «задержка между приказами Ивана и их реализацией»? Это я сам вижу и понимаю, что и как делать. Какая нафиг «непривычная для Ивана антропометрия»? Это – мое тело, мои, блин, руки и ноги, и, пусть и без тренировок, но я к них привык настолько, что могу как заправский культиватор стоять на камне одной ногой под струями водопада! Надо будет попробовать, кстати, но эта мысль сейчас не нужна. Короче – зачем я пытаюсь разграничивать «моё» и «не моё», если я – это я, и содержимое моей головы в полном моем распоряжении? Нашелся тут буддийский монах. К черту – у нас тут зона повышенного почитания Конфуция, а значит нужно перестать рефлексировать, открыть душу миру пошире и словить от этого полнейший покой.

Когда я подбросил мяч – в этом гейме подачи на мне – в голове и теле словно что-то щелкнуло, и мешавший мне раньше «пинг» – тоже мне, компьютер нашелся! – испарился.

– 15-0!

Соперник и впрямь поверил в свою полнейшую доминацию, и откровенно удивился скорости, с которой поданный мной мяч ударился о его половину корта и благополучно врезался в сетку, защищающую трибуны. "Эйс" – очко с подачи, без касания мяча ракеткой соперника.

«Просто повезло» – примерно так я расшифровал мелькнувшее на лице немца выражение. Прав – действительно повезло, но не конкретно сейчас, а глобально: три десятка бонусных лет довольно полезного жизненного опыта и набор прикладных навыков на дороге не валяются!