Батя такие плести не умеет. И ворковать так, чтоб ребенок светился от счастья – тоже.
Профан ты, батя, одним словом.
Нарезая колбасу на бутерброды, со скепсисом смотрю, как Лиса останавливается в гостиной, любуясь на свои модные косички в зеркале.
Телефон на столе коротко мигает.
Беру его в руки.
Василиса.
– "Она идет к вам за комплиментом. Сделайте комплимент".
Вскидываю удивленно брови.
А дочка, между тем, уже важно дефилирует от одного края кухни к другому, усиленно делая вид, что никаких комплиментов ей от меня не надо.
Чутка тормозит, выхаживая передо мной в очередной раз.
Косится украдкой в мою сторону…
Комплимент, значит, да?
О-кей…
Резко подлавливаю её и поднимаю на руки.
– Ага! Попалась?! Это что еще за красота такая?! – спрашиваю строго.
Лиса тут же смущенно хихикает.
– Где, пу-а? – делает вид, что удивлена. – Покажи! – просит хитренько.
И вертит головой, якобы пытаясь отыскать ту самую красоту.
Ох, актриса, а!
Стучу пальцем по её маленькому носу.
– Прямо напротив! Мадмазель, ваше великолепие просто слепит глаза!
– Моё что-что? – переспрашивает, смеясь.
Глазки у неё радостно горят.
И вот за это я рыжей душу в благодарность продать готов.
– Ваша красивость, мадмазель!
– А-а-а… – тянет дочка, приподнимая плечики.
И снова смущенное "хи-хи-хи".
– Пу-а!
– Слушаю! – бодро.
– Отвези к зевкаву, пожавуста… Я еще ваз хочу посмответь.
Смеюсь, выходя с ней на руках в гостиную.
"Еще раз посмотреть…"
Надо же!
А вот когда батя ей косички плетет, она их так не разглядывает. Только хмурится, пытаясь украдкой всё расплести перед садиком.
А теперь вот – любуется…
Носик у неё все так же важно вздернут.
У меня тут прямо мини-версия английской королевы, не меньше.
Подойдя с ней к зеркалу, слышу за спиной тихие шаги.
Оборачиваюсь…
Василиса стоит, опираясь плечом о косяк двери.
Переоделась в широкие джинсы и в клетчатую рубашку, на голове строгий пучок, на лице – ноль косметики.
И вроде, все стратегические прелести прикрыты, но все равно…
Хороша, зараза!
Лиса тут же величественно делает мне ладонью знак, чтоб я скорей спустил её с рук.
Бежит к ненаглядной своей Василисе.
– Садись… – с энтузиазмом двигает к ней табуретку. – И-са тебе тоже пическу сдевает!
Но тут же тушуется, опуская глаза.
– Е-си можно вовосы твои твогать… – бормочет тихо.
Плечи у неё снова напрягаются.
Смотрит вопросительно на Василису, хмуря брови.
Сжимает кулаки, явно готовясь к отрицательному ответу.
– Можно, заяц – подмигивает ей рыжая, стягивая резинку – Я хочу прическу!
Волосы её тяжелым водопадом падают вниз.
Пышные, густые, просто нереально роскошные!
Раньше в Европе за такие, наверное, сжигали на кострах…
Но теперь подожжённый здесь только я стою.
А вот Лиса моя моментально расцветает.
– Я буду остовожно! Я сичас! – летит в коридор со всех ног. – Я за ващеской!
Остаемся с Василисой один на один. Смотрим друг другу в глаза.
– Она просто говорила, что она некрасивая…
– А, да… – дергает меня внутри.
Это ей внушала мама.
Не словами, нет.
Брезгливого выражения лица было вполне достаточно.
– И что у неё волосы слишком белые. И в садике её дразнят снежным монстром.
– Было такое.
– Вот я и решила…
Киваю, не зная, что сказать.
Просто отворачиваюсь.
Мой речевой аппарат, кажется, временно пришел в негодность от резкого потепления в нашей Арктике.
Не приспособлен он для работы в таких температурах!
Слышу топот туда-сюда по паркету.
Из одной комнаты в другую на максимальных оборотах.
Лиса затихает на мгновение…
– Па!
– А-у.
– А где мой набоу пвинчессы?! – спрашивает требовательно.
"Набор принцессы" – это название детской косметички со всякой девчачьей чепухой.
Недавно ей его купил.
Там духи, помада, блестки…
– В шкафу твоем белом. На самой нижней полке.
– Ага…
Громко захлопывается шкаф…
– Я уже почти....Я бегу-у! – доносится с самого конца коридора.
Летит со всех ног к нам.
– Аккуратно на лестнице! – рычу я.
Но Лиса меня не слышит.
– Па! – в панике растопыривает руки.
В одной ладони у неё расческа, в другой – тот самый набор.
– Сдевай маме чай, пока она будеть у меня на пвическе!
– С лимончиком, пожалуйста, администратор, – скашивает на меня Василиса ликующий взгляд. – И послаще.
Губы мои вздрагивают.
Ладно…
Зашло мне сегодняшнее утро, так что будет вам чай.
– Как пожелаете… – подчеркнуто вежливо отвечаю ей и иду в кухню.
Манеры, Байсаров, манеры!
Пора вспоминать, что это такое.
Иначе сбежит от тебя девочка, сверкая пятками.
И, чую, Лиса моя побежит за ней следом…
