Павел Смолин "Ван Ван из Чайны 2"

«Это какой-то турнир? Есть ссылка на онлайн-трансляцию?»

«Какой красавчик!» – а вот и девочки подтянулись, что весьма приятно.

«Гонконг, да? Подстилки капиталистов!».

Последний коммент открыл ящик Пандоры, и под видео воцарился его величество Политический Срач, в котором очень чужеродно смотрелись комментарии с поддержкой меня любимого. Пролайкав со своего аккаунта с соточку комментариев – приоритет отдавался конечно же девочкам, я не забыл проявить гражданскую сознательность, лайкнув десяток комментариев политических – тех, где не призывали к массовым казням гонконгцев, а рассуждали о происках западных империалистов. Я не радикал, а просто люблю Китай и Партию.

На этом путь завершился, и мы отправились на корт.

– Спасибо, Ван, – неожиданно поблагодарил Ли.

Настраивающийся на игру я – сегодня всего один матч, и хорошо, а то руки болят – не сразу понял, что он имеет ввиду:

– За что?

Уперев от смущения глаза в асфальт, друг ответил:

– За три с половиной тысячи друзей во френдлисте, за лайки с комментариями, за то, что позвал меня с собой, за экологические продукты там, в Цинхуа…

Я с трудом подавил смешок – ох уж эти «экологические продукты»!

– …И вообще – за всё, – закончил Ли, лицо которого к этому моменту стало не отличить от помидора с нашего деревенского огорода.

– За дружбу не благодарят, – улыбнулся я ему. – Мне с тобой весело, а тебе – со мной. Зачем что-то еще? Но раз так хочешь – спасибо и тебе, один в Цинхуа и здесь я бы впал в депрессию и разнылся как девчонка!

– Ты-то? – хохотнул Ли.

– А что я? Я же не железный! – хохотнул я в ответ.

На трибунах оказалось раза в два больше народу, чем вчера. Верно это было и для балконов. Обрастаю фанатами! Что ж, по возможности немного покрасуюсь, оно и для видео полезно. Глядишь, и обломится какой-нибудь рекламный контракт. Хотя бы так сказать «бартер» – вы мне шмотки, а я так уж и быть их надену, если качество подходящее будет.

По расписанию я играл третьим. Гудящие руки и желание поберечь ракетку перевесили любовь к тренировкам в реальных условиях, поэтому соперник-швед был обыгран всухую, к огромной радости трибун и жителей окружающих домов. Увы, «покрасоваться» сознательно не получилось, потому что сама судьба заставила подошву моих «Вансиков» лопнуть от совсем неподходящим им нагрузок, и за пару подач до выигранной игры мне пришлось взять тайм-аут. Повезло – как раз нечетный гейм впереди, и за отведенные регламентом полторы минуты я успел перемотать горе-кед пластырем, который взял с собой для перевязки рук и подмотки ручки ракетки.

– Отличный хайлайт! – прокомментировал Ли, когда я вернулся на трибуну с победой.

Хорошо, что ночевку и «трансфер» предоставляет старший Хуэй, потому что иначе пришлось бы оставить в Гонконге все мои деньги, а так можно позволить себе кроссовочки.

– Не знаешь, где здесь какой-нибудь рынок с отборной китайской обувью юаней по двадцать? – спросил я друга.

Глава 6

На рынок мы не пошли – отыскали на карте в смартфоне торговый центр с обувным аутлетом. Мой размер ноги для Китая не слишком привычный, поэтому я питал вполне оправданные надежды что-нибудь найти.

– Слушай, если у тебя проблемы с деньгами, я мог бы подарить тебе нормальную обувь, – предложил Ли, когда мы ехали в машине.

– К нормальной обуви я не привык, – улыбнулся я. – Видишь, как «Вансы» убил, а я в них и месяца не отходил. Благодаря тебе и твоему отцу мне не надо платить за жилье, еду и транспорт, а значит получится купить нормальные кроссовки – ты уже сделал для меня очень много, и я за это благодарен, Ли.

Пацан или принял мою отмазку про неумение ходить в нормальной обуви за чистую монету, либо сделал вид, чтобы не обижать мою гордость. В любом случае результат достигнут.

– Давай сфотографируем перемотанный кед, – предложил он. – За твоим участием в турнире следит много людей – запостим фотографию с ни о чем не говорящей надписью, и до появления видео все будут лихорадочно обновлять страничку и сыпать догадками.

– Офигенная идея! – оценил я.

Ли попросил водителя остановиться, мы вышли во влажную жару, друг вручил мне айфон, я сел на лавочку и сфотографировал свою ногу в «залатанном» кеде с разных ракурсов, чтобы запостить сразу коллаж – так же прикольнее.

«Сегодня меня постигла утрата» – такую подпись мы сочли подходящей. «Попёрло» сразу – такое ощущение, что людям вообще нефиг делать, кроме как отслеживать посты на моей страничке.

«А надо было покупать оригинальные «Вансы»» – это какой-то чудак, не верящий в то, что Его Величество Бренд может порваться. Бан.

«Ты что, отпинал соперника? Как неспортивно!».

«Вот она, вся суть дорогущей обуви – она рвется так же, как и любая другая».

«Так ты выиграл или проиграл?».

«Лучше сфотографируй себя полностью, красавчик». Ой, девочки, ну хватит – я же смущаюсь!

Неплохо скоротав время чтением комментариев, мы добрались до торгового центра, прошлись по первому этажу, миновали фудкорт на втором и вошли в аутлет на третьем. Да, уважаемые продавцы, у меня на ноге перемотанный пластырем кед, и вы в полном праве как бы невзначай следить за тем, чтобы я ничего не спер. Так, «Асиксы»… Да что так дорого?! Кто кроме меня в Китае сорок четвертый размер носит?! Семьдесят долларов, блин! Жаль, но придется искать что-то попроще.

Заметив, что я не тороплюсь уходить от вожделенной обувки, Ли предпринял новую попытку:

– Давай купим, Ван. Не подумай, что я хвастаюсь, но мне правда это совсем ничего не будет стоить. Ты не любишь быть в долгу, но разве ты не кормил меня настоящей экологичной едой последние дни и не собрался делать так дальше? Она всяко стоит дороже кроссовок!

– Прости, – с улыбкой покачал я головой. – Пожалуйста, не обижайся и пойми правильно – я хочу заработать деньги сам. По крайней мере – первые свои деньги. Старт для меня важнее всего, а ты и так очень много для меня делаешь. Позволь мне немного пострадать сейчас, чтобы в будущем, когда разбогатею, я мог рассказывать окружающим истории о том, как много страданий и лишений перенес – это добавит мне фанатов.

Ли от отмазки немного офигел, но не обиделся, явив на лице отражение мысли в духе «странные они, эти китайцы».

Миновав стеллажи с другими «буржуйскими» брендами, мы добрались до залежей отечественной обувки. ANTA… Вроде ничего такие, приглядимся внимательнее. Эти заточены под баскетбол, а я очень неудачно решил с этой игры соскочить туда, где все зависит только от меня. Как эгоистично и не по-китайски, Ван! Еще баскетбол, баскетбол, баскетбол… А эти вроде ничего – похожи на «Асиксы», стоят всего четырнадцать баксов и размер как будто мой. Что ж, примерим. Сидят неплохо. Попрыгаем. И впрямь неплохо! Разбег, резкая остановка… Да не переживайте, уважаемые продавцы, товар выдержал нагрузку.

– Берем! – вынес я вердикт, убрал обновку в коробку, и мы пошли на кассу.

Обменяв кроссовки на гонконгские доллары – ох уж это «одна страна, две системы» – мы пошли к выходу, даруя продавцам облегчение на лицах. Наконец-то подозрительный нищеброд свалил, унося в коробке порванные «Вансы». Не выкидывать же – они вообще-то дорогущие, и я их по возвращении в Цинхуа аккуратно заклею, чтобы неспешно бродить по кампусу.

На фудкорте Ли тоскливо посмотрел на блинную, поделившись приятным воспоминанием из детства:

– Бабушка водила меня в музыкальную школу, и после нее мы каждый раз заходили в блинную.

По тебе заметно, ага.

– Давай я дома блинов пожарю, по секретному бабушкиному рецепту, – решил я сэкономить деньги.

– А ты умеешь? – разохотился Ли.

– А чего там уметь? – пожал я плечами и перевел тему. – А на чем ты играл?

– На баяне, – удивил ответом друг и раздраженно поморщился. – Пустая трата времени, никогда мне не нравилось, но бабушка считала, что образованный человек обязательно должен ходить в музыкальную школу, а отцу на мои желания всегда было плевать.

– Мой чуть не запихнул меня в аграрный колледж и хотел, чтобы я стал деревенским старостой, – для приличия поругал отца и я.

– Взрослые странные – вечно пытаются засунуть детей туда, где им не место, – горячо поддержал меня Ли.

– Хотят как лучше, но забывают о том, что «лучше для них» не всегда то же самое, что «лучше для детей», – покивал я.

Ругая старшее поколение, мы вернулись в машину и снова зарылись в смартфон. Ажиотаж в комментариях набирал обороты, и это замотивировало Ли приняться за монтаж видео.

«Братец, если ты снимешь в Цинхуа то, о чем мы просили, мы не станем говорить родителям о том, что ты непонятно чем занимаешься в Гонконге», – пиликнул «Вичат» сообщением от близняшек. Не утаить шила в мешке, но я особо и не пытался.

«Не «непонятно чем», а участвую в турнире по теннису. Уже прошел в четверть финала», – ответил я.

«То есть можно рассказать об этом даже бабушке Кинглинг?».

Представив в голове разговор с оторванной от отдыха на благодатном Хайнане бабушкой, я поморщился и ответил:

«Я ей сам расскажу. Когда выиграю».

«Донгмэи говорит, что мама почти вернулась из магазина».

Шантаж! Мама точно сразу же растреплет всем, кому только можно!

«Хорошо, как только вернусь, поснимаю свою голову на фоне Цинхуа», – смирился я с поражением.

«А еще выиграй турнир и заведи видеоблог на «Йоку». Не заливая туда видео, ты теряешь много просмотров, а нас не интересует совместная работа с каким-то ноунеймом!» – последовал нагленький, но дельный совет.

Отвечать не буду, но видеоблог заведу – мне особо им заниматься и не придется, мой «медиа-менеджер» Ли займется, раз уж ему понравилось. Так, «создать канал»… Готово. Теперь заливаем вчерашний видос…

– Значит второе видео нужно делать эксклюзивом твоего «Йоку», – выдал другой дельный совет Ли.

Какие все вокруг медийно подкованные! Так и сделаем, а пока постим на свою страницу фрагмент, на котором я лихорадочно перематываю порванный кед во время таймаута, снабжая его надписью «смотрите полную версию там-то и во столько-то». Запостив, я обнаружил в душе азарт – смогу ли я обогнать по показателям своих милых сестренок?

В пентхауз мы вернулись в отличном настроении, и я сразу же занялся обработкой рук – даже щадящая нагрузка вроде сегодняшней нифига заживлению не способствует. Можно идти пугать повара-филиппинца намерением собственноручно напечь блинов.

***

– Я бы разделил блины на две очень условные категории, – излагал я «блинную философию» сидящему за столом Ли. – Первая – блины безвкусные, пригодные для заворачивания в них начинок, – указал на вереницу стоящих на столе упаковок и посудин, часть из которых нашлась на кухне, а за честью в ресторан сходил Кидлат.

– Вторая – блины, обладающие собственным вкусом. Такие можно макать в сливочное масло, сметану или сгущенное молоко – в зависимости от предпочтений едока и выбранного вкуса теста.

– Какие будешь готовить ты? – спросил Ли.

– Неправильно! – заявил я. – У меня руки покоцаны, поэтому готовить будем вместе.

– Так будет правильнее, – согласился друг. – Начинок много, поэтому безвкусные?

– Так, – подтвердил я, вручив Ли глубокую, сияющую хромом миску. – Разбей сюда четыре яйца, добавь одну столовую ложку сахара и засыпь пару щепоток соли.

Друг принялся за дело, а я тем временем присобачил к миксеру венчик.

– Готово.

– Тщательно перемешиваем, – прокомментировал я, запустив чудо техники. – Так, теперь мука… Просеивать не нужно – она сильно элитная. Два стакана будет достаточно. Сыпь потихонечку, чтобы равномерно перемешивалось.

При помощи друга взбив тесто миксером до однородной массы, я добавил немного растительного масла и перемешал снова, не забыв подлить молока из бутылки. Сковорода на плите к этому моменту нагрелась, и я капнул на нее растительного масла, размазав силиконовой кисточкой.

Зачерпнув теста половником, вылил на сковороду и немного покрутил утварь, чтобы тесто растеклось равномерно.

– Пузырьки – это важно! – указал Ли на лопающиеся на поверхности пузырьки.

– В России говорят, что первый блин всегда комом, – заметил он.

– Нам не грозит, – хохотнул я и перевернул блин лопаткой. – Смотри какой румяный получается.

– Выглядит отлично, – согласился друг и заурчал животом.

– Тоже голодный как собака, – признался я. – Начнем с рыбы?

– Начнем! – согласился Ли и снял крышку с блюда. – Нормально нарезано? – спросил моего мнения о вышедших из-под рук ресторанного повара красных слабосоленых ломтиках.

– Завернется, – одобрил я и перекинул блин со сковороды на тарелку, тут же вылив новую порцию теста.

Где-то в недрах пентхауза едва слышно «дзынькнул» лифт.

– Я не знал, что он приедет, – поморщился Ли.

– Кто? – уточнил я.

– Отец, – поморщился пацан еще сильнее. – Извини за это.

– За что? – неподдельно удивился я. – Это же хорошо – разве не интересно узнать мнение настоящего мастера кулинарии о наших блинах? – припомнив, что Ли об отце мне почти не рассказывал, предположил. – У вас сложные отношения, да?

– Сложные, – вздохнул он и поспешил заверить. – Нет, так-то ничего такого, я его люблю, а он любит меня, и мы почти не ссоримся. Вообще почти не разговариваем, – последняя фраза прозвучала совсем тихо и сопровождалась отведенными глазами.

Переворачивание блина совпало с появлением на кухне приветливо улыбающегося, худощавого невысокого смуглого мужика, в котором чувствовалась примесь не-китайской крови. Морщины на лице, крашенные в черный цвет волосы, дорого выглядящий костюм и блеснувшие камешками и металлом из-под рукава наручные часы завершали образ преуспевшего в жизни и из-за этого не желающего уходить на заслуженную пенсию бизнесмена.

– Добрый день, отец, – «включив» китайский язык, Ли шагнул родителю навстречу, и они пожали друг дружке руки.

– Добрый день, многоуважаемый Хуэй Личжи, – поклонился я, тоже перейдя на китайский. – Огромное вам спасибо за приют, машину и еду.

– Друзья моего сына – мои друзья, – благожелательно кивнул хозяин жилплощади. – Не пригорит? – с улыбкой кивнул на плиту.

– Пригорит, если я не помешаю, – улыбнулся я в ответ.

Одобрительно хмыкнув, старший Хуэй кивнул сыну садиться, уселся на свободный стул сам и спросил:

– Мука, молоко и яйца?