Джейд Дэвлин "Второй шанс для сгоревшего феникса"

Неужели он все-таки замешан? Жаль…

Я поднесла бокал к губам, наклонила. Язык обжег тот самый вкус, раз за разом возвращавшийся ко мне в кошмарах: приторная сладость меда и нотки шафрана. Пусть окружающие думают, что я сделала приличный глоток. На самом же деле пить коктейль я, разумеется, не стала, проглотила неполную чайную ложку. Такая мелочь непоправимого вреда не причинит, зато лекарям будет что найти в моей крови. Мне нужны доказательства! Иначе не выйдет обезвредить врагов, они придумают новый план, о котором я не буду знать… да, я помню, что в прошлый раз выпила все, что было в бокале. Да, я слышала их разговоры, именно количество выпитого повлияло на степень вреда. Но все равно страшно до ужаса. И все же…

– Что это?! – воскликнула я, привлекая внимание, и покачнулась.

Бокал не удержался в дрожащей руке, и коктейль вылился на платье. Опять же, жандармам будет с чем работать. Яд на ткани вполне выявляется специальным анализатором. Пролей я на пол – слуги бы вытерли.

– Леди? – С недоумением Ялис подхватил меня под локоть.

– Что вы мне дали, от чего мне разом стало дурно? – спросила я. – Зачем? Вы хотели меня отравить? Что я вам сделала?!

Я прикрыла ладонью рот, будто меня мутило, еще раз качнулась и осела на пол. Ялис не позволил мне упасть, придержал.

– Леди Арисоль?!

Вместо ответа я закрыла глаза и прислушалась к суете, виновницей которой стала. Рядом ахали, задавали бессмысленные вопросы, звали меня, искали мою кузину. Наконец под мой тихий стон послали за лекарем, а Ялис, по-моему, это был он, перенес меня с пола на ближайшую кушетку. Кто-то коснулся моего запястья, проверяя пульс. Пусть, сердце у меня билось как сумасшедшее. Как бы я ни была уверена в дозировке проглоченной отравы, мне было до одури страшно, что я ошиблась, что все повторится один в один, что меня вновь парализует. И от страха мне действительно начало казаться, что руки и ноги перестают меня слушаться.

Глава 6

– Всем стоять! – Голос, твердый и не терпящий возражений, разрезал суету. Будущий капитан жандармерии, о котором без ругательств не мог и слова сказать мой кузен, когда рассказывал полутрупу в инвалидном кресле о своих аферах, шагнул вперед, его еще по-юношески щуплая фигура вдруг обрела неожиданный авторитет. – Не трогать бокал! И платье леди! Это вещественные доказательства!

Даже легче стало. Руки перестали предательски неметь. Но «приходить в себя» я и не думала, притворно застонала, приоткрыв глаза на щелочку, чтобы наблюдать за происходящим под прикрытием полуобморока.

– Что случилось? – Жюли ворвалась в круг зевак, лицо ее было бледным, но больше от злости, чем от беспокойства. Арчи топтался позади, растерянно глядя то на меня, то на Ялиса, которого молодой офицер уже мягко, но неумолимо оттеснял в сторону.

– Ваша кузина успела сказать, что ей стало дурно после глотка коктейля, предложенного этим господином. – Офицер кивнул в сторону Ялиса. Его голос был лишен обвинений, лишь констатировал факты. – И подозревает отравление. Я прошу всех сохранять спокойствие и не покидать зал до выяснения обстоятельств. Леди Морин, – повернулся он к подбежавшей хозяйке, – мне потребуется отдельная комната для первичного осмотра и изоляции пострадавшей. И доступ к телефону.

Маркиза кивнула, ее эксцентричная веселость сменилась деловой собранностью. Я же внутренне ликовала. Попался, мой юный капитан. Ты еще не знаешь, что твоя карьера только что получила мощнейший толчок.

Меня бережно подняли с кушетки. Ялис стоял неподвижно, его лицо было каменной маской, лишь в синих глазах бушевал настоящий шторм – шок, непонимание и… гнев?

Авто медицинской скорой помощи было небольшим, но современным. Меня уложили на носилки. Арчи и Жюли втиснулись на узкие откидные сиденья рядом, их лица в тусклом свете салона казались восковыми. Ялис сел рядом с водителем, как и офицер, представившийся наконец лейтенантом Дэмиеном Фарроу.

Дорога в клинику казалась вечностью. Я притворялась полубессознательной, ловя обрывки шепота за спиной.

– …идиотка, почти все вылила… – шипела Жюли, пользуясь тем, что фельдшер сопровождения сидит у самой кабины и точно ничего не слышит за шумом мотора.

– Успокойся… главное, подействовало… но странно, что так быстро, должно было проявиться через пару часов, по дороге домой… не так явно…

– А этот Фарроу… вызовет скандал… Надо связаться с отцом…

Я пользовалась тем, что двое этих гаденышей шепчутся буквально у меня над головой, и впитывала, впитывала информацию. Но так и не дождалась ни подтверждения, ни опровержения того, что Ялис тоже замешан. В прошлой жизни именно он пошел на каторгу за это преступление. Именно его забили насмерть в течение полугода. Но был ли он настолько виновен?

В приемном покое клиники «Серебряный ключ» царила тихая суета. Меня быстро переложили на каталку. Лейтенант Фарроу предъявил свои документы дежурному врачу, старому мужчине с умными, усталыми глазами.

– Подозрение на отравление, доктор Виллен. Коктейль. Часть пролита на платье, часть предположительно проглочена. Требуется срочный анализ крови и образцов с одежды.

Доктор Виллен кивнул, его взгляд скользнул по мне, по моим «родственникам», задержался на напряженной фигуре Ялиса. Ох, а тот ведь уже пристегнут наручниками к юному жандарму! Подозрения в полный рост, никто теперь не отпустит синеглазого красавца без объяснений.

– Отдельный бокс. Никого не пускать, кроме медперсонала и офицера. Сестра, образцы крови, желудочного содержимого – немедленно. И платье аккуратно снять, упаковать.

Жюли ахнула:

– Но ее платье… оно от-кутюр! Его испортят!

– Жизнь и здоровье леди Нияр важнее платья, мадемуазель, – холодно парировал Фарроу. – Учитывая, что она недавно унаследовала крупнейшее состояние в провинции, это вдвойне подозрительно. Я уже сообщил начальству и получил распоряжение заняться этим делом. Доктор, прошу.

Меня покатили по длинному коридору. В последний момент перед тем, как двери бокса закрылись, я мельком увидела лицо Ялиса. Он смотрел прямо на меня. И в его глазах было слишком много всего, чтобы с уверенностью прочесть, что же он на самом деле чувствовал.

«Палач или жертва?» – пронеслось в голове, пока сестра втыкала иглу в вену. Пока неясно. Но игра только началась, господин Иглори. И на этот раз правила диктую я. Даже ваш арест на руку именно мне.

Лекарство из капельницы побежало по венам, и я действительно почувствовала себя лучше, онемение в пальцах стало проходить. В тишине палаты, нарушаемой только шагами медсестры, я открыла глаза и прошептала:

– Где я?

– Леди, как вы себя чувствуете? Я немедленно приглашу лекаря.

– Пальцы не слушаются, – пожаловалась я.

– Все будет хорошо, леди, вы в надежных руках.

Я улыбнулась и вскоре соскользнула в целебный сон.

В больнице пришлось провести всего четыре дня. Расчет оказался верным: выпитой отравы хватило, чтобы анализ крови ее показал, и при этом яд не причинил серьезного вреда. Так что, пользуясь случаем, я отдыхала, восстанавливалась, много думала, вспоминала, раскладывала по мысленным полочкам знания о ближайшем и отдаленном будущем, планировала.

За недолгое, но такое приятное время, что я провела под присмотром лекарей, меня многие пытались навестить, однако я, ссылаясь на слабость, отказывалась от встреч. Исключением стали визит делегации дорогих родственников с дядей во главе, а также визит офицера Фарроу, заставивший меня сомневаться в правильности своей импровизации. С одной стороны, я уверена в неподкупности и сыскном таланте будущего майора, но с другой стороны, мне есть что скрывать. Например, как верно заметила кузина, отрава подействовала подозрительно быстро, обморочная слабость длилась нетипично долго, а вот разрушительных для здоровья последствий не оказалось. Лекарь предположил, что у моего организма случилась индивидуальная реакция.

Каковы шансы, что офицер Фарроу догадается, что жертва знала про яд в бокале?

Я увиделась с ним снова в тот же день, как меня наконец отпустили из больничных стен на волю. Предполагалось, что за мной придет семейный автомобиль, однако я «перепутала» время и покинула лечебницу до полудня, прямо у ворот наняла кеб и вместо особняка Нияр отправилась прямиком в жандармерию. Заодно с Ялисом… повидаюсь.

Глава 7

В небольшом кабинете идеальный порядок не оставлял места для уюта. Дневной свет проходил через квадратики металлической решетки и яркими пятнами падал на закрытые стеллажи, секретер с картотекой и висящий на дальней стене портрет нашего нынешнего короля.

Офицер Фарроу принял меня незамедлительно. Он расположился за письменным столом, положил в центр пустой столешницы записную книжку и принялся крутить в пальцах остро заточенный карандаш. Я не могла не отметить, как ему идут сосредоточенность и форма.

И вот, сидя на обтянутом потертой кожей стуле, скромно держа ладони на коленях, я в очередной раз пересказывала события на роковой вечеринке.

– Офицер Фарроу, я слышала, лорда Иглори оставили под арестом?

– Так и есть. Подозрение в покушении на убийство – это очень серьезно. Не стоит доверять его привлекательной внешности и хорошим манерам, леди Нияр.

Я согласно кивнула.

Доверять я точно не собиралась, да и манеры хорошими не считала. Без публики, в особняке, он держался холодно, смотрел на меня как на пустое место.

– Дело не в том, что я ему симпатизирую, совсем нет, офицер Фарроу. Я лишь думаю о том, что лорд ничего не выиграет от несчастья со мной. Должен быть кто-то еще, кто-то заинтересованный.

– Ваш дядя?

– Офицер… Он мой дядя. Как я могу заподозрить его в столь грязной уловке? – Я пожала плечами.

– Именно ваш дядя использовал все свои связи, чтобы добиться моего отстранения от дела.

– Вот как? – М-да, интересно, насколько правдоподобно сейчас выглядит мое удивление.

– Что касается вашего вопроса, то лорд Иглори является младшим партнером вашего дяди, и в этом плане его интерес можно считать косвенным.

– Лорд признался?

– Лорд утверждает, что ничего не знал. Объяснить, зачем он настаивал, чтобы вы непременно попробовали коктейль, он не может. И вообще отказался давать показания. Не беспокойтесь, леди, я не отступлюсь, пока не выведу на чистую воду всех виновных и причастных.

– В таком случае… – я сделала паузу, глядя на офицера глазами нежной фиалки, – возможно, если я сама с ним поговорю, он что-нибудь объяснит? Хотя бы скажет, кто именно передал ему в руки бокал с отравленным коктейлем?

Фарроу глянул на меня, как и ожидалось, как на романтичную идиотку, околдованную синими глазами.

– Почему вы думаете, что с вами подозреваемый будет более откровенен, чем с властями? – спросил он, тщательно маскируя насмешку в голосе.

– Как минимум он выскажет хоть какую-то версию, – снова пожала я плечами. – Пусть даже и ложную. Зато будет от чего оттолкнуться.

– Хм… – Фарроу заинтересованно посмотрел на меня. – Что-то в этом есть. Хорошо, леди Нияр, я устрою вам свидание с подозреваемым. На это уйдет некоторое время. Будете ждать?

Естественно, я согласилась.

Ждать пришлось около получаса, сидеть в крошечной допросной на привинченном к полу стуле за привинченным к полу столом. Приведший Ялиса жандарм не стал снимать с него наручники, соединенные с ошейником и «наножниками», или как это правильно называется, когда цепь проходит к таким же браслетам на лодыжках? Неважно. Впечатление производит удручающее – это да. Особенно когда заключенного за эту самую цепь пристегивают к кольцу в полу, чтобы он при всем желании не мог никуда дернуться с неудобного металлического стула. К которому его еще и за ошейник пристегнули!

Зато после этого охранник отошел и встал поодаль за решеткой, оставив нас почти наедине.

Я отметила ссадины на лице и общую помятость Ялиса. И попыталась определить, насколько мне это нравится или не нравится. С учетом знаний из будущего.

Тишина в каморке давила тяжелее свинца. Сквозь решетку окна падали пыльные лучи солнца, выхватывая из полумрака ссадину на его скуле, синеву под левым глазом, неестественную бледность под загаром. Цепи – от ошейника к запястьям, от запястий к лодыжкам, от лодыжек к кольцу в полу – звякали при малейшем движении. Удручающее зрелище. Но вызывало ли оно у меня жалость? Скорее холодную оценку. В прошлом он умер на каторге быстро и мучительно. Значит, слишком много знал или слишком мешал.

– Лорд Иглори, – начала я тихо, чтобы жандарм за решеткой не услышал, – нам надо поговорить. Отбросим формальности. Вы знаете, за что здесь сидите?

Он поднял голову. Синие глаза, лишенные прежнего льда, смотрели устало, но без тени симпатии. Губы сжались в тонкую линию.

– Меня подозревают в покушении на вашу жизнь, леди Нияр. Несправедливо. Я ничего не подсыпал в ваш бокал.

– А кто подсыпал, лорд? – спросила я мягко, как будто интересуюсь погодой. – Кто передал вам тот бокал? Вы же не сами его наливали у стойки. Вы подошли к бару, поговорили с барменом… или с кем-то еще? Может, с кузеном Арчи?

Ялис отвел взгляд в сторону, к зарешеченному окну.

– Не помню деталей. Было шумно. Мне протянули бокал, я передал его вам. Всё. Показания давать не буду. Не намерен свидетельствовать против себя.

– Против себя? – Я сделала удивленные глаза. – Но вы же только что сказали, что невиновны! Разве свидетельствовать в свою защиту – это против себя? Странная логика, лорд. – И наклонилась чуть ближе, понизив голос до шепота: – Или вы боитесь кого-то больше, чем каторги? Потому что каторга, лорд Иглори, – это не просто лишение свободы. Это грязь, болезни, побои каждый день. Это работа, которая превращает человека в скотину. А для такого, как вы… – Я кивнула в сторону его изящных, пусть и в синяках, рук, его осанки, которую не сломили даже цепи. – Для вас это будет медленной мучительной смертью. Вы не протянете и полугода. Я это знаю.

В его глазах что-то дрогнуло. Не страх. Что-то глубже – тень вины? Или осознание тупика? Но он сжал челюсти, снова превращаясь в каменную статую.

– Ваши фантазии, леди, меня не интересуют.

– Фантазии? – Я рассмеялась тихо, почти беззвучно. – Хорошо. Давайте о реальности. На кого вы надеетесь? На дядю Бойда? На кузена Арчи? Вы думаете, они бросятся вас спасать? Вас, младшего партнера, который знает слишком много о делах семейства, оставшегося без наследства?

Я видела, как он напрягся при этих словах. Значит, знал. Конечно, знал. Что ж, нажмем сильнее:

– Они не ваши спасители, лорд. Они – ваши палачи. Они повесят на вас все. Вы подсыпали яд. Вы действовали из личной мести или корысти. Вы – удобный козел отпущения. И чтобы этот козел не блеял лишнего на суде… – я сделала драматическую паузу, – они позаботятся, чтобы вы до суда вообще не дожили. Здесь, в камере. Или по дороге в каторжную тюрьму. У них есть люди. У них есть деньги. Например, Зеленый Рил.

Имя прозвучало как удар хлыста. Ялис резко поднял голову, впервые за весь разговор его глаза отразили настоящий первобытный ужас. Даже жандарм за решеткой насторожился.

– Вы… откуда вы знаете о Риле? – прошипел Ялис, у него голос сорвался. Кажется, от злости больше, чем от шока.

– Сейчас это неважно, – ответила я спокойно. – Зеленый Рил. Не имя, а кличка. Получил ее за татуировку ядовито-зеленого морского угря, оплетающего всю шею, будто удавка. Говорят, его жало – это тонкая проволока, спрятанная в шве брюк. Или заточка из ложки. Или просто пальцы, умеющие ломать шеи, как спички. А еще говорят, что, если хочешь кого-то убрать по-тихому, лучше кандидатуры не найти. Он мастер устраивать «несчастные случаи»: упал с лестницы, подавился хлебом, поскользнулся в душе… Его боятся даже охранники. Он ведь уже здесь, прибыл с последним этапом, не так ли?

Я видела, как по лицу синеглазого лорда пробежала судорога. Как побледнели и без того белые губы. Страх. Настоящий, леденящий страх смерти. И понимание. Понимание того, что я не блефую. Что я знаю слишком много, чтобы быть просто испуганной наследницей.

– Зачем… вы мне это говорите? – выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучало что-то настоящее, измученное и человеческое. – Чтобы насладиться моим страхом?

– Чтобы предложить сделку, – ответила я так же тихо, но уже без тени наигранности. – Ваша жизнь и свобода в обмен на нерушимую магическую клятву верности.

Глава 8

Повисла тишина.

Ялис моргнул, на его лице медленно проступало осознание моих слов. Рваный, свистящий выдох, гримаса, отразившая целую палитру эмоций, лопнувшая корочка на щеке и выступившая капля крови.

Я невозмутимо ждала.

– Шутите, леди? – зло, по-змеиному прошипел он. – Свободу в обмен на клятву? Вы бы еще нож в сердце предложили за жизнь.

– Я предложила свободу от каторги, лорд.

Он покачал головой, нахмурился.

Клятва… Нужно быть в отчаянном положении, чтобы согласиться отдать над собой власть другому человеку, притом вероятному недоброжелателю. У Ялиса нет причин ждать, что я буду милой, а не решу отыграться и за бокал, и за его партнерство с дядей.

Я не торопила, не уговаривала. Да и что нового я могла сказать? И зачем?