Однако Руди встречает меня вполне довольным и счастливым. Он даже, кажется, пушистее стал, чем был: значит, идет на поправку.
– Ты как? Все еще дуешься на меня? – я подхожу ближе и ставлю свечу на полку.
“Спина не болит и крыло поднимается”, – как-то по-своему отвечает на вопрос Руди.
– Это значит “нет”? – улыбаюсь я.
“Нет”, – говорит сов и издает урчащий звук.
– Ну и прекрасно. А это для выздоравливающих, – я отдаю кусок мяса Руди.
“Если взлечу – сам искать еду буду”, – гордо заявляет мне сов.
– Только не в доме, прошу тебя, – севшим голосом говорю я. – Дракон не должен о тебе знать… Вот долечишься – и полетишь на свободу.
“Еще я драконов не боялся”.
Руди бросает на меня недовольный взгляд, как будто говорящий: “Так просто ты от меня не отделаешься”. Надеюсь, я его неправильно поняла. Потому что он-то дракона может и не бояться, а вот я…
Ранка на спине птицы действительно почти затянулась, и когда я мазала второй раз, Руди даже не дернулся. Наверное, больше и не потребуется.
Еще некоторое время болтаю с совой, а потом поднимаюсь к себе. На удивление не замечаю полоски света из-под двери кабинета: неужели дракон уже ушел спать? А я-то думала, ему вообще сон не нужен.
Казалось, он как в старом стишке про работу: “От работы дохнут кони, ну а я бессмертный пони”. Только, конечно, Роувард совсем не пони. Точно не с его размерами.
И вообще, он все больше вызывает у меня вопросов. Даже то, что он, получается, мне поверил сегодня? А если я ему расскажу о своих подозрениях по поводу того, кто устроил весь этот спектакль? Прислушается ли?
В задумчивости поднимаюсь к выделенной мне комнате, освещая путь сильно коптящей свечкой.
А ведь мне же даже почти оправдываться не пришлось, доказывать что-то. Самой смешно от того, как я ляпнула про проверку на предмет невинности. Вот отчаянная! А если бы он и правда…
– До сих пор не спится, Марика? – раздается позади меня низкий, отдающий вибрацией в груди голос Роуварда.
Глава 17
Вздрагиваю, разворачиваюсь и отшатываюсь в сторону, прижимаясь спиной к двери. А ведь я почти дошла! Почти уже была в комнате! Как же он неслышно подкрался.
– Я хотела… Хотела выпить воды, – голос дрожит от испуга.
– Интересно, где? – Роувард делает шаг ко мне, оказываясь близко настолько, что между нами – только свеча в моей руке.
Пламя отбрасывает пляшущие блики на лицо дракона, подчеркивая его высокие скулы и мужественный подбородок, но при этом добавляя его виду опасности.
– На… кухне? – произношу я и уже в этот момент понимаю, что нет, ответ неверный.
– Ты у меня спрашиваешь? – он поднимает бровь, немного насмешливо глядя на меня.
Мотаю головой и боюсь дышать. И даже не потому, что мне страшно от близости этого дракона. Его терпкий, чуть горьковатый аромат наполняет легкие и… безумно нравится.
Я и подумать не могла, что просто от аромата может замирать сердце, а в голова – кружиться.
– В чем еще ты меня обманываешь? Пожалуй, мне все же стоит проверить, насколько правдивы слова о твоей невинности, – говорит дракон и опирается рукой на дверь. – Ведь так?
А вот теперь мне становится не по себе. Чувствую, как леденеют пальцы, и делаю судорожный вдох.
– Я… – начала, думая, как оправдаться.
Но Роувард не дает договорить: он прикладывает палец к моим губам и аккуратно проводит по ним. Его взгляд в свете пламени становится непроглядно темным. Таким, что по моему телу пробегают мурашки, а следом за ними – волна жара.
Я пропала…
– Если ты говоришь “а”, – хриплым шепотом произносит дракон и касается тыльной стороной пальцев моей щеки, скользя к уху, – будь готова, что придется сказать “бэ”.
Роувард заправляет локон мне за ухо, а потом медленно спускается кончиками пальцев к основанию шеи.
Если я и хотела что-то сказать, то теперь спроси меня – я и имени своего не назову.
– Но главное – никогда не ври мне, Марика, – заканчивает дракон и опускает руку, нащупывая ручку на двери.
Он нажимает на рычажок и легонько подталкивает дверь так, чтобы она открылась. Из-за того, что я опиралась спиной на дверь, начинаю падать, но Роувард успевает подхватить меня за талию так, что даже пламя не сбивается.
– Доброй ночи, Марика. И не оставляй непотушенной свечу, это опасно, – убедившись, что я уверенно стою на ногах, дракон отпускает меня и делает шаг назад, скрываясь в полумраке.
Пульс грохочет в ушах, а коленки подгибаются. Закрываю за собой дверь, отмечая, что чуть дальше по коридору захлопнулась дверь Роуварда. Еле-еле дохожу до кровати и медленно опускаюсь на нее.
Да он издевается! Этот драконище мало того пугает, еще и издевается надо мной!
Но, получается, мне не показалось. Он чувствует, когда я вру, а когда… недоговариваю. Доверяет ли? Вряд ли. А если узнает настоящую причину, по которой меня, то есть Марику, сюда отправили, то…
Впрочем, все, что мне нужно сделать – успеть узнать, как снять метку до того момента, когда мне придется врать по-настоящему.
Делаю глубокий вдох, закрываю глаза и задуваю свечу. Уже в темноте скинув платье, я заваливаюсь на кровать и решаю, что сегодня перед сном я читать не буду. И так нервов ни на что не хватает.
Утром, к моей радости, дракон запирается в своем кабинете и не требует меня к себе на завтрак. Ни в качестве угощения, ни в качестве развлечения. Поэтому завтракаю я у Марты под теплые и душевные разговоры, и настроение улучшается.
– Опять его величие в кабинете заперся, – качает головой Марта.
– Ну он же сюда не отдыхать приехал, – пожимаю плечами. – И, наверное, его все устраивает.
Но Марта неодобрительно смотрит на меня:
– Устраивало бы, не ходил бы такой хмурый, – она заваривает какую-то траву в чай и оборачивает чайник полотенцем. – И со сном у него явно проблемы.
– С чего ты взяла?
– Глаза у него… грустные и усталые, – пожимает плечами Марта. – Гложет его что-то и беспокоит. А, Улька, вот, отнеси его величию чай.
Горничная как раз заглядывает к нам на кухню, но при просьбе Марты округляет глаза:
– Ох… Да как же это я к нему?
– Просто. Чай с легкими травами: мятой, пустырником, валерианой. Даже если пить не будет, даже аромат и то хорошо для него будет, – кухарка впихивает Ульке поднос с чайничком, чашками и свежим, ароматным круассаном.
Горничной приходится согласиться.
– Марика, я сегодня ничего не успеваю, Клотильда уже и так устала на меня кричать, – вздыхает она. – Поможешь в холле пыль вытереть? Там меньше всего!
Соглашаюсь, забираю у Ульки палку с длинными пушистыми перьями и ухожу в холл.
Если бы за окном было солнечно, то наверняка пыль было бы видно гораздо лучше. Но там снова хмурый день. Я протираю перьевым пипидастром массивную раму какого-то мрачного морского пейзажа, на котором тяжелые свинцовые волны разбиваются о скалы.
Улька, пробегая мимо, шепчет “спасибо” и скрывается где-то на втором этаже.
Напеваю себе под нос, почти шепотом: “Все выше и выше, и выше…” Песня сама всплыла в памяти, наверное, как напоминание о прошлой жизни. Двигаюсь в такт мелодии, чуть пританцовывая.
“Летит рыжий бром к небесам…” – голос становится чуть громче, когда я перехожу к напольным часам в самом углу, у лестницы. Они тикают размеренно и важно, будто отсчитывают такт. Бронзовый маятник поблескивает, когда я стираю пыль с лакированного дерева.
“И кто этим бромом подышит…”
Пробегаюсь пипидастром по подоконникам и намеренно подальше обхожу дверь кабинета, где закрылся дракон. В тишине отчетливо слышно тиканье часов и… что-то еще. Кажется, шаги? Нет, показалось.
“Туда же отправится сам!” – торжественно заканчиваю припев, и тут в кабинете что-то с грохотом падает, а до меня доносится тихое бухтение.
Не успеваю я испугаться того, что своей песней как-то помешала Роуварду, как снова раздается грохот, но уже с другой стороны – со стороны флигеля. За грохотом следует громкое уханье, хлопанье крыльев, и из коридора в холл влетает Руди.
Черт. Это дракон точно слышал!
Глава 18
Сердце уходит в пятки, когда я вижу, как, словно в замедленной съемке, тягуче открывается дверь кабинета, оттуда выходит дракон, а прямо на него, размахивая своими красивыми крыльями, летит сов.
“Главное, чтоб сразу голову не свернул”, – мелькает в голове мысль. Может, хоть даст объясниться, и тогда Руди успеет вылететь?
Движения Роуварда на фоне всего этого кажутся молниеносными: он быстро вскидывает руку и на лету ловит птицу, смыкая на ее теле свои длинные сильные пальцы.
“Свернет”, – думаю я и ахаю.
Но нет, дракон держит крепко, но не слишком, так, чтобы не повредить тонкие птичьи косточки. Руди, похоже, даже испугаться не успевает, когда оказывается в своеобразной клетке из пальцев.
Роувард подносит сову к лицу, внимательно рассматривая. А Руди удивленно-шокированно хлопает своими большими глазами.
“Не смотри на меня так, большой злой дядя”, – произносит сов, а вслух раздается только уханье.
Дракон поднимает брови, словно… Словно он понимает Руди?
– А ты у нас, значит, маленький, но храбрый совенок? – спрашивает Роувард.
“Ты меня слышишь?” – еще больше выпучивает глаза Руди и поворачивается ко мне, чтобы еще что-то спросить.
Но я едва заметно мотаю головой, чтобы он не сдал меня дракону. Я не хочу, чтобы дракон знал, что я понимаю сову. Мало ли что там взбредет в драконью голову…
К счастью, Руди понимает намек и отворачивается:
– Еще и не простой совенок, – усмехается Роувард. – Как интересно… И почему я даже знаю, откуда ты в доме?
Его взгляд тут же оказывается на мне, а я тушуюсь. Как будто сделала что-то плохое, а меня устыдили. Но я же плохого не делала! Поэтому расправляю плечи и собираюсь отстаивать свои права, но мне не удается это сделать, потому что в холл выходит Клотя.
Не просто выходит, она победно вышагивает:
– Ох, ваше величие! – она делает наигранно возмущенный взгляд. – Я правда не ожидала такого! Она… – Клотя делает паузу, как будто споткнулась. – Марика притащила в дом птицу! Это ж как надо было…
– Это моя сова, – перебивает ее ледяным голосом Роувард.
Он помогает Руди усесться на своем предплечье. Учитывая когти совы, дракону должно быть больно от того, как они впиваются в руку, но тот даже вида не показывает.
– Ва… ша? – только и выдыхает экономка. – Какая… прекрасная птица. Просто… замечательная.
Лицо Клотильды бледнеет, видимо, от осознания того, что в этот раз она точно не в дамках. Она переводит на меня растерянный взгляд, в глубине которого тлеет желание отыграться, а потом снова смотрит на Руди.
– Но… Почему?
– Почему я его держал там?
“Я летать не мог”, – подсказывает дракону сов.
– Подлечить его надо было, – с хитрым прищуром отвечает Роувард. – А я должен перед вами отчитываться? Или вы птиц не любите?
– Люблю, – сипло отвечает Клотя. – Очень хорошая птица.
В этот момент “замечательная” птица срывается в руки Роуварда, взмывает под потолок, делает там пару кругов, очень метко… гадит на плечо Клотильды. И только после этого с чувством полного удовлетворения возвращается к дракону.
– К деньгам, наверное, – с кривой улыбкой и откровенной брезгливостью в голосе произносит Клотя.
– Вы уже хотите расчет? – удивленно спрашивает Роувард.
– Нет-нет, – закашливается экономка. – Я, пожалуй, пойду.
Шурша юбками, Клотя скрывается на лестнице, ведущей в кухню.
– Ты знаешь, – медленно произносит дракон, глядя на Руди, но обращаясь явно ко мне. – Просьба не врать точно так же относится к моменту недоговаривания, Марика. Откуда эта сова?
“Руди”, – поправляет дракона птица.
Роувард только кивает.
– Он… Случайно влетел в окно флигеля, когда я там была, – признаюсь я, раз уж дракон не предпринял никаких кардинальных мер, почему бы и не рассказать? – Он был слаб и не мог летать. Я… Помогла, насколько смогла.
– Он? Почему ты думаешь, что это он? – задает каверзный вопрос Роувард.
