– Так часто бывает, – рассудил Юдзи. – Да чего ты упрямишься?
– Потому что там нет оснований для возобновления расследования. В квартире помимо него находились только двое – другой артист и агент, даже тетка та пошла в бар догоняться. Артист с ним публично дружил, из-за смерти Маршалова стал на паузу проект, в котором они оба должны были участвовать, нет никакой выгоды. Агент на нем неслабо зарабатывал, он же был и продюсером многих шоу этого неваляшки. У Маршалова не было никаких конфликтов, он не брал в долг, ничего не употреблял, не замечен в публичных скандалах, не обвешан бывшими женами и детьми… Если спросить «Кому и зачем», будет по нулям. Что я должен расследовать?
– Ты игнорируешь то, что я говорил тебе раньше, – обиделся Юдзи. – Про то, что Никита перед смертью просил о помощи!
– Домыслы твоих хомячков.
Фан-клуб действительно вовсю вопил, что за пару месяцев до смерти Маршалов сильно изменился. Он якобы устал, стал мрачным, нелюдимым, а во время прямых эфиров просил о помощи. Только вот видео с последней вечеринки, на которой он вполне искренне отжигал на танцполе, не тянуло на будни загнанной жертвы.
– Они не мои хомячки. А что насчет матери?
– Она ушла от контакта с журналистами после смерти сына – какое загадочное поведение! – хмыкнул Гарик.
– Никита говорил, что доверяет только матери…
– Ну и что? Она должна откровенничать со всеми подряд по первому запросу? Оставьте несчастную женщину в покое. И меня заодно.
– Я вот не думаю, что так получится уже, – пробубнил Юдзи. – Но постараюсь…
Хотелось сказать, что он это начал – он и закончить должен. Потому что иначе даже анонимность его не защитит. Однако Гарик допускал, что ситуация действительно перешла определенную точку невозврата.
Может, Юдзи действительно не хотел такого. А может, допускал, что детский энтузиазм будет не остановить, и намеренно сыграл очень хитро. В любом случае, это со взрослыми можно договориться. С рыдающими подростками все обстоит намного сложнее: они игнорируют разум как явление, а запугивать их совесть не позволяет.
Когда Гарику впервые подсунули это дело, он был занят вполне официальным заданием от Форсова и не собирался отвлекаться. Но теперь то задание закончено, проблема вышла за грань разумного, и придется как-то реагировать.
– Ладно, – после долгой паузы, потребовавшейся для того, чтобы погасить в себе желание убивать, сказал Гарик. – Я это сделаю.
– Отличный план!
– Не спеши радоваться, будут особые условия и для придурков этих, и для тебя. Первое и главное – они забывают про мой адрес и мою машину. Увижу хоть одну заплаканную мордашку в радиусе километра – и расследование тут же прекратится.
– Ты ничего не увидишь в радиусе километра, – укоризненно заметил Юдзи.
– Я найду способ, поверь мне! Во-вторых, твоя задача – удалить все ролики сегодняшнего перфоманса. Мне все равно, как ты это сделаешь, сколько времени это займет и сколько будет стоить. Если я обнаружу потом хоть одну картинку на эту тему – сворачивается не только мое расследование, но и наше с тобой сотрудничество.
Юдзи старчески прокряхтел что-то нечленораздельное, но спорить не стал. Видно, и сам уже сообразил, что перегнул палку. Это чуть уменьшило гнев Гарика, да и в целом он не видел смысла долго держаться за злость. Раз уж согласился – надо выполнять.
Он не сомневался, что вопрос с лежащими подростками будет решен, но в ближайшее время не собирался усложнять ситуацию, мелькая рядом со своей машиной. Гарик вернулся в квартиру, оформил доставку продуктов, заменившую сегодняшний визит в кафе, и вплотную занялся историей Никиты Маршалова.
Любитель выпадать из окон оказался не так предсказуем, как профайлер предполагал после первого знакомства с его историей. Просто Никита выглядел и вел себя как типичный «кукольный мальчик». И даром что ему исполнилось тридцать три, выглядел он намного моложе, у него был свой стиль, тоже стиравший границы возраста.
Обычно такие персоны – проект чисто продюсерский. Какого-нибудь смазливого паренька выбирают в толпе, а потом всю карьеру ведут за руку, чтобы визжащие от восторга девочки выклянчивали у родителей деньги на очередную его поделку. Но Никита пришел в шоу-бизнес другим путем. Он родился в настолько далеком и настолько крошечном городке, что любой столичный агент запомнил бы название этого места, только если бы его вытатуировали у него на ладони, как шпаргалку.
Сложно сказать, как парню пришла идея стать моделью, как он вообще сообразил, что на внешности можно зарабатывать… Тут, видно, телевизор и компьютер вовремя дали подсказку. В любом случае, Никита решился, прибыл в столицу чуть ли не в товарном вагоне, начал сам бродить по кастингам – и не прогадал.
Он хорошо смотрелся на подиуме: в меру изящный, в меру мужественный. Запоминающийся, обладающий достаточным артистизмом, чтобы делать шоу. Да, это были первые шаги, которые приносили не так уж много денег. Но именно они способствовали новым контрактам и обеспечили Никите роли в кино.
Он, что любопытно, был талантлив. Изначально Гарик не смотрел фильмы с его участием, просто изучил список ролей – сплошь второстепенные появления, ни о чем. Тогда профайлер решил, что причина проста: Маршалов красивый больше, чем одаренный.
Однако реальность оказалась интересней. Никита не был бездарен, напротив, играл он отлично. Его проблема таилась скорее в том, что у него не было громкой фамилии, намекающей на поколения легендарного актерского клана, не было отца с полными карманами денег… Не было ничего, кроме таланта, а это часто неоднозначный капитал.
Похоже, Никита и сам все понимал. Искусственные неудачи он воспринимал с благоразумным смирением, а победам искренне радовался. Он осознавал, что никто не построит ему лифт до самой вершины. Он оказался среди тех, кому придется карабкаться по склону, усеянному острыми камнями и терновником. Он не стенал о том, чего не мог изменить, он просто не сдавался.
Чувствовалось, что он наслаждается своей столичной жизнью вопреки всему. Того, чего ему не хватало в плане наследства, он компенсировал активной работой в соцсетях. Он быстро получил преданную аудиторию, и это сыграло ему в плюс.
При этом нельзя сказать, что он, добившись маломальского успеха, пустился во все тяжкие. Никита был осторожен, особенно с алкоголем. Гарик без труда выяснил, что будущая звезда экранов родилась в семье, где отец чаще бывал пьяными, чем трезвым, и умер в итоге от цирроза печени. Дети алкоголиков порой повторяют их печальную судьбу, но далеко не все. Бывает и обратное: они проникаются таким презрением к спиртному, что употребляют его редко и только по особому случаю.
Это как раз про Никиту. По сути, по-настоящему пьяным он появился перед публикой только в день своей смерти. До этого, если присмотреться внимательней, можно заметить, что на любых светских приемах и вечеринках он держал в руках не бутылку, а бокал, и находился там явно коктейль, каждый раз. Возможно, вообще безалкогольный, а даже если нет… Один коктейль за целый вечер не тянет на алкоголизм.
И на том празднике, который Никита посещал перед уходом в квартиру, он не мелькал возле бара. Он общался с гостями, он большую часть времени провел на танцполе. И вот после этого он отправился в чью-то там квартиру «догоняться»? Картинка упорно не клеилась.
Ну и конечно, были прямые эфиры. Активное присутствие в соцсетях намекало, что Никита должен не только записывать для фанатов видео. Иногда он запускал прямые эфиры, в которых отвечал на вопросы подписчиков. Он не всегда делал запись, стремясь придать ценность живому общению. Но нередко хотя бы часть таких бесед оставалась в Сети, и вот они как раз рассказывали Гарику любопытную историю.
Никита любил жизнь. При всех трудностях, при всех невидимых препятствиях, которые столица подкидывала провинциалу. Он был готов к вызовам и признавал, что его нынешняя реальность все равно лучше прежней. Он выглядел моложе не только за счет природных данных, но и за счет сияющего каким-то наивным, почти подростковым энтузиазмом взгляда, который обычно достается лишь молодым людям и однажды навсегда стирается временем. Никита был от этого далек, он рвался вперед изо всех сил…
А потом он где-то оступился. Это заметили не все, потому что перемены не стали очевидными. Однако от самых внимательных фанатов не укрылось, что еще в октябре обычно бодрый Никита стал казаться вечно уставшим, невыспавшимся, нервным. Он по-прежнему смеялся и шутил, но получалось у него все более натужно и неубедительно. Он делал то же, что и раньше, по привычке. Порой несложно было догадаться, что он мыслями где-то еще, он рассеян, невнимателен… Он как будто угасал, но, когда фанаты спрашивали его о таком напрямую, он ничего толкового не говорил.
И все же Гарик не заблуждался, когда изначально отмахнулся от этой истории. В жизни Никиты не было объективных причин для такого угасания.
Самым очевидным вариантом казалась зависимость любого толка, но это проверили сразу после его смерти. Он был пьян – и не более. Ничто не указывало на долгое злоупотребление, и Никита был абсолютно здоров.
И что тогда, деньги? Юдзи изначально отследил все движение по счетам Маршалова, еще когда предлагал это задание Гарику первый раз. Артист и социальный деятель зарабатывал не очень много, но и не мало, а главное, любые его доходы можно было объяснить. Никакой подозрительной финансовой активности, никакого заработка на стороне. Даже если бы Никита вдруг лишился любой работы, на нынешних накоплениях он уверенно протянул бы год в столице, не снижая аппетиты. Да ему бы фан-клуб надонатил еще на десять лет, судя по гонорару, который они собрали на расследование!
Впрочем, более солидную работу он тоже не терял. Его пригласили на роль ведущего, его график съемок был расписан до весны. У него все было хорошо! Так что о самоубийстве и речи идти не может… Если только не вмешалось какое-то психическое расстройство, но это маловероятно. У такой болезни и симптомы заметные, их сложно упустить в случае с человеком, который всегда на виду.
Так может, его нервозность – действительно результат переутомления? Взял на себя слишком много, толком не отдыхал, и вот результат? Тогда и его внезапную попойку можно объяснить нервным срывом.
Гарик рассматривал этот вариант, пока не добрался до записи последнего прямого эфира, который Никита спонтанно, вопреки своему обыкновению ничего не анонсируя, провел за неделю до смерти. Он старался казаться таким же бодрым, как обычно, но это старание легко угадывалось. Он говорил слишком быстро, смеялся слишком громко. Порой отвечал невпопад, но недостаточно бредово, чтобы это вызвало откровенные подозрения. Да и закончил он прямой эфир внезапно, без обычной благодарности фанатам и прощания, как будто побоялся показать слишком много.
Но Гарика впечатлило даже не это. Никита Маршалов всегда отличался склонностью к активной мимике и жестикулированию, даже в лучшие свои времена. Однако в последнем эфире и это дошло до нездорового максимума: постоянное движение, ни секунды покоя. А главное, если смотреть очень внимательно, можно увидеть повторяющийся жест правой руки. Большой палец на открытую ладонь, потом остальные пальцы накрывают его сверху, образуя кулак. Правда, происходило это быстро, смазано, тут же менялось другим движением, но все же…
Если это не было совпадением, любимец тысяч подростков в прямом эфире показывал жест, который на международном уровне означает лишь одно: мне нужна помощь.
* * *
– Тая, солнце, я не хочу на тебя давить, – проникновенно предупредила мать. Обычно это означало приближение такого давления, которое и опытного космонавта бы запугало. – И, если бы мне было все равно, я бы промолчала. Но я тебя люблю – и как я должна отстраниться от того, что ты себя медленно закапываешь?
Она сделала паузу, ожидая, что Таиса сейчас начнет спорить. Таиса угрюмо молчала. Если бы она не просчитала нехитрую стратегию родительницы, можно было смело растапливать камин дипломом психолога. Но то, что она понимала происходящее, не означало, что она могла остаться равнодушной. Увы, никакой разум и никакой опыт не способны погасить эмоции, тут жизнь милостива только к психопатам.
В первое время после того, как Таиса добилась обучения у профайлера Николая Форсова, ее семейство просто затаилось. Не похоже, что они беспокоились, они наверняка были уверены, что она «наиграется» и отмахнется от этого, уйдет, как уходила из предыдущих профессий – да и предыдущих браков.
Но она никуда уходить не собиралась. Таиса почувствовала: она наконец-то нашла свое место. Да, было сложно, и опасно тоже было. Порой она допускала ошибки, а от воспоминаний о первых попытках наладить контакт с другими учениками Форсова до сих пор мог начаться нервный тик. Однако, вопреки всему этому, у нее никогда не было желания сдаться.
Если Таисе это придавало сил, то семейство тревожилось все больше. С пониманием к ее новой жизненной позиции отнеслась только старшая сестра, да и то не сразу, а когда Таиса помогла ее подруге. Даже Женя порой ругалась на младшую – беззлобно и скорее по инерции. Что уж говорить о родителях, которые представляли для дочери совсем другую жизнь!
В том, что они ее любят, Таиса никогда не сомневалась. Как и в том, что действительно хотят как лучше. Но история человечества не раз доказывала: к самым большим бедам порой приводит родительское стремление творить добро.
Она все равно не собиралась игнорировать родню, но любые беседы о собственном безалаберном настоящем и безрадостном будущем старалась сделать как можно короче. Вот и на всплеск материнской заботы она отреагировала неопределенным «Хм», которое можно было трактовать как угодно.
Не получив вводной реплики, мать все равно не сдалась:
– Я знаю, что сейчас, когда ты увлечена, тебе кажется, что все прекрасно. Мир такой, каким должен быть, а его недостатки ты исправишь. В этом ты похожа на своего папу, тоже человек тонет в работе, упуская ход времени!
Откуда-то с заднего плана донеслось ворчание, намекающее, что отец следит не только за временем, но и за чужими телефонными разговорами. Мама не обратила на его возражения внимания, она продолжила:
– Чем старше ты будешь становиться, тем быстрее полетят годы. Поверь мне, такое лучше усвоить на чужом опыте! И если ты хочешь что-то успеть завтра, начинать нужно уже сегодня. Ты понимаешь, что твоя так называемая карьера – путь в никуда?
Таиса решила придерживаться выбранной стратегии:
– Хм!
– И я уже не говорю про личную жизнь… Слушай, я знаю, как пошло звучит фраза про «часики тикают». Но ты ведь понимаешь, что она появилась не на пустом месте? Ты все время проводишь или с какими-то дегенератами, или со своими коллегами!
Таиса невольно подумала, что Гарик тут уже вставил бы уточнение «или с какими-то дегенератами, или с преступниками». Но мама бы такого не оценила, пришлось промолчать.
У мамы уже была своя священная война:
– Если бы у тебя могли завязаться отношения с кем-то из них, это уже произошло бы. Но теперь, спустя столько времени, можно уверенно сказать, что там у вас только дружба.
– С дегенератами? – не сдержалась Таиса.
– Предсказуемо. И ты как психолог должна понимать, что означает стремление отшучиваться от всего подряд. Но это и правда не телефонный разговор… Когда ты приедешь?
– Не знаю, мам.
– А кто знает? Я ведь говорила тебе: на Новый год мы улетаем! Или ты все-таки готова к нам присоединиться?
– Не смогу.
– Ну и когда мы увидимся? Давай в ближайшие две недели дату назначим! – упорствовала мама.
– Я прямо сейчас не могу вот так планировать.
– Почему?
– Я веду дело.
– О чем я и говорю! Ты совсем погрязла в том, что очень далеко от нормы, и даже не понимаешь, насколько это опасно!
– Все, мам, мне пора. Потом вернемся к этому вопросу.
Мать гневно фыркнула, но вызов завершила сама. Значит, перезванивать не будет, уже хорошо. А ведь Таиса даже не соврала ей, у нее действительно было задание. Профайлер просто не стала уточнять: она взяла это задание исключительно для того, чтобы была уважительная причина не являться на семейные ужины.
Она почуяла неладное, уже когда мать впервые завела об этом речь. Таиса прекрасно знала: бывают просто посиделки, а бывают ТЕ САМЫЕ. На которых давление напоминает пребывание под прессом. На которых она узнает, что часики даже тикают теперь с перебоями, но ничего страшного, совершенно случайно только что в гости зашел чей-то там сын, с которым ее немедленно познакомят… И в клинике отца внезапно есть подходящая вакансия для нее. Можно перестать отдавать свою душу омерзительному профайлингу и зажить достойной жизнью.
Именно тогда Таиса и бросилась к Форсову за заданием. В принципе, она могла бы и соврать… Как будто у мамы есть шанс проверить! Но врать родителям столь радикально Таиса по-прежнему не любила и старалась делать это, только если очень надо. Видно, доносились отголоски детства прилежной девочки. Зато если была хоть сколько-то уважительная причина, смирения у Таисы разом становилось меньше.
Как назло, полноценных заданий прямо сейчас не было. Николай Форсов далеко не каждый запрос принимал, лично уже почти ничем не занимался, да и для своих учеников выбирал только истинный вызов. Когда пришла Таиса, у его жены, Веры, был на почте всего один вариант, который муж уже презрительно забраковал. Но когда Таиса объяснила, что к чему, Вера лишь плечами пожала:
– Хуже от этого точно не будет. Коля просто считает, что это не наш уровень.
– А на самом деле?
– Действительно не наш. Но иногда и простая тренировка идет на пользу.
Дело и правда требовало скорее частного детектива, чем профайлера. На вечеринке, под которую арендовали маленькое кафе, произошло отравление: больше десяти человек оказались в больнице в тяжелом состоянии. Позже эксперты обнаружили крысиный яд в сосуде с безалкогольным коктейлем. Пострадали только те, кто пил оттуда, и, хотя пока смертей не было, врачи опасались делать точные прогнозы.
Дальше все покатилось предсказуемо: кафе закрыли, сотрудников обвинили в недосмотре. По основной версии яд попал в емкость случайно, остался на кухне после того, как травили грызунов. Разбирательство продолжалось, но для маленького заведения и оно было губительным: еще несколько дней простоя, и открыться уже вряд ли получится.
Хозяйка кафе, Марина, настаивала на том, что никто из ее персонала ошибку не допускал, это была диверсия. Ей почему-то казалось, что если такой уважаемый психолог, как Николай Форсов, объяснит это полиции, за дело возьмутся иначе. Когда Марина выяснила, что лично Форсов ничем заниматься не будет, она явно была не рада, но и истерику не устроила. Похоже, она дошла до такого состояния, когда хватаются за соломинку, что бы эта соломинка собой ни представляла.
По пути к кафе Таиса прикидывала примерный профиль преступника – если допустить, что преступник был и это не халатность. Варианта подбиралось всего два.
Первый – это человек, которому нравится наблюдать за физическими страданиями других. При отравлении он как раз получал такую возможность. Скрытый социопат, не замеченный окружающими – это легко, умные социопаты учатся адаптироваться. Судя по тому, что никто из присутствующих не был связан с громкими преступлениями, человек молодой, но не слишком. Он достаточно сдержан, чтобы планировать свои действия, хотя не факт, что он ни в чем не ошибся. Мужчина или женщина? Статистика подталкивает к версии с мужчиной, однако к отравлениям чаще склонны женщины, так что пятьдесят на пятьдесят.
Или это мог быть тот, кого не интересовало отравление как таковое, ему нужно было навредить – или собравшимся людям, или кафе. В вечер трагедии праздник устроили для студентов-магистрантов, ставших участниками международной программы. Через неделю им предстояло лететь на стажировку в другую страну… Такое теперь будет доступно не всем. Ну и кафе пострадало, это очевидно.
Ситуацию запутывало еще и то, что при обоих вариантах преступник мог быть как из числа гостей, так и из персонала.
Кафе по-прежнему оставалось закрытым, но Марина, назначившая встречу, дожидалась профайлера на парковке. Определить возраст хозяйки кафе с первого взгляда не получалось, хотя обычно у Таисы с таким проблем не было. Она успела пробежаться глазами по личному делу Марины, помнила, что той около тридцати пяти. Но сейчас женщина выглядела лет на десять, а то и пятнадцать старше: на посеревшем от усталости лице легко читались бессонные ночи, забытые приемы пищи и литры успокоительных препаратов.
Тем не менее, в истерику Марина не впала, взгляд оставался уверенным. Она даже улыбнулась будущей собеседнице, правда, неубедительно, и этот скромный успех был подпорчен заметным нервным тиком.
– Спасибо, что приехали. В какой-то момент мне показалось, что я из этого болота просто не вырвусь.
– Я вам ничего не обещаю, – вздохнула Таиса. – Хотела бы, но… Пока что ситуация выглядит не слишком обнадеживающе.
– Я знаю. Но я рада уже тому, что началось хоть какое-то движение.
Кафе занимало небольшую пристройку к жилому дому. Вряд ли оно было возведено с нуля, Таиса уже видела такие проекты: в них традиционно располагались магазины. Однако Марине удалось неплохо отреставрировать это место, и смотрелось оно на удивление достойно. Уютно даже… Раньше. Теперь-то нет: с наглухо задернутыми шторами, погасшей декоративной подсветкой и сдвинутой к стенам мебелью.
Марина проследила за взглядом гостьи и криво усмехнулась:
– Это еще ничего, нам только-только убраться позволили! А после обыска совсем кавардак был…
– Нашли источник яда? – уточнила Таиса.
– Ничего не нашли! И не могли. Мы грызунов травили за три месяца до этого! Если бы что-то и осталось, оно бы сыграло раньше… Но ничего не было! А если бы и было, оно бы точно не оказалось в коктейле, он сразу в зале смешивался!
– Что об этом говорит полиция?
– «Разберемся» – но у них всегда один ответ! Только вот я могу не дождаться, когда они разберутся… Вы не представляете, в какой яме я оказалась! А хуже всего то, что кое в чем я все-таки виновата…
– В чем же?
– Камер маловато поставила, – пояснила Марина. – Туда, где могли быть споры с клиентами и еще какие-то трудности… Но весь зал они не охватывали. Так откуда ж я могла знать?!
– Думаю, нам лучше начать с начала.
