Читать «Оборотень и ведьма. Дело о сердечной краже» — Ирина Смирнова онлайн
Страница 3 из 4
– Расплылся, как кот на печи, – снисходительно проворчал Игнат. – Теперь твоя очередь, бородач. Кого ты там подозреваешь?
Домовой вдруг съежился, прижимая ложку к животу, будто боялся, что мы ее отнимем.
– Не я… Кикимора с реки видела! Настасья мельникова ночью у храма шныряла. В черном плаще, как ворона…
– Настя? – изумилась я, представив нашу деревенскую язву-зазнайку крадущейся в ночи. – Та, что в город ездила «ткацким премудростям» учиться?
– Она самая! – Домовой закивал так рьяно, что с его бороды посыпалась труха.
Вот уж на кого никогда бы не подумала. Единственная дочь мельника, красивая, капризная, избалованная. Летом куталась в шелковую шаль, вытканную золотыми нитями, а зимой заставила всех деревенских парней искать ее потерянную янтарную брошь.
Но та же Настя каждое полнолуние первой несла в храм пироги с маком. И, сморщив нос, мыла полы в избе больной Марфы-пряхи, потому что Велес велит помогать сирым и слабым.
Никак не получалось представить, что она могла похитить амулет божества, которому поклонялась чуть ли не с рождения. И уж тем более зачем ей могла понадобиться книга Чернобога?
Может, кикимора обозналась или домовой что-то напутал? Или Настя, с ее манией величия, решила, что ей позволено больше, чем другим? Ведь даже нарушая запреты, она свято верила: Велес простит избранную.
– Одно ясно, – буркнула я, когда мы отошли от кузни подальше, – говорить со мной Настя не станет, да и тебе с три короба наплетет, если сразу с лестницы не спустит. Так что мы к ней бабу Груню подошлем.
– Еще чего не хватало! – возмутился Игнат. – Давай сразу всю деревню привлечем друг друга допрашивать!
– Дело хорошее, но труднореализуемое, – ухмыльнулась я, останавливаясь на берегу реки. – Потому как баба Груня ее не расспрашивать станет, а в чай пару капель зелья правды добавит. Дальше уж твоя задача из опоенной девки правду вытянуть. Не подведи…
Мы застыли у кромки воды, где река, словно змея, извивалась между камней. Игнат подкинул в ладони приплюснутый камешек, но так и не бросил – замер, с каким-то опасливым подозрением глядя на меня. Я с размаху поддала по воде носком сапога. Брызги веером хлестнули в его расстегнутую рубаху.
Парень, не ожидавший от меня подобной выходки, замер, разглядывая мокрые разводы на ткани, и внезапно рассмеялся – низко, с хрипотцой, от которой по спине снова побежали мурашки.
– Эх, Милана… – шагнул он ко мне, а я тут же со смехом рванула прочь вдоль берега. – Куда ж ты, ведьмочка?
Юбка хлестала по икрам, камни скользили под ногами, но я уверенно бежала вперед, так как знала тут каждый выступ и впадинку.
– Сдавайся! – Игнат ловко перепрыгнул через валун, отрезав путь к тропинке.
Я метнулась в сторону, но сапог угодил в водоросли. И руки инстинктивно обхватили слишком уж шустрого оборотня за мокрые плечи, когда он поймал меня за талию. Повезло, что не рухнули в мелководье.
– Попалась, – прошептал Игнат, прижимая меня спиной к стоящему в воде гладкому камню.
Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть и уплыть по течению. Наши губы почти соприкасались, а в позеленевших глазах парня плясали солнечные блики.
– Отпусти, – выдохнула я, продолжая при этом сжимать его плечи.
– Боишься? – Игнат, все еще обнимая меня одной рукой, провел пальцем другой руки по моей ключице. – Или боишься, что понравится?
Вывернувшись рывком, я толкнула его в грудь и выскользнула из объятий. Вода хлюпнула под ногами, а самоуверенный нахал рассмеялся, тряхнув серебристой челкой.
– Пошли к бабке, – буркнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Пока не передумала спасать твою сыскную репутацию.
И устремилась в деревню. Игнат неторопливо шел следом, насвистывая. А река звенела за спиной, унося с собой секрет того, что едва не случилось.
Глава 6
Мы подошли к Храму, где меж вековых дубов возвышались резные идолы: Велес с бычьей головой, держащий рог изобилия, Макошь с нитями судьбы в руках, да сам Чернобог, чей лик скрывала тень вяза. Воздух пах дымом от недавнего подношения – горьковатым ароматом полыни и воска.
У крыльца пристройки, увитой хмелем, копошилась баба Груня. Солнце пробивалось сквозь листву, бросая блики на ее выцветший серый платок.
– Бабуль! – крикнула я, подхватывая подол юбки, чтобы не зацепить колючки репейника. – Надо поговорить!
Старушка обернулась, лицо в морщинах осветилось тревогой. Она прикрыла ладонью глаза от солнца, будто пытаясь разглядеть, не принесла ли я новую беду.
– Случилось опять чего? Артефакты так и не нашли? А книгу?..
– Ищем вот, – я успокаивающе улыбнулась, кивнув в сторону Игната, на которого баба Груня косилась с большим подозрением, – и на след уже вышли.
Оборотень, заметив интерес, подошел ближе, засунув большие пальцы за пояс. Даже улыбку на лицо натянул, правда, ответной так и не получил.
– Ох, неужто кто-то из своих? Стыдоба-то какая! – тут же запричитала бабуля, хватаясь за сердце.
Это она еще не знала, кого именно нам в качестве подозреваемого подсунули. Ведь даже у меня внутри все противилось. А это не ко мне раз в седмицу с пирогами прибегают, чтобы и богов ублажить, и меня угостить.
Игнат приподнял бровь, будто спрашивая: «Ну и как ты ее уговоришь?», но промолчал, лишь переминаясь с ноги на ногу. Тень от идола Чернобога легла на его плечо, но он даже не дрогнул – привык, видать, к темным делам.
– В том-то и дело, бабуль! Говорят, что Настасью у Храма ночью видели – надо бы выяснить, с чего вдруг она там крутилась, когда приличным девкам спать положено.
– Настасью? Да иди ты… – замахала на меня руками баба Груня, словно отгоняя саму мысль. Пальцы ее дрожали, цепляясь за край фартука. – Померещилось им! Зачем ей амулет? И уж тем более книга…
– Вот и проверим вечером! – подмигнула я разволновавшейся старушке. – Настя ж сегодня к тебе с пирогами придет? Капнешь ей в чай зелья правды, и все выясним. Мало ли, вдруг не померещилось?!
Прислонившийся к столбу крыльца Игнат хмыкнул, щурясь при этом на солнце, будто разглядывая что-то вдали. Но ясно же, что вслушивался в каждое слово.
– Не дело жрицам Храма зельями соседок травить! Велес за такие штуки в подземный мир ссылает! – накинулась на меня бабуля, неодобрительно косясь на Игната, будто это он был виноват во всех грехах.
Оборотень насмешливо фыркнул, продолжая любоваться неведомыми далями.
– А за неубереженную книгу Чернобога? – использовала я последнее средство, шагнув так близко, что баба Груня от неожиданности попятилась. – Если тьму из нее выпустят, Велес нас всех к праотцам отправит. И тебя первой!
– Ох… – попыталась вяло возразить старушка, но уже поддалась, сутулясь под тяжестью доводов.
– Да не переживай так, – успокоила я бабулю, мягко взяв ее за локоть. – Если Настя невиновна, ничего ж плохого не случится. Все, что узнаем, между нами и останется. А ты можешь вообще прочь уйти – допрос мы с Игнатом проводить будем.
Парень на это хмыкнул, оттолкнувшись от столба, и потянулся, как кот после долгого сна. Его глаза скользнули по идолу Макоши, будто оценивая, не сплетет ли богиня ему новую нить судьбы.
А потом лениво бросил:
– Ладно, раз с зельем все порешали, давайте на время разбежимся? Мне после разговора о пирогах есть захотелось.
– За мышками охотиться пойдешь? – подколола его я и направилась к своей избе.
Но Игнат неожиданно зашагал следом, нарочито громко топая сапогами.
– Эй, ты же есть хотел? – Остановившись, я с любопытством уставилась на парня.
Он лишь пожал плечами и самоуверенно заявил:
– Мышки подождут. Хочу посмотреть, как ведьмочки зелья варят.
В избе пахло дымком от печи и свежим укропом. Разложив на столе пучки зверобоя и чабреца, я принялась толочь их в ступке. Игнат без приглашения уселся рядом, на лавку, подперев щеку ладонью, и внимательно следил за моими пальцами.
– Чего уставился? – буркнула я, не отрываясь от работы.
– Думаю, сколько яда ты туда насыплешь. – Он потянулся к ступке, но получил легкий шлепок деревянной ложкой по руке.
– Займись лучше овощами, городской бездельник, – кивнула я на приоткрывшуюся щель в подпол: домовуня подсуетилась и тут же метнулась тенью за печь.
Оборотень фыркнул, но вытащил в ведре все нужные для супа овощи. Даже помыл их, кривясь от ледяной воды, и почистил вполне умело. Нож в его руках затанцевал: картофель очищался тонкой спиралью, морковь резалась ровными кружками, лук – аккуратными полукольцами.
Может, зря его бездельником обозвала? Даже про зелье на время забыла, залюбовавшись. Ясно же: по дому кое-что делать ему точно приходилось.
– Сыскарю без ножа – как коту без когтей, – подмигнул мне Игнат.
Но едва наши взгляды встретились, я сразу же усердно застучала толокушкой и больше не отвлекалась, пока все овощи не были почищены.
Бульон у меня уже был заготовлен, так что перелила немного в маленький котелок, и мы вместе начали стругать туда картошку, засыпали морковку, лук. Потом я водрузила все это томиться в печь и продолжила заниматься зельем.
– Это по рецепту бабки-шептухи? – Игнат, сидя на лавке, следил за каждым движением.
– По рецепту пращуров, – поправила я. – Говорят, так еще лешие отроков на чистую воду выводили. Если соврешь – язык на три дня примерзнет к небу.
Игнат недоверчиво хмыкнул, а потом внимательно присмотрелся к шатающейся полке у печи. Встал, спросил у меня про инструмент, который ему быстро подтащила домовуня, и через пару минут полка стояла идеально ровно.
– Удобно, – кивнула я, помешивая зелье. – Только не вздумай тут все перестраивать.
– Вот еще… Но мужика завести тебе бы не помешало. – Оборотень, явно довольный собой, смахнул стружку с ладони в печь.
Потом он нарезал вареную говядину тонкими ломтями и хлеб – свежий, с хрустящей корочкой. А я закинула в уже стоящий на столе дымящийся суп зелени.
– Не ожидал, что деревенский суп пахнет так вкусно. – Игнат втянул носом аромат и подозрительно прищурился. – А ты точно не подсыпала туда своей волшебной травы вместо укропа? Вдруг сейчас всю правду про городских баб выболтаю?
– Вот еще, ценные травы на твоих баб переводить, – хмыкнула я. – Это ты у нас сыскарь, все знать хочешь. Мне же надо поскорее амулет и книгу найти, пока беды не случилось. Вот вам, городским, не до богов, одно золото в голове…
Игнат наклонился вперед, упершись локтями в стол. В глазах мелькнула смесь раздражения и вызова.
– А если скажу, что в городе тоже богов почитают? И воры там похитрее ваших Настасий. Но насчет золота ты права: ему у нас многие поклоняются.
И, словно выпустив весь пар, потянулся к кувшину с квасом, наивно решив, что уж там-то точно никаких зелий нет.
Глава 7
После обеда мы вместе быстро прибрали со стола, покидав грязную посуду в корыто, – дальше домовуня сама справится. И тут Игнат решил повертеть в руках бутылочку с зельем, будто пытался угадать, сколько правды в ней поместится.
– Не расплескай, котик, – выдернула я склянку из его пальцев. – А то на тебя не хватит, придется новое готовить.
Игнат насмешливо фыркнул и зашагал следом за мной к Храму. До вечера еще было далеко, но солнце уже бросало багряные блики на резные лики богов. Чернобог, казалось, усмехался из тени. Я даже поежилась, поскорее пробежав мимо идола, зато оборотень прошел спокойно, не вздрогнув.
Баба Груня копошилась у крыльца и, увидев нас, тут же замахала руками:
– Ох, не вовремя вы! Я тут подношения готовлю…
– Да мы ж не поболтать, бабуль. – Я быстро засунула ей в карман передника склянку с зельем. – Три капли, не больше.
Старушка буркнула что-то про «грех да беду», но по новой начинать пререкаться не стала. Игнат тем временем уже присел на корточки, выгнул шею… и в следующий миг на месте парня сидел крупный кот с шерстью всех оттенков серого.
– Красивый, – не удержавшись, похвалила я.
Присела на корточки, подобрав подол юбки, и протянула руку. Котяра слегка наклонил голову, словно сам напрашивался на ласку. Даже потерся о мою ладонь. Шерсть у него была мягкой и теплой.
Улыбнувшись, провела рукой вдоль спины, от головы до основания хвоста. Тут же раздалось тихое, но отчетливое мурлыканье. Сначала это были едва различимые вибрации, но постепенно они нарастали, становясь глубже и насыщеннее. Кот выгнулся дугой, прижимаясь к руке всем телом.
Тогда я почесала ему за ухом, и котяра зажмурился от удовольствия. Его мордочка выражала блаженство, а мурлыканье превратилось в кошачью серенаду. Он терся головой о мою руку, подставляя то один бок, то другой, словно прося еще ласки.
Я продолжала гладить, нежно и уверенно, чувствуя, как между нами возникает странная, почти интимная связь. Как будто Игнат перестал быть дерзким сыщиком и наглым оборотнем, превратившись в милого котика, которому нужно немного тепла и внимания.
Только едва я попыталась убрать руку, милый котик протестующе мяукнул, словно говоря: «Не останавливайся!»
– А характер все тот же, – усмехнулась я.
Но все же погладила еще несколько раз, наслаждаясь мягкой шерсткой и успокаивающим мурлыканьем. А потом встала и щелкнула нахала по кончику уха:
– До вечера, пушистый сыскарь.
Кот фыркнул, махнул хвостом и метнулся под крыльцо, сливаясь с тенями. Лишь зеленоватый блеск глаз выдавал его присутствие.
Вернувшись домой, я быстро нашла, чем себя занять до вечера. И к храму вернулась, когда солнце уже цеплялось за верхушки сосен.
На пороге пристройки, прижимая к груди корзину с пирогами, уже стояла Настасья. Шелковая шаль сползла на плечи, открывая толстую тугую косу.
– Милана! – фальшиво улыбнулась Настя. – Ты тоже к бабе Груне?
– Нет, просто мимо проходила, решила богов навестить.
Настасья облегченно выдохнула и юркнула в избу, из которой уже пахло мятным чаем. Я аккуратно заглянула в окно, потеснив пушистого наблюдателя.
Баба Груня, слегка волнуясь, разливала чай по кружкам:
– Садись, Настенька. Расскажи, как отец-то? На мельнице все споро?
Мы с котом оба замерли, уши торчком. Но Игнату, конечно, все было видно гораздо лучше, ведь котам таиться не обязательно.
– Да как всегда… – Настя потягивала горячий чай мелкими глотками. – Отец жернова чинит. Говорит, к зиме муки много надо…