Кларисса краснеет от злости, но молчит.
А я иду к столу. Я не изучала королевский этикет, да и мне не нужно было, но вести себя за столом умею вполне хорошо. Уж вилкой суп не хлебаю. Но моих умений для аристократического общества не хватает.
Лорд Альзирр и его доченька буквально изводят меня наставлениями. Самой брать со стола нельзя, нужно дождаться слугу. То нельзя, это неприлично. Бокал справа ставят, чтобы наполнили, слева – когда не нужно. Чуть сдвинуть сюда – знак внимания любовнику, а если сдвинуть туда – ищу любовника. Столько правил и знаков – мне этого не запомнить и за год!
– Она нас опозорит, – Кларисса отшвыривает салфетку. – Папа, она не в состоянии запомнить простых вещей!
– Будет учить, пока не запомнит, – жестко произносит лорд Альзирр. – А еще, Кларисса, – он смотрит на меня, – ты должна запомнить, что леди не жрет, как селянка, она ест изящно, медленно и мало.
Ага, особенно если вспомнить, что корсет Клариссы на мне сошелся до конца. Клюет как птичка, да.
– У меня очень быстрый метаболизм, – я беру блюдо с каким-то мясом и накладываю себе добавки, – а еще я спортсменка.
– Кто? – лорд Альзирр сводит брови к переносице. – Звучит крайне неприлично. Что это значит?
– Что мне нужно нормально есть, – я добавляю себе еще гарнир, очень похожий на нашу запеченную картошку. – Иначе у меня не будет сил. Да и платье Клариссы сидит на мне очень свободно.
– Ты сказала, что я толстая? – взвивается Кларисса. – Папочка, она назвала меня толстой! Да я… я… я самая изящная в нашем герцогстве. Во всем королевстве даже!
– Ри, успокойся, – мягко произносит лорд Альзирр, а Марта быстро добавляет на ее тарелку разных вкусностей. – Ты самая красивая, этого никто не может оспорить. Иначе бы тебя не выбрал в невесты сам, – он оборвал себя на полуслове. – Сам он.
– Мне хоть фото жениха покажут? – спрашиваю. – Как я его узнаю?
– Что покажут? – переспрашивает лорд Альзирр. – Я магически вложил в твою голову знание языка, то все равно говоришь непонятные слова.
– Фото. Фотография. Фотокарточка. Портрет, – начинаю перечислять синонимы.
– Портрет есть, – кивает лорд. – Принесут. Конечно, принесут.
– Вот уж не думала, что в двадцать семь попаду в такие приключения, – вздыхаю я.
– Двадцать семь – это что? – теперь вопрос задает Кларисса.
– Лет, – отвечаю. – Мне двадцать семь недавно исполнилось. А что?
– Да ты старая! – Кларисса радостно улыбается. – Двадцать семь – это старость. Мне вот всего девятнадцать. Ты должна нам быть благодарна за возможность выйти замуж. В двадцать семь ты себе приличную партию не сделаешь. Ужас, двадцать семь! – она хватается за сердце.
– Учитывая твой возраст и одежду, в которой ты была, спортсменка – это точно что-то неприличное, – уверенно делает вывод лорд Альзирр. – Впрочем, это не имеет значения. Здесь ты родовитая леди. Марта, подавай чай, мы закончили.
– Двадцать семь, – продолжает закатывать глаза Кларисса.
Я копирую ее жесты: прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу, поднимаю глаза к потолку, голову чуть поворачиваю вбок и наклоняю назад.
– Хватит меня дразнить! – злится Кларисса.
– Я вживаюсь в роль, – отвечаю с самой любезной улыбкой, на которую способна.
– Папа, прикажи ей перестать меня передразнивать! – капризничает Кларисса. Опять надувает губы.
– Хватит, Ри, – обрубает ее лорд. – Пусть запоминает. Ей нужно говорить как ты, двигаться как ты.
– Я так ужасно не машу руками, – фыркнув, задирает нос Кларисса. – Какое-то глупое жеманство. Это отвратительно, – она, растопырив пальцы на левой руки, прикрывает ими глаза.
Зря я в театральный кружок не ходила, сейчас бы очень помогло.
– У нас нет времени на споры, – жестко обрубает возмущения Клариссы отец. – С меня герцогские обязанности никто не снимал, все требует моего внимания. Так что заткнулись обе и заканчивайте трапезу. Дальше будет изучение родового древа. Через месяц невеста должна быть в замке и точка! Ты, – он смотрит на дочь, – поедешь лично, если не будешь обучать своего двойника как следует. Или мне прикажешь обучать ее рукоделию и разным вашим женским штучкам?!
– Н-нет, – дрожащим голосом отвечает Кларисса.
– А ты, – лорд Альзирр буквально прожигает меня взглядом, – очень рискуешь вообще быть стертой с полотна мира. Понятно? Ты мне не дочь, и жалеть тебя я не буду. Поэтому, дорогие мои, все это в ваших интересах. Марта! – рявкает так, что служанка подпрыгивает. – Убирай со стола. Леди желают получать знания.
Марта быстро начинает собирать тарелки. Даже доесть не дала. А лорд Альзирр положил на стол огромный атлас. Украшенный золотом, с красивыми иллюстрациями. Картинки казались буквально живыми.
– Это карта королевства Малингар, – он разворачивает листы в огромную карту. – Это, – тычет пальцем в карту, – герцогство Альзирр, где ты сейчас находишься. Через месяц тебе предстоит отправиться в королевский замок, – ведет пальцем по нарисованной дороге через поля, города и реки, – вот сюда. На Север.
– Почему не в столицу? – у меня появились нехорошие подозрения.
– Потому что в это время года молодой король проводит время в замке Северная роза, – отчеканивает лорд Альзирр.
– Король? – переспрашиваю я в шоке. Мне показалось, что я ослышалась. – Кларисса не хочет выйти замуж за короля? А так можно?
– Нельзя, – задирает нос Кларисса. – Королю нельзя отказать. Если ты, конечно, не принцесса. А я не хочу. Поэтому здесь ты. Через годик будешь свободна, если не родишь наследника.
– Что-о?! – новость за новостью, одна страшнее другой.
– Ничего, – улыбается ехидно Кларисса. – Зелье есть. Не залетишь. Ну или вообще придумай, как мужа до тела не допускать. Голова болит или еще что. Придумай, в конце концов.
Закрываю глаза рукой. Приплыли. Я – невеста короля. Короля!
– Так, погодите, – убираю руку, – а что будет, если обман откроется?
– В твоих интересах, чтобы не открылся, – со скучающим видом отвечает лорд Альзирр. – Итак, замок Северная роза.
Он ударяет по изображению замка пальцем, и картинка становится объемной! Появляется миниатюрный замок со всеми башенкам и окнами, даже черепицу разглядеть можно.
– Королевская резиденция, – продолжает лорд Альзирр, – где проводит свое время королевская семья на зимних каникулах в честь смены года. Сейчас там проживает единственный представитель королевской семьи – Теодор Эдмунд Стенкиль, или Его Величество король Теодор Прекрасный.
Кларисса хихикает, но под суровым взглядом отца старается вновь сделать лицо серьезным.
– По древнему обычаю, если молодая жена не беременеет в течение первого года, то последует развод, – рассказывает дальше лорд Альзирр, – ей выплачивается щедрая компенсация.
– А много уже было жен? – спрашиваю я не из праздного любопытства.
– Альзирры ведут свой род от младшего брата первого из королей, – лорд Альзирр игнорирует мой вопрос, – поэтому мы лишь на ступень ниже королевской семьи. И достаточно знатны, чтобы Клариссе была оказана великая честь.
Ага, настолько великая, что Кларисса рада переложить ее на меня. Есть там какой-то подвох.
– А портрет короля есть? – требовательно спрашиваю. – Может, Красивый – это совсем наоборот?
– Пожалуйста, – лорд Альзирр листает атлас и доходит до портретов королей. Указывает пальцем на последний медальон.
Изображение не очень четкое, понятно только, что король молод и брюнет. Кажется, не урод. Тем более ничего не понимаю! И от этого становится страшно. Кто откажется породниться с королем? Только тот, кто знает, что от этого брака больше потеряет. А что можно потерять? Титул, земли, богатства и… жизнь…
– Посмотрела? – не дождавшись ответа, лорд Альзирр переворачивает страницу. – Вот нашего герцогство. Мы граничим с землями…
Он четко и без единой запинки начинает перечислять соседей, рассказывая о каждой семье. Что выращивают, что продают. Урок географии вперемешку с экономикой все длится и длится. Я совершенно не успеваю ничего запоминать.
Кларисса, рассевшись в кресле с самодовольным видом, получает удовольствие от моей растерянности. А Марта, убрав со стола, вносит корзины с каким-то рукоделием.
– На этом пока закончим, – лорд Альзирр захлопывает атлас. – Завтра ты должна будешь рассказать мне свою родословную без запинки.
– Но там человек сто нужно запомнить! – восклицаю я.
– Сто восемьдесят шесть, – ехидно произносит Кларисса. – И это только прямая линия.
– Я не запомню и за год, – шепчу в ужасе.
– Марта и Ри научат тебя вышивать нашу монограмму, – лорд Альзирр направляется к двери. – И королевскую розу. Это символ правителей Малингара. И твой пропуск во дворец.
– В смысле? – не понимаю я. – Меня пустят во дворец, только если я вышью розу?
– Да нет же, – вздыхает Кларисса. – Ты такая дура. Невесте присылают розу в виде броши. Она волшебная. Вот ее и получишь перед отъездом. А то не пустят, – подленько захихикала она.
– Марта, начинай урок, – приказал лорд Альзирр, и ушел, хлопнув дверью. А я осталась в компании служанки и Клариссы. И обе нехорошо улыбались.
Глава 4
– Садись в кресло, – надменно приказывает Марта. – Буду учить тебя вышивать. Каждая леди обязана уметь вышивать. У настоящей мастерицы стежки мелкие, один к одному. Она может продемонстрировать свои умения, вышивая платки себе и мужу.
– Ну если больше демонстрировать нечего, – пожав плечами, иду к креслу у окна, во втором, поджав ноги, развалилась Кларисса. – Знания там, эрудицию, то можно и платочки.
– Много болтаешь, – язвит Кларисса. Как папенька ушел, так она сразу скинула маску благовоспитанной леди. – Ты – замарашка. Низший слой. Ты должна в ногах у меня валяться за такой шанс.
– Прямо сейчас и упаду, – отвечаю с усмешкой. – Какой шанс? Годик спать с королем? Носить вот эти неудобные платья? Знаешь, мне и у себя было очень неплохо. Ты просто не знаешь, откуда я к вам попала. А я тебе и не расскажу. Мучайся от любопытства. Ведь тебе не узнать, как делать мгновенные портреты, как летать по небу в любую точку мира и прочие занятные вещи, вроде телефонов или компьютеров, – я, довольно улыбнувшись, откинулась на спинку кресла.
Кларисса, поджав губы, пыталась испепелить меня взглядом. Ну и пусть. Я давно научилась не пасовать перевод вот такими. Не собираюсь я от счастья падать этой благодетельнице в ноги.
– Держи, – Марта резко бросает в меня ткань, натянутую на пяльцы. Я легко поймала. – Это иглы, – она открывает футляр. – Ими шьют или вышивают.
– А у нас давно придумали швейные и вышивальные машины, – я кручу в руках пяльцы. – Эти машины могут делать очень быстро очень многое. И не надо часами сидеть, чтобы расшить маленький кусочек.
Про ручную работу, очень дорогую, я рассказывать не стала.
– А какие узоры можно создать, – я закатываю глаза и мечтательно вздыхаю. – Любые. Компьютер любую картинку адаптирует. А в таком, – я потянула за подол платья, – у нас уже не ходят. Это же ужасно неудобно. Да и в моде давно вечерние платья более изящные. И башни из волос не строят. Намного удобнее короткая стрижка.
– Хватит болтать! – Марта так злилась, что, похоже, готова была меня утыкать этими иголками. – Ты слышала приказ лорда?
– Ну так учите! – улыбаюсь я Марте. – А то ты пока только кричишь. Так мы никуда не продвинемся.
– Наглая маленькая дрянь, – шипит Марта. – Король вырвет твой язык за болтовню и дерзость.
– Это мы еще посмотрим, – я дерзко задираю нос. – Может, я рожу ему наследника и стану вашей королевой. Как вам такой поворот?
– Ты?! Королевой?! Аха-ха-ха! – залилась смехом Кларисса. Она даже начала болтать ногами. – Какая из тебя королева? Ты никто. Ни манер, ни воспитания, ни лоска. Не станешь ты королевой. Папочка об этом позаботится, – она ехидно улыбается. – Вылетишь из дворца через год. Наглая выскочка.
– А ты туда вообще не попадешь, – с самым невинным видом замечаю я.
– Попаду, если захочу! – взбеленилась Кларисса. – Это мне прислали брошь! Это меня Чудовище выбрал невестой! – закричала она. – Ой! – в ужасе округляет глаза и закрывает рот ладонями.
Проговорилась, понятно. Это подтвердила и Марта, у которой на лице появился не меньший ужас.
– Чудовище? – переспрашиваю я, прищурившись. – Почему чудовище?
Я вглядывалась в лицо Клариссы, отмечая, как у нее в глазах появляется паника. Сболтнула лишнего, теперь не знает, как выкрутиться.
– Почему чудовище? – повторяю я с нажимом.
– Не твое дело, – первой в себя пришла Марта. – А вы, леди Кларисса, следите за языком! – прикрикнула на болтушку.
Итак, короля еще называют Чудовищем. А такие прозвища на пустом месте не появляются. И хорошо, если это из-за внешности. Может, он на Габсбургов похож. Тогда еще ладно. Ну а если за характер?
Тут же вспомнились разные правители, отличающиеся странными пристрастиями. О-очень хочется верить, что Клариссу приводит в ужас огромный нос или скошенный подбородок. Портрет у меня теперь вызывал большие сомнения. Художник мог польстить королю.
«Пусть это будут кривые зубы!» – взмолилась я.
– Вышивка очень важна для леди, – медленно, чеканя каждое слово, начинает Марта. – Она вырабатывает аккуратность, сосредоточенность и усидчивость. Леди Клариссы, – она обводит нас взглядом, – обе. Взяли вышивку и сели ровно!
– Мне зачем? – возмущается Кларисса. – Я прекрасно вышиваю.
– Чтобы не было времени болтать глупости, – рыкает на нее Марта. – Взяли иглы и нити. Золотую и изумрудную. В монограммах имеют право использовать золотые нити только семьи, состоящие в родстве с королевской. Для остальных – серебряные. Монограмма состоит из двух букв – К и А. Вот ее изображение, – сунув мне под нос лист бумаги с изображением монограммы, Марта отходит на шаг. – Я заказала две сотни батистовых платков и полсотни шелковых. Как раз за месяц успеете их украсить вышивкой.
Ее улыбка была очень коварна. Марта явно гордилась собой. А вот Кларисса приуныла. Уверена, служанка донесет хозяину, что его дочка сболтнула лишнего. Жаль, что быстро опомнилась. Из Марты слова лишнего не вытянуть. Из лорда тем более. Остается провоцировать Клариссу и дальше в надежде, что она выдаст еще что-нибудь.
А пока – вышивание. Я только пуговицы пришивала, ну и мелкие дырки зашивала. Поэтому внимательно слушаю объяснения Марты. Она ужасно ругается, когда я делаю первые стежки. Хочет надавать мне по рукам, но сдерживается. Знает, что я в обиду себя не дам.
Я все пальцы себе иглой исколола, и даже обрадовалась, когда вернулся лорд Альзирр.
– У нее деревянные пальцы, – тут же оболгала меня Марта. – Она не способна к тонкому вышиванию.
– Так научи! – рявкает лорд. – Марта, ты зачем к ней приставлена? Или хочешь в деревню на черную работу?
Марте удалось удержать лицо, но она так побледнела, что стало понятно – в деревню она не хочет.
– Нормальные у меня пальцы, – я помахала пяльцами. – Я эту вашу вышивку в первый раз в жизни вижу. Или Кларисса уже родилась умелой мастерицей?
