И важно, обиженно топает к выходу.
Оборачиваюсь на психолога, который стоит в дверях своего кабинета.
Взгляд у неё сочувствующий.
И это злит…
Мне, мать вашу, не надо сочувствовать!
У меня нор-р-рмальный ребенок!
– Если у вас не получилось с ней поговорить, проблема не в моей дочери. Проблема в вас.
– Прошу прощения? – удивленно приподнимает брови.
– Если за три сеанса моя дочь подружилась здесь только с диваном, то вы – хреновый специалист!
– Не стоит перекладывать на меня свою ответственность – отвечает холодно. – Вы – не справляетесь.
– А с этим я и не спорю – отвечаю раздраженно.
Но это – уже моя проблема. И сваливать её на ребенка, как делает этот псевдоспециалист, я не стану.
Загрызу любого, кто снова попытается сказать, что с моим ребенком что-то не так.
С ним всё так!
Это просто мир вокруг хреновый.
Всё.
На этом – заканчиваем с психологами.
Взяв с вешалки куртку, иду вслед за своей дочерью.
Пытаюсь взять её за руку. Не дается, размашисто дергая ладонью, и грозно топает дальше, воинственно выставив по бокам локти.
Вздыхаю, цепляясь пальцами хотя бы за её капюшон.
Тиранчик мой доморощенный…
Глава 2 Принципиальная барышня
Припарковавшись у детского сада, выхожу с Лисой из машины.
Ставлю её на землю, тяну руку…
Снова не дается.
Вместо этого цепляется сейчас за мои штаны.
Потому, что вокруг у моей Лисы – злой мир, в котором много опасных монстров и ужасных чудищ, а батя у неё – вместо щита.
Скашиваю на неё хитрый взгляд.
– Чё? – с претензией косит в ответ. – На бвюки твои И-ся не обижавась… – гордо поясняет, топая со мной к садику.
Хмыкаю, глядя на её важно вздернутый носик.
Моя принципиальная барышня…
Обожать!
Надеюсь, свою идею с мамой она скоро забудет.
А вот няня нам нужна.
Притом, срочно!
Последнюю пришлось уволить.
Пятую по счету.
Беру всех с опытом, с рекомендациями, лучших, но Лиса их всех боится.
Тронуть себя не дает после того, как мать ушла.
А если у тебя сегодня будет ночной вызов, а, Байсаров?
Что ты тогда без няни делать будешь?
Оставишь Лису одну в доме или возьмешь с собой туда, где по стенам размазана кровища и в ванной валяется труп?
Зашибись варианты!
Стоит нам подойти к крыльцу, как дочь останавливается и тянет меня за брюки.
– А-у, Патрикеевна?
– Это не Патвикевна! Она с тобой не азговаивает! – обиженно. – Это товаищ Пауковник вызывает.
– Я думал, он на больничном…
– Неть! – сердито.
– Понял, слушаю, товарищ Полковник! – делаю вид, что подношу к лицу рацию.
Лиса – тоже.
– И-ся не хочет в сядик, ма-ёу! И-ся не пойдет.
Вздохнув, сажусь перед ней на корточки.
– Лиса, папа заберет тебя через четыре часа. Всего четыре часа. Ладно?
– Неть… – обиженно смотрит в пол.
– Посмотрим вечером мультики?
Уголки её губ ползут вниз.
– Неть…– всхлипывает.
– Я куплю нам торт. И мандарины! Нужно просто немного потерпеть.
– Неть… – хмурится, теперь уже сама цепляясь за мои руки.
Намертво.
Отчаяние – оно такое, да…
– Не хочу в сядик! Они гово-ят, я монств! Безмамная вонючка! Не хочу-у-у!
Говорят.
Об этом я уже поговорил с воспитателем и мне пообещали, что примут меры.
– Дочь, сегодня ты будешь в новой группе.
Увы, варианта «не ходить» – у нас просто нет.
Я не могу быть в двух местах одновременно. И иногда просто не понимаю, как жонглировать между работой и ребенком.
Мне не хватает времени в этих чертовых сутках!
– Потерпи еще один день, ладно? Завтра у бати выходной – прошу её.
– Не пойду! Неть! – разворачивается, пытаясь удрать.
Но я тут же беру дочь в охапку и заношу внутрь.
А внутри – пытаюсь стянуть с неё куртку, пока она упорно рычит и сопротивляется, пытаясь меня цапнуть.
Но цапнуть не получается.
Удрать – тоже.
– Спасите! Ю-ю-ди! – начинает тогда кричать на весь садик.
Вот жучка, а…
– Лиса! – рявкаю на неё. – А ну прекратила! Быстро!
Ноль.
– Спасите-помогите! А-а-а-а! – орет так, как будто её режут. – Бовьно! Ю-ю-ди! Умиваю! – выгибается в моих руках, откидывая голову назад. – А-а-а!
Родители в ужасе оглядываются на меня. Кто-то даже пытается заступиться за мою Лису, говоря, что я издеваюсь над ребенком. Другие – молча и понимающе стоят в стороне.
И все дружно наблюдают за нашим сольным концертом.
Ор, плач, рычание…
Минута славы, блять!
– Хорошо… – сдаюсь я. – Хорошо! Ладно. Поедешь со мной на работу. Но только сегодня!
Тут же перестает кричать.
Только всхлипывает в ответ тихонько. Во взгляде – явное возмущение.
Мол "и зачем тогда было меня доводить? ".
– Успокоилась? – спрашиваю строго.
Молчит, упрямо глядя мне в глаза.
– Никаких криков на работе. Это ясно?
Хмуро кивает, поджав губы.
– Ну, пошли тогда, цветок жизни! – вздохнув, поднимаюсь с места.
И, да!
Я прекрасно знаю, что нельзя идти на поводу детских капризов.
Но еще понимаю, что здесь ей на самом деле плохо, а я – никак не помогаю. Только все время требую у неё еще немного потерпеть.
И увы, эти просьбы не заканчиваются.
Еду с ней на работу.
Снова держась за мои брюки, дочь топает со мной к отделению. Глаза заплаканные, нос красный, взгляд – до глубокой степени оскорбленный.
– Они хотеви убить Пауковника! – выговаривает мне.
– Я понимаю.
