– Или кейримы драконов не чешут языком, а только излагают важные мысли? Тогда сердечно прошу прощения. – Не поднимаясь с кресла, я прижала руку к груди и чуток согнулась в притворном поклоне. – Теплого ветра вашим крыльям.
Воцарилось долгожданное молчание. Скрипя мозгами, я просчитывала комбинации. Противник был грозен, как огнедышащая бестия во второй ипостаси! Он напрочь лишил меня плана построить монастырский двор. Оставалось брать заложников и топить земли. Монетку с символом воды он встретил удивленно изогнутыми бровями.
Из расслабленной позы Зорн вышел и придвинулся к доске. Следующий ход занял некоторое время. Потирая губу, владыка задумчиво разглядывал игровое поле.
– Что мы будем делать с брачными письменами? – спросила я, на всякий случай оглянувшись через плечо. Библиотека, естественно, была пуста. Никто не смел тревожить кейрима с невестой.
Зорн перевел на меня взгляд.
– Разорвем брак и метки исчезнут.
– Но сначала их надо проявить, чтобы было что разрывать, – тихо напомнила я. – Я не подписывалась на такое!
– Будем честными, ты подписалась, – заметил он.
– Давай теперь устроим разухабистую брачную ночь! – пробормотала я по-талусски, и Зорн вопросительно изогнул брови, не поняв ни слова. – Ты сказал, что я тебя не интересую как женщина.
– Ты приписываешь мне слова, которых я никогда не говорил. – Зорн словно издевался. – Я сказал, что твои честь и достоинство рядом со мной в полной безопасности. Магию можно обмануть, Эмилия.
– Вот как… – Я смущенно почесала бровь. – Конечно, ты же маг и знаешь, как обманывать.
Он иронично хмыкнул и сделал хитрый ход, напрочь сбив все планы захватить его замок. Невольно я склонилась к доске и, нахмурившись, начала просчитывать комбинации. Потребовалось довольно много времени, чтобы принять решение.
Библиотека давно погрузилась в полумрак. В светильниках, потрескивая, разгорелись световые шары. На разлинованной клетками доске легли тени от фигурок. Пока я раздумывала, владыка встал, подошел к столику возле камина и налил из графина крепкий напиток.
– Родолесский бренди? – предложил мне.
– Предпочитаю кофейный ликер, а лучше вообще ничего, но ты себе не отказывай, – делая ход, ответила я, хотя Зорн определенно не спрашивал разрешения.
Он вернулся в кресло, опустил бокал возле почти опустевшей шкатулки и без раздумий выставил очередную фигуру на доску. Свободные клетки стремительно заканчивались, и мы приближались к развязке.
– Хочешь пригласить в Авион свою тетку? – спросил владыка, заставив меня замереть с недонесенной до игрового поля монеткой.
Единственная моя родственница, двоюродная тетка Виола, считала драконов истинными варварами, достойными разве что учебников по бестиологии, науке о разнообразной нечисти, обитающей в нашем необъятном мире. Невольно вспомнились ее презрительно поджатые губы и захотелось поморщиться.
– Благодарю, но давай закончим со списком гостей из Талуссии. И отмени приглашение на свадьбу для Дмитрия Горова, – искренне попросила я. – Он начнет злорадствовать, когда я уеду из Авиона.
– Он приложит усилия, чтобы тебя вернуть, – уверенно заявил Зорн. – Ты разорвешь брак с драконом, Эмилия. Ни для кого не секрет, что мы не выносим, когда нас лишают сокровищ, и непременно хотим их вернуть.
– Но я для тебя не сокровище, – выставляя на поле миниатюрного стража, заметила я.
– Твоему бывшему жениху об этом необязательно знать, – хмыкнул владыка и, не задумываясь, сделал ход. – Просто прими этот дар.
– У меня есть выбор?
– Едва ли, – вкрадчиво отозвался он.
За окном окончательно сгустилась темнота, теплый свет магических ламп смягчал резковатые черты Зорна. Уперевшись локтями в подлокотники кресла, он сомкнул кончики длинных пальцев. На руках не было ни одного украшения.
– У нас ничья, – прокомментировала я расстановку фигур в эграмме.
– Вижу, – согласился владыка.
Взявшись за острый шпиль, я аккуратно уложила свой замок на доску и тем самым приняла поражение.
– А это мой первый дар жениху, кейрим Риард…
Внезапно глаза Зорна утеряли человеческий вид: зрачок вытянулся, а вокруг радужки вспыхнул оранжевый ободок. Мгновение, и наваждение прошло. Драконья ипостась вновь надежно спряталась под человеческим обличием.
– Доброй ночи, – попрощалась я и поднялась с кресла.
– С нетерпением буду ждать новой партии, Эмилия, – проговорил он тихим голосом с хрипотцой.
Утром художник нанес последний мазок на мой добрачный портрет и объявил, что работа закончена. Я вздохнула от облегчения, но рано радовалась! На следующий день в покоях появился другой художник и заявил, что кейрим оказал ему огромную честь написать мой добрачный портрет.
– А с первым что случилось? – недоуменно протянула я. – Потеряли по дороге к галерее?
– Очевидно, кейрим посчитал его недостойным, – не особо дипломатично ответил портретист. – В ваших покоях плохой свет.
– Ладно, кто платит, тот и заказывает музыку, – едва слышно пробормотала я на родном языке талусскую поговорку, и Ренисса едва слышано фыркнула, не сдержав смешок.
Новый шедевр, достойный родовой галереи Риардов, создавался в главном зале, через открытые двери которого была видна та самая экспозиция. Я попросила расставить жаровни с тепловыми камнями, чтобы не окоченеть во время позирования, и четыре дня из стрельчатого окна любовалась мокнущими под дождем окрестностями.
Ко мне приходила сваха и рассказывала, как продвигается подготовка к брачному ритуалу. По большей части пока слуги под чутким руководством Тиля отмывали и без того сияющий чистотой дворец. Поставленная мной фигурка замка в эграмме все эти холодные, сумрачные дни одиноко стояла на игровом поле. Зорн не вступал в игру.
– Восхитительный портрет! – закудахтала сваха в самый последний день, изучив работу художника. – Вайрити Власова выглядит на пять лет моложе!
– Благодарю, – ни капли не смутился художник громкой похвалы. – Невеста кейрима достойна самой светлой палитры!
На следующее утро в покои вкрадчиво постучались, и бочком втиснулся худенький юноша. Заметно заикаясь, он представился художником и объявил, что кейрим поручил ему написать добрачный портрет невесты.
Я почувствовала, как неприятно дернулось веко, и осторожно, чтобы не сорваться, пристроила на блюдце чашечку с кофе. Ренисса замерла с подносом в руках, видимо, догадываясь, что сейчас хозяйку разорвет на лоскуты от возмущения. Художник тоже заметил, как невесту перекосило. Он попросил меня прийти в золотую гостиную и проворно сбежал, не вступая в разговоры.
В хозяйское крыло, где и находилась нужная комната, меня провожала Ренисса. По устеленному ковром коридору я не шла, а маршировала и мысленно считала шаги то на одном языке, то на другом. Почти перестала беситься, как столкнулась с кейримом собственной персоной, куда-то направлявшимся в окружении нескольких незнакомых драконов, видимо, советников.
Горничная мгновенно отошла к стене, сложила руки в замок и опустила голову. Советники дружно поклонились и отодвинулись на шаг. Возникло ощущение, что вокруг нас с владыкой образовалось свободное пространство. Здесь, в широком коридоре, я отчего-то остро ощутила, насколько сильно он превосходит меня в росте.
– Что тебя привело сюда, Эмилия? – поинтересовался Зорн, явно не ожидавший вторжения на свою территорию.
– Сюда меня привел добрачный портрет, – изобразив улыбку, ответила я. – Но раз мы встретились, то позволь задать вопрос.
– Не стесняйтесь, вайрити Власова, – согласился он.
– Ты решил завесить моими портретами дворец? – перешла я на родолесский, который всегда считала идеальным языком для претензий. – Чем тебя не устроили два предыдущих?
– Плохие, – спокойно ответил он.
– Емко, – через паузу призналась я. – С другой стороны мы можем рисовать до свадьбы, и портрет все равно будет добрачным. Больше не отвлекаю тебя от важных дел, кейрим Риард. Теплого ветра твоим крыльям.
– Ты вызвала меня на поединок в эграмм, – вдруг проговорил он вместо того, чтобы попрощаться и действительно отправиться дальше управлять дождливым Авионом.
– А ты не ответил, – напомнила я, что фигура по-прежнему одиноко стояла на доске.
– Хочу видеть твое лицо, когда в финале ты перевернешь замок, – явно меня подначивая, пояснил Зорн.
– Или свой замок перевернешь ты, – хмыкнула я.
Третья попытка нарисовать портрет увенчалась успехом! Собственно, от предыдущих двух он отличался разве что реалистичностью. В брюнетку художник меня не превратил, цвет глаз не поменял и пять лет не скосил. Понятия не имею, что владыка узрел в этом портрете, но именно его выставили на треноге в родовой галерее Риардов.
О том, что картина уже в семейной экспозиции, мне донесла сваха. Из любопытства я отправилась поглазеть. В итоге, замерев перед портретом Зорна, продолжительное время изучала лицо будущего мужа с резковатыми, аристократическими чертами. На картине в длинных волосах, распущенных до плеч, были написаны серебристые полоски. Пряди появлялись у всех драконов после обращения во вторую ипостась, цвет для меня оставался загадкой. Возможно, он был как-то связан с драконовой мастью.
– Эмилия, я тебя искала! – прозвучал голос Эмрис, заставивший меня оглянуться через плечо. – Горничная сказала, что ты в галерее.
Стремительной походкой супруга Ашера, заметно загоревшая на южном солнце, пересекала зал.
– Хотела поздороваться и поблагодарить за сладости, – объявила она.
– Ашер сумел убедить тебя вернуться? – мягко спросила я.
– Отец сказал, что некрасиво уезжать перед свадьбой кейрима, – вздохнула Эмрис и кивнула в сторону портрета, с которого этот самый кейрим смотрел прямым, пронизывающим взглядом. – Я только-только из портальной башни. Давай выпьем кофе. Голова после перемещения трещит!
По дороге в гостевое крыло она рассказывала, какая чудесная погода стоит в Хайдесе, теплая и почти летняя. Авион за последние две недели полностью сдался осени и в предчувствии неизбежного увядания стремительно наряжался в золотые и багряные одежды. Прозрачный воздух пах дымом костров и холодным озером. Вода потемнела, в ясные дни покойная гладь переливалась бликами, словно в ней тонули искры остывающего солнца. Окрестности замка были по-колдовски красивы, и я ловила себя на том, что невольно влюбляюсь в местные виды.
За разговорами мы добрались до моих покоев. Внезапно двери раскрылись и выпустили в коридор шеренгу слуг. При виде нас с Эмрис они поспешно кланялись.
– Мы принесли сундуки, – пояснил один из прислужников.
– Какие сундуки? – не поняла я.
– Одинаковые, – не особенно прояснил он вопрос.
Неделю назад я написала экономке, присматривающий за домом в Талуссии, и попросила отправить кое-какую одежду, но не ждала багаж раньше следующего месяца. Посреди комнаты действительно стояли четыре внушительных, совершенно одинаковых сундука с горбатыми крышками и окованными уголками. Складывалось впечатление, что в порыве энтузиазма экономка упаковала даже пылившиеся в кладовке платья, давно ставшие мне маловатыми.
– Ашер свои вещи переносит, – убежденно заявила Эмрис. – Он съезжает из нашей башни.
– Почему он решил поселиться в моих покоях? – искренне озадачилась я.
– Дверьми ошибся, – предположила она.
Учитывая, что Ашер в принципе любил по случаю промахнуться, я почти не удивилась. Но из гардеробной вышла Ренисса и объяснила, что от портного прислали сшитую точно по моим меркам одежду. По приказу кейрима смотритель Тиль лично проверил, чтобы ни одна материя не совпала по цвету со стенными тканями.
– Очень предусмотрительно, – со смешком прокомментировала я.
Видимо, в прошлый раз, когда я красиво сливалась в столовой с обивками, бровью никто не вел, но все запомнили.
До темноты Эмрис оставалась в моих покоях, помогала разбирать вещи и уговаривала примерить украшенные вышивками платья из плотных материалов, сшитые по местной моде. Среди ночи в тишине дворца, готового к приему гостей и шумному веселью, раздался заунывный вой. Я резко села на кровати и не в силах продать глаза прислушалась к воплям. За окном кто-то пел!
Открыв оконную створку, я поежилась от осеннего холода. Как назло, автор ночных рулад сжалился надо мной и заткнулся… В смысле, замолчал. Возможно, потерял голос или наорался и отправился отдыхать. Когда я со звоном захлопнула окно, в высокой дворцовой башне, стоящей напротив, резко потух свет.
На следующую ночь концерт повторился. Вздрогнув, я снова проснулась, соскочила с кровати и рванула к окну. Ветер принес мне хриплое пение на эсхире голосом Ашера Риарда.
– Господин посол! – рявкнула я, высовываясь из окна.
– Кто здесь? – охнул он и, свесившись с подоконника, зачем посмотрел-то вниз. Ветер трепал длинные светлые волосы.
– Конь в пальто! – разозлилась я. Ашер вывернулся в мою сторону. – Ты на луну, что ли, от одиночества воешь?
– Эмрис сказала, что у меня только месяц, чтобы доказать свою любовь! – простонал он. – Я пытаюсь!
– Не давая мне спать?
– Специально выбрал покои, чтобы по ночам до нее долетали любовные баллады. Думаешь, надо ее еще раз украсть? – охотно поделился он новым планом.
– Просто пригласи жену на свидание!
С раздражением, не жалея стекол, я захлопнула оконные створки.
ГЛАВА 4. Без брачных танцев и свадебных полетов
Накануне брачного ритуала дворец ожил. Съезжались гости, и портальная башня гудела от напряжения. После очередного перемещения мебель начинала биться магическим током. Одних владыка встречал лично, другие приходили к нему с поклонами и свадебными дарами.
Невесту по древней традиции никому не показывали, чтобы невзначай не стащили из-под носа жениха прямо перед обрядом. Не представляю, кто решился бы покуситься на будущую жену кейрима, но в предсвадебной суете не участвовала.
Однако покоя не видела даже во сне! С двух сторон меня атаковали Риарды. Сама не поняла, в какой момент оказалась в центре семейного примирения, больше похожего на беспрерывный скандал.
– Ты посмотри на него! – ругалась Эмрис, ворвавшись ко мне в гостиную.
В этот момент я смотрела на портновский манекен со свадебным алым нарядом, расшитым золотой нитью.
– А что не так?
– Он прислал мне цветы! – заявила она возмущенно.
Очевидно, что речь шла не о платье, а об Ашере, всячески доказывающем супруге космическую любовь. Пригласить на свидание собственную жену он все еще не решался, пытался одарить и умаслить. За идеями приходил ко мне, и чем больше старался, тем хуже выходило.
– Какие? – осторожно уточнила я.
– Живые! – воскликнула Эмрис. – Я встретила и отдала корзину с этими цветами прямо в руки. Пусть сам любуется! Лучше бы, как в прошлый раз, подарил драгоценности! Рубины не изменяют.
– И ты их отослала обратно, – ради справедливости напомнила я.
– Рубин был один! – парировала она. – Ненавижу его!
– Рубин? – окончательно запуталась я.
