Он все-таки помог мне подняться. Я дернулась в сторону двери, но Зорн направился к тонконогому столику с пустой бронзовой жаровней для обогревающих камней. Вытащив лист, он отложил папку. Внезапно уголок соглашения, зажатого между его пальцами, затлел, вытянулась ленточка серого дыма. Вспыхнувший несмелый язычок мгновенно превратился в устойчивое пламя, и чернеющая бумага начала споро съеживаться.
В смятении я посмотрела на Зорна. На его лице играли тени. Зрачки вытянулись, вокруг радужки вспыхнул тонкий огненный контур.
– Ты маг?
– Ты же об этом никому не расскажешь? – с иронией протянул он, давая понять, что магические способности кейрима для его подданных не секрет.
Слышала, что в двуликих крайне редко пробуждалась магическая сила, но только им подчинялась огненная стихия, гармоничная второй ипостаси. Я выходила замуж за драконьего мага. Интересно, это определение можно считать ругательством?
Пламя доедало лист, в жаровню падал пепел. Когда огонь подступил к кончикам пальцев, Зорн выпустил последний клочок из рук. В воздухе, пахнущем сожженной бумагой, закружился огненный лепесток и упал на дно бронзовой чаши. Пламя потухло.
Владыка повернулся ко мне.
– Эмилия Власова, в конце первого осеннего месяца ты выйдешь за меня замуж согласно условиям нашего уговора?
– Конечно, – медленно кивнула я.
– Да будет так.
По бумажному праху, похожему на невесомые черные хлопья, прошла последняя огненная волна. Магическая сделка была заключена. И никаких «пока смерть не разлучит нас» или, как принято в Авионе, «пока не уйдем вместе в пепел». В пепел ушло подписанное соглашение. По-моему, тоже символичный знак.
Между тем Зорн весьма настораживающе начал расстегивать пуговички на рубашке без ворота. В большом недоумении я следила за его длинными красивыми пальцами. Обнажились ключицы, а он все не останавливался. Не то чтобы меня смущало внезапное оголение, но… все-таки слегка смущало. Каждый день я магические сделки не заключала, но, уверена, раздевания они не требовали.
– В покоях не настолько душно, – заметила я и на всякий случай чуток отодвинулась.
– Мерзнешь? – спросил он, бросив насмешливый взгляд.
– Обогревающих камней твоему дворцу, кейрим Риард, определенно не хватает, – согласилась я, наблюдая, как из-под рубашки был выужен овальный золотой медальон с причудливой резьбой и крошечным замочком на боку.
Зорн снял украшение через голову, небрежно откинул с лица упавшие темные пряди с серебристыми прожилками и отщелкнул крышку. Внутри лежала какая-то записка. Не задумываясь ни на секунду, он вытащил бумажку, словно хранимое сокровище было неважным, и спрятал в кулаке. От плавного движения его руки пепел в жаровне завертелся миниатюрным ветроворотом и аккуратно лег в подставленный медальон. Крышка захлопнулась с едва слышным щелчком.
– Возьми. – Владыка протянул вещицу мне, длинная цепочка свешивалась с его ладони.
Полностью отдать сожженное соглашение, все равно что подписать договор и отказаться от своего экземпляра.
– Себе половину не оставишь? – удивилась я.
– Доверие – мой первый свадебный дар невесте, – мягко улыбнулся Зорн и вложил медальон, еще хранивший тепло его тела, мне в руку.
После того, как владыка ушел, некоторое время я разглядывала медальон и поглаживала пальцем замысловатую резьбу на крышке. Говорили, что равнинные драконы дарили невестам драгоценности и украшения из нефрита, но какой брак, такие и дары. Не то чтобы в добавок к золотым слиткам у меня возникала мысль о каких-нибудь цацках.
Только я надела медальон и спрятала под платьем, как вернулась Ренниса и привела с собой слуг. В покоях началось хаотичное движение. Пустые жаровни наполнили согревающими камнями, в купальне с овальным бассейном вместо ванны нагрели воду, разложили на кровати ночной комплект.
После насыщенного событиями дня и горячего купания я заснула, едва голова коснулась подушки, хотя обычно на новом месте крутилась до рассвета. Разбудили меня громкие голоса в соседней комнате. Кто-то отчаянно скандалил с утра пораньше. Или не с утра… Портьеры на окнах были закрыты, и спальню со светлым ковром на полу окутывал полумрак.
– Я должна ее увидеть! – требовал незнакомый женский голос. – Немедленно!
– Вайрити еще спит, – невозмутимо ответила Ренниса.
Я выбралась из постели, сунула ноги в единственные туфли и, на ходу влезая в халат, направилась в смежную комнату. Гостиная оказалась наполнена солнечным светом. Жаровни накрыли крышками, но в стенах сохранялось тепло.
Уперев руки в бока, перед моей горничной стояла высокая, стройная девица с длинными волосами цвета красного дерева. По виду она была ровесницей принцессе Анне, чуть старше двадцати, да и чертами до смешного на нее походила. Разве что ее высочество была блондинкой. Крашеной. Королевский парикмахер тщательно следил, чтобы так оно и оставалось.
– Приказываю пропустить меня! – грозно воскликнула девица, и внезапно на ее скулах проступили полоски мелких бронзовых чешуек.
– Кейрим сказал, что теперь я подчиняюсь только его невесте, – сурово ответила державшая круговую оборону Ренниса.
– Не пустишь, значит? – цыкнула скандалистка. – Тогда разбуди невесту!
– Уже разбудили, – прокомментировала я, скрещивая руки на груди.
Обе девушки обернулись в мою сторону. Возникла долгая пауза.
– Ты кто? – учительским голосом спросила я.
– Эмрис Риард, – выпрямив плечи, представилась она. – Супруга Ашера Риарда!
– Вайрити, а я говорила, что нельзя вас будить, – начала оправдываться горничная.
Внезапно Эмрис сорвалась с места и, выставив вперед руки, бросилась в мою сторону.
– Сестра! – воскликнула она и, окутав облаком терпких духов, повисла у меня на шее. – Я не поверила, когда Ашер сказал, что похитил тебя по ошибке!
– Ты хочешь поговорить об этом? – изумленно спросила я, хотя мне-то хотелось умыться, расчесать высохшие за ночь волосы и, наверное, вместо кофе выпить чашку настойки пустырника.
Едва заметным кивком я попросила горничную выйти. Та помотала головой, отказываясь меня оставлять наедине с обиженной девушкой. Именно в этот неловкий момент, когда мы активно пытались договориться, Эмрис отстранилась и одарила меня пристальным взором. Глаза у нее оказались зеленые, с коричневыми крапинками. На скулах по-прежнему то проявлялись, то опять исчезали мелкие чешуйки. Видимо, от нервного напряжения проявлялся второй лик.
– Скажи… – начала она, пристально глядя мне в лицо, – та, которую Ашер хотел похитить, красивая?
– Она обыкновенная, – не поведя бровью, соврала я.
– Тогда почему он хотел унести ее в сокровищницу? – сдавленным голосом спросила девушка и разом стало ясно, что сейчас она расплачется. – Ашер сказал, что она носила много золотых украшений. Он за дуру меня держит, да?
– Ашеру лучше знать, почему у него помутилось в голове, – уклончиво ответила я. – Если ты хочешь еще поговорить, то мне сначала нужно привести себя…
Заставив меня прерваться на полуслове, стремительно распахнулись двустворчатые двери. На пороге возник виновник драмы, одетый в темный костюм с серебряной вышивкой на воротнике. Светлые волосы с прожилками мышиного цвета были убраны в гладкий хвост. Лицо грозное, как будто не он напортачил, а его супруга.
Взволнованно причитая, что нельзя врываться с утра в покои к невесте кейрима без стука – да и в любое другое время суток тоже нельзя, – следом за Ашером семенила встревоженная горничная. Кажется, теперь Ренисса тоже остро нуждалась в каплях пустырника.
– Эмрис, мне сказали, что ты отправилась к вайрити Власовой! – прогрохотал он. – Не смей делать ей плохо. Кейрим тебя не простит и в наказание сошлет в дикие леса Блоквера!
Та поменялась в лице, резанула супруга ледяным взглядом и с достоинством проговорила:
– Эмилия, можешь передать этому мужчине, что со вчерашнего дня он мне не муж? Я с ним не разговариваю до конца своих дней, собираюсь вытравить брачные метки и вернуться домой в Хайдес!
Ашер замер.
– Господин посол, – холодно обратилась я к нему на талусском языке, – покиньте мои покои. Вам здесь нечего делать.
– Что ты ему сказала? – спросила Эмрис.
– Попросила выйти, – перевела я на рамейн.
– Не надо, Эмилия, – с достоинством остановила она. – Я сама выйду, а он пусть остается!
Гордо подняв подбородок, она направилась к раскрытым дверям. По дубовому паркету сердито застучали каблуки. Девушка прошла мимо мужа со всем возможным достоинством и исчезла в коридоре. В тишине прозвучали ее удаляющиеся шаги.
– Ашер, – немедленно обратилась я к застывшему послу, – не надо оставаться в моих покоях.
– Я должен принести извинения, – проскулил он и нервно огладил ладонью волосы.
– За похищение ты уже расплатился золотым слитками, – сухо напомнила я.
– А что, разве компенсацию не отменили? – охнул он.
– Нет.
– Она меня точно бросит и вернется домой в Хайдес! – воскликнул Ашер и рванул следом за женой.
Вместе с горничной мы проследили, как он исчез в коридоре. Мимо раскрытых дверей прошмыгнул слуга, с интересом посмотрев внутрь комнаты.
– У драконов не принято закрывать двери? – недовольно спросила я на талусском.
– У нас не закрывают двери, если собираются вернуться, – внезапно на моем родном языке ответила Ренисса, и немедленно стало ясно, почему именно ее отправили прислуживать иноземке.
– А они собираются? – охнула я. – Закрывай немедленно! И на замок запри. Иначе я сегодня не умоюсь.
Однако музыка тишины и спокойствия играла недолго. Точно подгадав, когда я закончу завтрак и поставлю опустевшую чашку с кофе на блюдце, раздался вкрадчивый стук. Мы с горничной настороженно посмотрели на двери.
– Думаешь, вернулись? – спросила я.
– Не открывать? – уточнила Ренисса.
Стук повторился, но деликатность из него исчезла, зато появилась настойчивость. Снаружи тонко намекнули, что не уйдут ни за какие золотые слитки… Ну разве что за золотые слитки.
– Открывай, – смирилась я.
И горничная впустила в покои знакомого господина, вчера устроившего мне демонстрацию собранных по дворцу туфель. Он вошел бодрой походкой и пожелал наисветлейшего дня. Следом четверо слуг внесли два скромных, но до боли знакомых дорожных сундука с бирками на ручках. Именно с этим багажом я приехала на службу в королевский дворец.
– Вайрити Власова, с утра из Талуссии доставили ваши вещи, – объявил господин и суетливым жестом приказал слугам поставить дорожные сундуки прямо на светлый ковер в центре комнаты.
Оказалось, его звали Тиль, он служил смотрителем дворца, «следил за порядком, вел разные архиважные дела и исполнял приказы кейрима». А тот велел во всем помогать будущей супруге, но сначала устроить ей, то есть мне, экскурсию по новому дому. Слово «дом» у меня ассоциировалось исключительно со старым родительским особнячком на Речной улице в получасе ходьбы от академии, но не с драконьим дворцом. Однако спорить я не стала и не отказалась от услуг улыбчивого, разговорчивого гида.
Ренисса осталась разбирать багаж, а мы со смотрителем отправились изучать место, в котором мне предстояло провести следующие четыре месяца. В отличие от резиденции короля Талуссии, где каждая деталь кричала о богатстве, в гостиных и залах драконьего гнезда Риардов не возникало ощущения дворцовой показухи, только сдержанная элегантность, перемешанная с традициями.
Как ни странно, воздух был не сырым, а просто прохладным. В каждом помещении на стойках висели изящные курильницы. Они не дымились, но вокруг витали запахи кожи, смолистого ладана и можжевельника. Видимо, за долгие годы стены впитали запахи благовоний.
Главный зал встречал высокими потолками и витражными окнами, через которые солнечный свет рисовал на дубовом паркете разноцветные тени. Не заметив, что Тиль торжественно распахнул двустворчатые двери в соседнее помещение, я вышла на широкий балкон с высокой, мощной балюстрадой и мраморными фигурами драконов, словно вырастающими из широких перил.
Светило солнце, нежаркое и негустое, каким оно становится в начале осени. Сверху просматривался внутренний двор, выложенный каменными плитками, и крепостная стена, но вид на окрестности открывался чудесный. В полупрозрачных лучах блестело кольцо воды, отделяющее дворец от рассыпавшегося на противоположном берегу города. Дома в нем были каменные и вытянутые, увенчанные черепичными крышами.
– Мы на острове, – встав рядом, пояснил Тиль и вкрадчиво сложил руки в замок. – Дворец с городом соединяет мост, но он на западной стороне.
– Красиво, – вздохнула я.
– С Авионом не бывает постепенной любви. Или влюбляешься с первого взгляда, или не принимаешь до конца жизни, – пояснил распорядитель. – Что вы чувствуете?
– Что наконец согрелась, – честно ответила я. – Почему во дворце так холодно?
– Наш кейрим, ветра его крыльям, огненный маг. Горячая кровь, понимаете? – Тиль посмотрел на меня таким взглядом, словно я должна была проникнуться объяснениями и громко от холода не страдать. – Он ненавидит, когда в комнатах душно.
– Начинает плеваться огнем? – фыркнула я.
– Заставит плеваться огнем вас, – сдержанно поправил Тиль. – Продолжим экскурсию?
Мы вышли в соседней зал и оказались в семейной галерее с многочисленными портретами рода Риард. Развешаны они были парами. Невольно я притормозила рядом с изображениями Ашера и Эмрис.
– Добрачный портрет вайрити прислали из Хайдеса, – пояснил Тиль, видимо, намекая, что он резко отличается по цветовой гамме от остальной экспозиции. – В драконьих землях рисуют портрет, если девушка готова к замужеству.
В общем, с азартом в миндалевидных темных глазах, словно только ждал возможности посплетничать, смотритель рассказал, что Эмрис – дочь советника кейрима южных земель. И Ашер похитил будущую супругу буквально на глазах у ее отца. Скандал поднялся по обе стороны Каменной гряды, отделявшей Хайдес от Авиона, но будущие супруги исчезли на две недели, а вернулись…
– С черными брачными письменами, – понизив голос, заговорщицким тоном проговорил Тиль. – Понимаете? Письмена проявляются, когда молодые становятся супругами в полном смысле этого слова. Только после этого брак считается заключенным.
– Нас с кейримом Зорном тоже разрисуют… вот этим всем? – насторожилась я. – Обручальными кольцами, как в Талуссии, не обойдемся?
– Кейрим – хранитель традиций…
И кажется, у меня к этому хранителю только что появился очередной принципиальный вопрос.
– А где сейчас он? – не особо вежливо перебила я.
– Улетел.
– Но он ведь обещал вернуться?
С блаженной улыбкой Тиль покачал головой и объявил:
– Он ничего не обещал, но к брачному обряду точно будет.
– В таком случае выдайте мне книгу о драконьих традициях. Похоже, я упустила массу крайне важных деталей.
Дворцовая библиотека пряталась за дубовыми дверьми в одной из башен. Узкие лестницы вели между стеллажами из черного дерева, забитыми книгами в кожаных переплетах. Напротив большого камина находился по виду удобный диванчик, на столе в беспорядке валялись свернутые трубочками и придавленные томиками раскрытые карты.
Возле окна стоял одноногий квадратный стол с двумя кожаными креслами. Крышка представляла собой разлинованное поле для игры. На клетках был выставлен миниатюрный замок и крошечные человеческие фигурки из черненого серебра, лежали плашки с чеканными изображениями плавных рек, дорог и крутых перекрестков.
Настольная игра называлась эграмм, что с валлейского переводилось, как «покорение замка», но у нас ее прозвали по-простому «валлейскими шахматами». С настоящими шахматами она, правда, ничего общего не имела.
– Кто играет в эграмм? – поинтересовалась я, с любопытством изучая начатую партию.
