– Чего это – «ничего не нужно»?! – воскликнул насмешливо Марков. – У гусар в таких случаях традиция целую неделю спасителя поить. Ну мы хоть и не гусары, а драгунская кавалерия, но тоже бы от хорошей попойки не отказались. Ну что это, каких-то два малых кувшина на шестерых?
– Дима! – Копорский погрозил ему со своего места. – Ты вот даже не начинай! Пока на квартиры не придём, чтобы я этого даже не слышал! Не хватало ещё под суд за пьянку загреметь! От нас вон в версте тридцать пять тысяч голодных и злых турок сидят. В любой момент, даже ночью, могут всем скопом в атаку ринуться! А ты тут пьянку предлагаешь устроить. Для согрева и этого хватит. Васька! – крикнул он, привстав. – Ну, где тебя, зараза, носит! Тебя только за смертью посылать!
Прибывшая к Слободзее девятая дивизия усилила осадную армию Кутузова. Теперь силы русских составляли уже двадцать пять тысяч. Турок на обоих берегах всё равно было гораздо больше, но инициативой теперь владели русские. Главнокомандующий, хорошо зная стойкость турок в обороне, решил не идти на кровопролитный штурм крепких вражеских позиций. Он задумал, продолжая блокировать плацдарм неприятеля на левом берегу, перевезти сильный отряд на правый и разбить в Рущуке оставшуюся там часть османской армии. Захватить там вражеские склады, после чего взять измором все оставшиеся силы противника. Для выполнения этой операции ещё с середины сентября началась заготовка на реке Ольте средств для переправы. Были выкуплены и собраны у местного населения все рыбацкие лодки. Подтянули ещё несколько барж и грузовых судов с малой осадкой. Сколачивались понтоны и плоты. Вся подготовка держалась в большой тайне. Два егерских батальона, казачий полк Иловайского и Стародубовский драгунский охраняли предполагаемое место переправы.
С утра и до позднего вечера среди работающих на Ольте или охраняющих их маячила фигура генерал-лейтенанта Маркова, ответственного за предстоящую операцию.
– Дима, давно тебя хотел спросить. – Тимофей кивнул на мелькавшую среди зарослей шляпу с султаном. – Вы с их превосходительством, случаем, не родня?
– Однофамильцы, – буркнул друг.
– Дима, ну я же тебя как облупленного знаю, – произнёс Гончаров. – Ну чего ты темнишь? Да и Назимов у нас человек знающий, может подсказать.
– Этот Назимов, он всюду нос свой суёт! – воскликнул, краснея, подпоручик. – Ну вот какого ляда во все щели вечно лезет?! Я хоть раз протекцией воспользовался?! Да у нас родственная связь через пень колоду.
– Дима, ну чего ты раскричался, тише, – попытался успокоить друга Гончаров. – А то вон на нас драгуны таращатся. Ну родня и родня, подумаешь – аристократия всю иерархию наверху заняла. Кому-то же надо над нами, сиволапыми, начальствовать. А так хоть люди воспитанные, из благородных фамилий. Придёт время, и я буду хвастаться, что с самим Марковым Дмитрием Ляксеечем в драгунах служил.
– Сволочь ты, Гончаров, – буркнул Димка. – Будешь подначивать, я тебе точно в морду дам!
– И правильно, так нам и надо, дуракам неотёсанным, – хохотнул Тимофей. – В морду, чтобы много не болтали. Да ладно, ты успокойся. Ну родня и родня, всякое в жизни бывает. Вон и у Копорского тоже дядя в генералах. И чего, наравне со всеми воюет. Протекции ты не ищешь, служишь честно, хороший товарищ. Молодец.
– Он моему батюшке двоюродным братом приходится, – проговорил тихо Марков. – Вместе с ним в Преображенском полку службу начинали, а потом и на турецкую войну убыли. Батюшка там в капитанах руку потерял и в чистую отставку вышел, а Евгений Иванович Георгия получил, премьер-майора и батальон апшеронцев. Ну а потом Польша, Кавказ, с французами воевал, теперь вот здесь.
– Уважаю, боевой генерал, – произнёс Тимофей. – Вон смотри, на сам понтон по сходням пошёл, прямо на коне, видать, для кавалерии их готовят, вот и проверяет.
В ночь на тридцатое сентября семитысячный русский отряд начал грузиться на плавсредства в пятнадцати верстах выше Слободзейского плацдарма. Первыми переправились на правый берег Дуная егеря восьмого и тринадцатого полков, вместе с казаками. Вслед за ними переправили Белостокский, Витебский и Куринский пехотные полки, а ещё десятый, четырнадцатый и тридцать восьмой – егерские. Третьей волной на больших, оборудованных ограждениями понтонах подтянули кавалерию из Ольвиопольского гусарского и Стародубовского драгунского полков. Утром первого октября весь отряд генерала Маркова был на правом берегу Дуная. Неприятеля видно не было, и колонны тронулись вниз по течению.
– Полк, стой! В две линии становись! – поступила команда через три часа марша. – Каждый, кроме знаменосцев и эскадронных командиров, подсаживает к себе на круп по егерю!
– Это что-то новенькое! – проворчал Марков. – С какого перепугу нам ещё и егерей возить? Кони утомятся!
– Выполняем приказ! – прокричал, оглядывая линии, Копорский. – Вон гусары тоже егерей сажают. У них тринадцатый, у нас восьмой егерский полк. Для несведущих поясню, что в армии Наполеона целый род войск под названием вольтижёры имеется, от французского voltiger, сиречь «порхать, производить искусные прыжки». Малорослых искусных стрелков там подвозят так же вот на конях ближе к неприятелю, а далее они уже сами в цепи действуют.
Пять сотен самых лёгких низкого роста егерей разместили за спинами драгун. К Тимофею подбежал офицер с горжетом прапорщика.
– Господин подпоручик, возьмёте?! – крикнул он, задрав голову.
– Прыгайте, сударь, – усмехнулся тот и, подав руку, потянул наверх. – Велено было войлок за седлом подстелить, чтобы не сильно филейную часть седоки отбили. Прапорщик, вам на лошади вообще приходилось скакать?
– Ага, в родительском имении, – подтвердил тот, пристраиваясь поудобнее. – Правда, в седле, а не таким вот манером.
– Как зовут? – поинтересовался Тимофей.
– Клабуков Денис, – послышалось за спиной. – Восьмой егерский, первый батальон, вторая рота.
– Держись крепче, Денис, сейчас команду на марш дадут, не слети, – предупредил подпоручик. – Меня Тимофеем зовут. Гончаров Тимофей.
– Очень приятно, сударь! – воскликнул егерь.
– Куда уж приятней, – хмыкнул драгун. – Поглядим, что с вами через пять вёрст марша будет.
– По-олк, в походную колонну по четверо! – разнеслась команда. – Первый эскадрон, пря-ямо! Следом за ним по порядку номеров! Аллюр шагом! Марш!
– Но, Янтарь! – Гончаров тронул поводья. – Взвод, колонной по четыре! Пристраиваемся за мной! Аллюр шагом! Пошли-и!
Приняв вправо, конные колонны, ускоряясь, обогнали топавшую по дороге пехоту. До полевого лагеря неприятеля оставалось пять вёрст. Турки прозевали высадку русского отряда и обнаружили его уже на подходе. На вылетевшую навстречу тысячу сипахов Марков бросил все четыре казачьих полка, в короткой сшибке противник был обращён в бегство.
– Левее принимаем! Аллюр рысью! – дублировал команды полкового командира Копорский.
Обходя обнесённый валом неприятельский лагерь, уланы и драгуны прибавили хода. Вцепившись в спины кавалеристов, тряслись и подпрыгивали на крупах коней застрельщики в зелёных мундирах.
– Стой! – послышалась команда трубачей. – Спешиться! Коноводам принять коней!
– Ох, мать честная! – Прапорщик сполз со спины Янтаря. – Это ж надо какие муки! Как воевать-то теперь?! – Он почесал отбитую часть тела.
– Егеря, все в це-епь! – послышались крики. – Разобрались быстрее! Быстрей! Оружие оглядели!
– Это нас! – вскинулся Клабуков. – Не благодарю, господин подпоручик, это было ужасно! – И, выхватив из ножен саблю, поспешил на поле, где уже вытягивалась длинная цепь.
– Всегда к вашим услугам, сударь! – крикнул ему вслед Гончаров и передал поводья подбежавшему коноводу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=73003892&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
Примечания
1
Кислое молоко (рум.).
2
Действительно, граф Ланжерон, проживая во время французской революции в Лондоне, писал для французских газет и сочинил несколько пьес и комедий, которые даже играли в театре. Также он вёл дневник в каждую из своих военных кампаний и оставил после себя мемуары.
3
Милый, любимый (рум.).
4
Чорба – горячий мясной густой суп с пряностями на Балканах.
5
Как зовут? Какие войска? Где служишь? Кто твой командир? (тур.)
6
Военные формирования боснийских мусульман XVII–XIX веков в составе османской армии: эфлак – «мушкетёр», пандук – «меткий стрелок».
