– Его скоро принесут, – успокоил я его и окинул взглядом все увеличивающуюся толпу на трибунах. – Вероятно, задержка связана с неожиданным наплывом большого количества гостей.
Лисины закивали.
– Это так. Мы точно не ожидали увидеть сегодня столько знакомых лиц.
Именно это время выбрал Шольц с группой своих подпевал, чтобы подойти ближе и произнести:
– Бешеный Пес стал Хладовым! Подумать только! До этого момента он сражался на клинках лишь с такими же безродными или с безмозглыми монстрами и почему-то посчитал себя непревзойденным мастером!
Окружавшие Шольца бывшие однокурсники тут же рассмеялись, а я, заметив, как нахмурилась Ульяна Романовна, понял, что они мешают ей настроиться на бой.
– Да, точно! – сказал кто-то. – Что это за жалкий род? Почему они берут к себе кого попало? – Компания вновь рассмеялась, а на назревающий конфликт стали обращать внимание и другие.
Услышавшая это Ольга разозлилась, и от нее разошлась волна холода, которая еще больше развеселила парней. Остановив дернувшуюся было наследницу, я сделал несколько шагов вперед и, улыбнувшись, направил на весельчаков тень «вуали страха» – всего лишь неполноценную версию техники, так как полагал, что им хватит и этого.
Оказался прав.
Миг – и девять парней, включая Шольца, рассредоточились и сформировали защитные заклинания.
Вокруг нас тут же установилась гробовая тишина, и я произнес:
– Господа бывшие однокурсники, по всей видимости, стали забывать, почему дали мне весьма говорящее прозвище и не мешали доучиться в центре подготовки. Мало того, они еще посмели оскорбить род Хладовых. Ну ничего. Я могу помочь каждому из присутствующих осознать его ошибку.
– Гордей Романович, – холодным тоном обратилась ко мне графиня, – считаете это необходимым?
– Да, – ответил я, ощущая, как внутри меня просыпается жажда убийства. – Я не намерен слушать оскорбления в адрес рода Хладовых.
Видимо, по нашей связи графиня что-то ощутила и, приподняв подбородок, добавила:
– В таком случае делайте что должно!
– Благодарю.
Повернувшись, я кивнул Ульяне Романовне и обратился к напряженным парням:
– Я вызываю на дуэль вас всех. По очереди. Сегодня. Алексей Владимирович, надеюсь, вы вновь окажете мне честь стать моим секундантом?
Лисины переглянулись, и тот, к кому я обращался, ответил:
– Если не возражаете, то пять человек я возьму на себя, а остальных – Арсений Владимирович.
– Если он согласен оказать мне честь.
Второй из братьев довольно кивнул, и я, прекратив действие техники, уточнил у недавно смеявшихся бояр:
– Такого вызова будет для вас достаточно? Или необходимо каждому бросить в лицо перчатку?
Публика на нашей части арены взорвалась громким гулом голосов, а пришедшие в себя бояре разозлились.
– Да что он себе позволяет?! Что за фокусы! Да мы его сейчас прикончим!
К ним подошли оба Лисиных.
– Господа, прошу вас, давайте отойдем в сторону и выясним детали предстоящих боев.
– Да пусть он меня сначала пройдет! – хорохорился бледный Шольц, но в его глазах я видел страх.
– Ты что, думаешь, что справишься хотя бы с одним из нас? – не могли успокоиться аристократы, которых я только что знатно опозорил перед собравшимися.
– Не думаю, а знаю! – твердо ответил я. – Знаю, что те, кто не принесет извинения графине Хладовой за оскорбление рода, сегодня же умрут.
– Ха-ха! Неудачник! Ты просчитался! Это ты нас вызвал, а значит, я выбираю бой на магии! Посмотрим, что ты можешь показать! Это тебе не клинок! Но ты сначала попробуй пройти барона Шольца! Он пояснит тебе разницу между Бешеным Псом и родовым боярином!
Услышав слова о бое на магии, другие парни тоже приободрились и позволили Лисиным отвести себя в сторонку.
– Считаешь, что это правильный выбор? – с сомнением в голосе уточнила графиня.
Я повернул голову в ее сторону.
– Конечно. Нет необходимости больше скрываться. Сегодня вы раскатаете Каменева в блин, и враги рода об этом прознают. Они поймут, что рано сбросили вас со счетов.
– А ты? – уточнила Ульяна Романовна. – Может, будет лучше, чтобы они о тебе не знали?
– Узнают в любом случае и будут считать, что раз вы преподнесли им неприятный подарок, то другие Хладовы будут тоже не столь просты. А раз так, то нужно добавить нашему роду немного мрачной репутации, чтобы все недовольные закрыли поганые рты, а враги стали бояться. Кроме того, всю свою силу я демонстрировать не буду – для этих слабаков столько и не нужно.
Вскоре появился старший Лисин, который довел до Ульяны Романовны правила дуэли и добавил, что Каменев желает бой до первой серьезной раны. Все же Ульяна Романовна просчиталась – барону не захотелось прослыть убийцей старушек.
В мыслях всплыло имя Родиона Раскольникова, но я не стал разбираться, что к чему, и обратил внимание на арену, куда на лифте спустилась готовая к схватке графиня. Дежурные маги тут же подали энергию в накопитель, который сформировал защиту, а судья с микрофоном еще раз предложил сторонам примириться.
Получив отрицательные ответы, он еще раз повторил правила поединка и объявил о начале боя.
Раздался звук гонга, и поднявший руку Каменев тут же атаковал. Однако, к изумлению зрителей, графиня и не думала парировать летящие в нее каменные копья. Вместо этого она чуть довернула корпус вправо и пошла вперед. Эта тактика могла показаться кому-то сомнительной, так как огромные камни проходили в нескольких сантиметрах от хрупкой женской фигуры, но я понимал, что она тоже ощущает опасность. К тому же расстояние между ними было приличным, и тяжелые копья летели слишком сильно, позволяя графине приблизиться к противнику и сохранить силы.
Не добившись успеха первыми атаками, Каменев сменил тактику, а спустя несколько секунд сформировал заклинание и ударил им в покрытие арены. В сторону пожилой женщины словно по дороге тут же устремились поднятые из песка каменные копья, однако та немного ускорилась и ушла и от этого удара.
На зрительских местах стали раздаваться смешки, а раздосадованный очередной неудачей барон двинулся вперед и повторил атаку. В этот раз удар пришелся более удачно. Силы было вложено куда как больше, и дорога из длинных каменных копий оказалась гораздо шире и сформировалась в опасной близости от Ульяны Романовны, но та взмахнула рукой, и сфера холода заставила камни потрескаться и осыпаться.
Такого издевательства барон выдержать не смог и вновь бросил в Ульяну Романовну несколько снарядов, которые та с легкостью отводила в сторону, а затем неожиданно для всех атаковала сама. В Каменева отправилось с десяток ярко светящихся синим «сосулек». Барон выставил каменный щит, но один из снарядов прошел выше и оставил небольшую рану на его правом плече.
– Ах ты! Сама напросилась! – зло рявкнул мужчина, и его рука легла на одно из все еще торчащих из песка каменных копий.
Внутри защитного поля раздался звук мощного взрыва. Десятки тысяч мелких острых осколков с невероятной скоростью разлетелись во все стороны, словно от разорвавшейся бомбы, и подняли огромное количество пыли, заслонившей обзор.
Ольга испуганно вскрикнула, во все глаза уставившись на происходящее на арене, а затем подобные взрывы повторились еще несколько раз.
– Все с ней хорошо! – поспешил я успокоить едва не зарыдавшую Ольгу, так как чувствовал, что на арене был сильный всплеск родовой магии, и с графиней и правда все хорошо.
«Ничего себе, – мелькнуло в голове. – Раньше, до ритуала, у меня не было такой чувствительности. Странно, что Ольга ничего подобного не ощущает. В чем же дело? В неправильном ритуале? Его необычном результате? Или в моей предыдущей жизни, в которой я имел большой опыт в манипуляции энергией? А может, бонус от крови Хладовых и силы Морозовых?»
Ответа на эти вопросы не было, и я продолжил пристально следить за дуэлью, а в это время опытная графиня нанесла удар, и разошедшаяся в сторону Каменева волна холода сформировала толстый слой льда и поглотила весь камень на арене.
В следующий миг Каменев вновь попробовал забросать приблизившуюся графиню заклинаниями, но та отклоняла их бросками каменных глыб, а затем резко сжала кулак, заставляя лед подняться и сомкнуться вокруг противника.
Барон каким-то чудом сумел его разбить и даже вырвался из плена, но выросшая под ногой ступенька изо льда отправила его вниз, и попытка захвата повторилась.
Каменев попробовал вновь вырваться, однако на этот раз удача была не на его стороне. Ну или, возможно, выбраться лежа оказалось куда как сложнее, чем стоя.
С каждой секундой количество льда вокруг Каменева увеличивалось, а внутри ледяной тюрьмы не прекращались яркие вспышки и попытки сбежать. Несколько раз после особо сильных ударов по льду расходились трещины, однако графиня с легкостью восстанавливала их целостность.
В тот момент, когда изнутри ледяной тюрьмы перестали доноситься признаки магии, секундант Каменева выбросил белый флаг, и судья скомандовал:
– Стоп, хватит!
Ульяна Романовна опустила руку, и ледяная тюрьма перестала наращивать толщину.
– Гхм, ваше сиятельство, – крайне уважительным тоном обратился судья к графине, – не могли бы вы организовать проход к вашему сопернику? Нам необходимо проверить его состояние.
Ульяна Романовна холодно кивнула, и в ледяной горе появился проход к окровавленному телу Каменева.
– Победу в дуэли одержала графиня Хладова, – безэмоциональным тоном произнес судья, а Ульяна Романовна уже направилась к лифту.
Поднявшись вверх, она приняла поздравление и посмотрела на меня.
– Кое в чем ты прав, Гордей. Они должны знать и бояться. – Затем, повысив голос так, чтобы нас слышали зрители, она добавила: – Теперь дело за тобой. Убей Шольца. Остальным наглецам можешь оставить жизнь, но только при условии, что они принесут мне официальные извинения.
– Будет сделано, ваше сиятельство, – ответил я и нашел взглядом стоящего неподалеку егеря, который наконец принес мою саблю.
ГЛАВА 4
Передав своим секундантам новые условия поединков, озвученные графиней Хладовой, я принялся наблюдать за тем, как оперативно возвращают арене ее привычный вид. Разбитые глыбы льда уносили, а затем превращали каменную крошку в мелкий песок.
Не прошло и десяти минут, как порядок был наведен, и ко мне прибыл сначала Лисин, который провел краткий инструктаж, а затем и секундант Шольца с судьей, те проверили, что у меня нет амулетов и усиливающих зелий. Саблю мою они тоже изучили, но как-то быстро и без огонька.
В конце проверки, перед тем как я вошел в лифт, судья произнес:
– Гордей Романович, считаю своим долгом напомнить вам, что дуэль происходит только на клинках. Магией в подобных поединках пользоваться запрещено. Артефакты арены настроены таким образом, чтобы своевременно распознавать жульничество, и пойманный на этом нарушитель покроет свое имя позором.
Гунт, секундант Шольца, неприятно рассмеялся.
– Если молодой человек и является магом, то весьма посредственным. За несколько месяцев обучения в центре подготовки никто так и не разглядел в нем этот талант. Только лишь…
– Секундант! – резко прервал его судья холодным тоном. – Не мешайте мне выполнять обязанности и вспомните о своих. Подобное поведение для лиц, отвечающих за столь ответственное поручение, недопустимо! За господина Хладова будет сегодня говорить его оружие, как, впрочем, и за барона Шольца.
Молодой человек застыл, лицо его покрылось красными пятнами, однако, к моему удивлению, он ответил сдержаннее, чем я ожидал. Возможно, вспомнил, что судья в подобном заведении априори не может быть слабаком.
– Я лишь посчитал своим долгом предупредить вас о том, что известно почти каждому из здесь присутствующих, и…
Однако судья вновь его перебил:
– Прошу вас впредь не допускать столь резких высказываний и помнить об этике! Этими словами вы можете не только повлиять на эмоциональное состояние дуэлянта, но и на исход поединка. Слишком много достойных магов могло бы остаться в живых, если бы не высказанные в горячке слова их помощников.
Пока судья ставил на место Гунта, я смотрел в сторону Ульяны Романовны, но та отрицательно покачала головой.
«Все ясно. Сегодня и так ожидается слишком много смертей. А весьма осторожная графиня уже успела остыть после горячки боя и, видимо, пожалела о сказанном», – подумал я. В этот момент лифт закрылся и отправился вниз.
Ожидание не затянулось, и вскоре следом за мной спустился Шольц с шашкой в руке. Парень успел переодеться: на нем были удобные штаны, плотная кофта со вставками из кожи монстров и берцы с железными носками. В то время как я просто снял пиджак с галстуком и закатал рукава рубашки. Был уверен, что справлюсь и так.
Судья, как и перед прежней дуэлью, предложил сторонам примирение, а когда мы отказались, объявил о начале боя и ударил в гонг. Мы тут же двинулись навстречу друг другу, и когда между нами оставалось около двадцати метров, бледный от напряжения Шольц вдруг рванул вперед на большой скорости, явно усилив свои движения с помощью духовной энергии.
Судя по тому, что следящие артефакты никак на это не среагировали, а барон ускорился еще сильнее, я сделал вывод, что тоже могу стать быстрее, но не слишком, чтобы не вызывать ненужных подозрений.
А в это время приблизившийся Шольц достаточно умело рубанул шашкой, целясь мне в шею.
Я отметил, как горят торжеством его глаза, как он рад своей неожиданной победе и тому, что все слишком переоценили Бешенного Пса, а затем сделал небольшой шаг назад, крутанулся на месте и вложил в саблю слабый поток энергии.
Опыт и клинок не подвели, и уже спустя миг голова Шольца, на лице которого отразилось удивление, отделилась от тела. И никакие вставки из кожи разломных монстров не помогли.
Услышав, как судья после небольшой заминки объявляет о моей победе, я проследил взглядом за кровью, заливающей песок арены, и под гул непонимающей толпы направился к лифту. Для них все действительно прошло быстро и неинтересно.
«Ну ничего, – пронеслось у меня в голове, когда я подошел к лифту. – Скоро начнется второй бой, и будет интереснее».
Приняв быстрые поздравления от близких, я вернул саблю принесшему ее егерю и дождался очередного появления судьи с взбешенным Гунтом, который едва сдерживался, чтобы не сказать мне что-то обидное.
Вновь краткий инструктаж, но теперь по поводу проведения магической дуэли, и вопрос, заставивший меня поверить в человечество:
– Гордей Романович, по словам вашего секунданта, вы вызвали на дуэль сразу девятерых противников и сочли необходимым заявить о возможности провести все сражения сегодня?
– Все так и есть, – согласился я.
– Несмотря на это, я заявляю, что после первой же дуэли вы имеете полное право на перенос второй на иной день. И в случае необходимости можете им воспользоваться.
Услышав слова мужчины, Гунт еще больше покраснел, но вновь сдержался.
«Посмотрим, сумеешь ли промолчать и после этого», – подумал я и произнес:
– Благодарю за предупреждение. В случае необходимости я обязательно им воспользуюсь, однако все же планирую сражаться со всеми противниками по очереди. И если позволите, в целях экономии времени после боя не буду подниматься вверх. Все, что необходимо, я уже знаю.
– Да как ты смеешь?! Думаешь, ты крутой, раз умеешь махать сталью?! Настоящий аристократ работает магией! А значит, тебе…
– Барон Гунт! – резко оборвал его судья. – Я вынужден вновь напомнить вам о правилах приличия! Еще один подобный поступок, и мне придется сменить секунданта!
– Вам не понадобится идти на этот шаг! – прошипел Гунт. – Ведь следующая дуэль будет для него последней!
Барон ушел, а раздраженный его выходкой судья посмотрел на меня и сказал:
– Если поле арены после дуэли будет в удовлетворительном состоянии и вы обязуетесь не препятствовать наведению порядка, то я не вижу особых проблем. К тому же это действительно сократит время подготовки к дуэлям, а у вас их еще девять.
На последнем слове в глазах судьи мелькнул интерес. Он явно был заинтригован большим количеством противников и хотел понять, справлюсь ли я с ними. Вдруг это просто бахвальство?
