Джейд Дэвлин "Второй шанс для сгоревшего феникса"

– Знаете, леди, я, пожалуй, откажусь.

– Вы уверены?

– Наш суд неподкупный и справедливый. – Он криво ухмыльнулся, явно вкладывая в свои слова не веру, а издевку. – Я действительно не знал, что в бокале, а если бы знал, никогда бы его вам не предложил. Я выйду отсюда живым, оправданным, свободным по-настоящему. Уведите меня!

От его громкого окрика я вздрогнула. Вот же паршивец. Ну ладно, сам напросился.

Его ледяной взгляд обжег, и тут же зазвенел металл цепей. Жандарм, о котором я почти забыла, вышел из тени под лучи дневного света, ловко отстегнул наручники от вмурованного в пол кольца и совершенно ненужным, ведь Ялис не сопротивлялся, пинком попытался заставить его идти быстрее.

Я до последнего смотрела Ялису в спину, он так и не обернулся, зато, насколько позволяли цепи, держал осанку.

Шаги и позвякивание стихли.

Что же, его выбор. Независимо от того, знал парень про бокал или нет, он был бы мне полезен. Да и будет полезен, когда осознает, насколько глубоко провалился в ад. Иллюзии в тюрьме рушатся быстро.

– Леди Нияр, как все прошло? – На стул, где пять минут назад сидел Ялис, опустился офицер Фарроу.

– Со мной он говорил, – вздохнула я. – Сказал, что невиновен, что надеется на дотошность следствия и справедливость суда. Кто дал ему бокал, он якобы не помнит. По-моему, лжет. Увы, я сама очень плохо помню этот момент, слишком все вышло неожиданно. Я так испугалась…

– Не стоит себя винить, леди, это была хорошая попытка. Если еще что-то вспомните, обязательно поставьте меня в известность.

– Вы разочарованы, лорд Фарроу?

– Нет, идея была хорошей. Идемте в кабинет. И будьте добры, постарайтесь передать мне все, о чем вы говорили, в подробностях.

Я кивнула и, когда мы вернулись к его столу, действительно постаралась чуть ли не дословно повторить, о чем мы с Ялисом говорили. Фарроу быстро скользил острием карандаша по страницам своей записной книжки, задавал уточняющие вопросы, помогал вспомнить нюансы и детали.

О предложенной Ялису сделке я умолчала. Будем считать, что это слишком личное.

Когда офицер закончил писать, я побарабанила ногтями по столешнице и задумчиво протянула:

– Лорд Фарроу, можно… вопрос? Лорд Иглори плохо выглядит. Ссадины, синяк под глазом. Если он скрывает имя соучастника, то не заставят ли его замолчать… навсегда? – И посмотрела в глаза жандарму проникновенным взглядом нежной фиалки со стальными тычинками. Чтобы без слов понял сразу несколько вещей: я хочу докопаться до правды, а значит, Ялис мне нужен живым. По этому поводу я собираюсь капать всем на мозги с упорством дырявого шланга. Мало ли, насколько я знаю будущее, все может измениться. Уже меняется, я ведь не валяюсь в клинике под капельницей. И дорогие родственники тоже могут подсуетиться, убрав козла отпущения раньше, чем состоится суд. А мне этого не нужно.

Прошла неделя.

Пока Ялис гнил в камере, а лейтенант Фарроу копался в личных делах слуг, подававших коктейли в тот день, я вела свою партизанскую войну в особняке Нияр. Родня, как коршуны, кружила, желая прижать меня к стенке для «сердечного разговора».

Дядя Бойд пытался устроить семейный совет у камина. Я встретила его, бледная как полотно, в пеньюаре, с мокрым полотенцем на голове.

– Дорогой дядя, простите… Лекарь строго-настрого запретил волнения… Голова кружится… – Мой голос дрожал так искусно, что даже Велла, наблюдавшая за мной весь день, поверила.

Жюли атаковала во время завтрака, намекая на «неловкую ситуацию» с Ялисом и Фарроу.

– Ох, кузина, этот ужасный коктейль! – Я закатила глаза, хватаясь за сердце. – Мне опять дурно… Богиня, помогите, воздуху! – И ретировалась в спальню под предлогом приступа.

Арчи то и дело поджидал у библиотеки, у столовой, у выхода из дома, намекая, что готов выслушать, а то и обсудить то, например, что происходит.

– Арчи, милый, – вздыхала я, делая умирающий вид. – Только не сейчас! Я не могу даже слышать что-либо подобное, мне делается дурно!

Я ела в комнате, гуляла с охраной (нанятой через Фарроу под видом защиты от папарацци), а ночи тратила на изучение старых счетов и тайных записей деда. Удивительно, сколько дыр можно найти в «непогрешимых» отчетах дяди, когда знаешь, где искать.

Увы, избегать встречи бесконечно я не могла, да и продолжать ссылаться на нервное расстройство было плохой идеей: дядюшка задумался, не пригласить ли мне лекаря душевных болезней. Так недолго и в сумасшедший дом загреметь. Успокоительные быстро превратят меня… в куклу. Точь-в-точь такую же, как я была в своей первой жизни. Нет, я ни за что не позволю повторить этот кошмар наяву.

Утром нового дня я встала раньше обычного и объявила, что еду в храм вознести богине благодарность за мое чудесное спасение. Сделай я на пару глотков отравы больше… Продолжать я не стала, улыбнулась и, накинув на плечи широкий палантин, поспешила вниз по ступенькам, благо помешать мне было некому: дядя и Арчи отсыпались после ночного бильярда в Чаркском собрании, а кузина просто любила понежиться под одеялом.

Впрочем, слуги донесли, и, когда я садилась в семейный автомобиль, Жюли выбежала из дверей. Стараниями горничных выглядела она элегантно и уместно.

– Дорогая, почему ты не позвала меня? Как можно ехать одной, ты ведь все это время болела!

– Жюли, я не хотела тебя беспокоить, – спокойно пояснила я.

– Я же твоя сестра, Ари! – возмутилась она.

Я улыбнулась, кивнула и наивно понадеялась, что весь путь до храма Жюли будет дремать, однако она решила не упускать возможности и попыталась завести разговор, который я все это время избегала.

Глава 9

Впрочем, теперь уже я сделала вид, что меня укачивает, а потому никаких разговоров в машине. Если кузина, конечно, не хочет, чтобы меня стошнило прямо на ее новую юбку. Жюли надулась, но отстала.

Автомобиль плавно покачивался на неровностях дороги, а я делала вид, что разглядываю улицы за окном. На самом деле – вспоминала.

В прошлой жизни меня, беспомощную куклу в кресле, возили повсюду – на светские приемы, к нотариусам, в суды. Предъявляли всем, кто высказывал хоть тень сомнения в том, что дорогие родственники имеют право распоряжаться моим состоянием. Дядя и кузены болтали при мне не стесняясь. Они были уверены, что парализованная все равно ничего не понимает. А я узнавала много нового и запоминала.

Особенно хорошо, например, запомнила историю Ялиса. А также имя человека, сыгравшего в этой судьбе немалую роль. Зеленый Рил не был надзирателем, он оставался таким же заключенным, но был «в авторитете», как рассказывал дядя. Этот человек мастерски устраивал подставы – за соответствующую плату, разумеется.

В прошлой жизни он планомерно травил Ялиса. То «случайно» ронял свой паек у него под ногами, чтобы обвинить в краже. То шептал надзирателям, будто видел, как тот что-то прячет. Каждый раз – карцер. Каждый раз – кнут.

Ялис сломался не сразу. Он отбивался и боролся. Но потом пришло известие о смерти бабушки и брата. Маленький мальчик, лет десяти, бледный, с книжкой под мышкой, – я помнила, как он робко кланялся мне в коридорах особняка.

«Обещаем позаботиться», – говорил дядя Бойд судьям. А после приговора отдал приказ убрать лишних свидетелей. Бабушку выгнали из больницы, где она подрабатывала после ареста Ялиса. Брата исключили из приличной из школы, за которую тоже некому стало платить. Старая да малый переехали из нормальной квартиры в какие-то трущобы и умерли следующей зимой от нелеченного воспаления легких.

Ялис это узнал и перестал бороться.

– Ари? Ты так задумалась… – Жюли положила руку мне на запястье. Ее пальцы были холодными, как всегда.

Я вздрогнула, будто только сейчас заметив ее присутствие.

– Прости, кузина. Все еще слабость после… того вечера.

– Не думай об этом. – Она сжала мою руку чуть сильнее. – Скоро храм. Ты ведь хочешь поблагодарить богиню за спасение?

Я кивнула, уже зная, кого на самом деле собираюсь встретить возле огненного алтаря – одного из четырех, освященных богиней. Бабушку Ялиса. Ту самую, которую в прошлый раз обрекли на смерть.

Автомобиль замедлил ход, подъезжая к белоснежным ступеням храма, ведущим к зеркальному коридору, по которому, как считается, не сможет пройти истинное зло – испугается собственного отражения.

Я достала из клатча мешочек с заранее припасенными мелкими монетами, прикинула, что если раздавать аккуратно, то хватит на всех, кто этим утром просит.

– Молюсь за вас, леди!

– Храни вас богиня! – тут же послышались голоса.

Жюли презрительно фыркнула и, кажется, хотела высказаться, но я не только проигнорировала ее, но и ускорила шаг.

Перед самым входом в зеркальную галерею была установлена каменная чаша с негасимым огнем. Следовало провести через огонь ладони, а затем сделать движение, будто умываешься. Странно, но вместо жара, как в других храмах, я ощутила лишь приятное тепло. Или же дело не в храме, а в том, что я переродилась в огне? Думать времени не было. Я шагнула в галерею.

Мое отражение заиграло слева, справа, впереди, то ли дразня, то ли высмеивая, то ли по-доброму подшучивая. Где-то я приобретала сходство с веревкой: становилась длинной, тощей и неестественно извивающейся; где-то, наоборот, растягивалась в шарик; где-то менялись пропорции шеи, рук или ног… Я улыбнулась, а вот Жюли скривилась:

– Ужасно видеть себя в подобном образе, и еще ужаснее, когда смотрят посторонние.

– Как можно жаловаться на храм? – неискренне удивилась я.

Зеркальная галерея закончилась, и мы вступили под своды главного зала. Белые стены уходили ввысь, из витражных окон сыпались разноцветные солнечные зайчики, а впереди сиял алтарь. Я огляделась внимательнее. Храм открыт круглый год в любое время дня и ночи, вознести молитву или сделать подношение можно, когда душа просит, не нужно ждать особого дня, однако церемонии и ритуалы проходят в соответствии с лунным календарем. Например, сегодня жрец будет просить богиню о благословении для людей, чьи имена участники церемонии запишут на листе.

У меня не было полной уверенности, что бабушка Ялиса появится в храме именно сегодня, однако, основываясь на том, что я о ней слышала, это было бы логично. Она ходила возносить молитву каждый день с тех пор, как арестовали Ялиса.

Людей пока было немного, и почти все они жгли ритуальные свечи – разноцветные, в обсыпке из сушеных трав. К нам с Жюли подскочила бойкая девочка в простой рубашке до пола, на подносе у нее лежали те самые свечи. Я без колебаний положила золотую монету и выбрала черную свечу. Платить так много было необязательно, но… мне хотелось.

– Богиня любит золото, – невнятно процедила Жюли и тоже взяла свечу.

– Мне нужно в уборную, – тихо сказала я.

Жюли закатила глаза, зато девочка доброжелательно улыбнулась и пригласила меня спуститься на нижний служебный этаж.

– Я вас раньше не видела, – щебетала она, ведя меня по коридору. – Я бы вас запомнила! Вы выглядите такой… светлой! Хотите, я провожу вас во внутренний двор, где стоит статуя богини? Во двор без приглашения не попасть. – Она хитро улыбнулась.

О том, что в храме есть закрытые для посещения помещения и частично закрытые, я знала. Однако нужно ли мне туда? Я уже хотела поблагодарить и мягко отказаться, когда поняла, что спешить не стоит.

В уборную я попросилась, чтобы стряхнуть Жюли и получить хоть какую-то свободу маневра. Не при ней же мне с бабушкой Ялиса разговаривать.

– Я хочу попросить об услуге.

– Конечно, леди. Ваша щедрость была красноречива.

– Мне нужно с глазу на глаз увидеться с одной дамой. Вероятно, ты слышала о скандальном покушении на наследницу дома Нияр?

– Так я имею честь видеть перед собой наследницу Нияр? – Девочка поклонилась.

– Я хочу поговорить с госпожой Иглори.

– Я все устрою, леди Нияр, в лучшем виде. Также я передам вашей спутнице, что старший жрец, заметив вашу болезненную слабость, распорядился подать вам благословленный отвар из храмовых целебных трав.

Девочка упорхнула, оставив меня в небольшой, но приятной комнате, больше похожей на переговорную в деловой конторе, чем на храмовое помещение. О том, что место посвящено богине, напоминала только полка с книгами. Трогать их я не стала, села в кресло, и потекли минуты ожидания.

Не факт, что леди Иглори сегодня в храме, не факт, что женщина захочет увидеть ту, что громко и во всеуслышание обвинила ее внука, из-за чего он теперь в тюрьме…

Я могла бы еще долго в мыслях перебирать все «не факты». Дверь открылась, и на пороге появилась моложавая дама, приятно полноватая, строго одетая. На плечах, точь-в-точь как у меня, палантин. Волосы с проседью собраны в низкий пучок и заколоты простым деревянным гребнем, глаза ясные, в пальцах нервно стиснут уголок того самого палантина, а лицо предобморочно бледное.

– Леди Нияр, – прошептала она и попыталась поклониться в пол.

Глава 10

– Где ты была так долго? – Жюли брюзжала всю обратную дорогу. – Из-за тебя мы задержались в храме до начала ритуала, и пришлось три часа простоять на ногах, потому что уйти было нельзя!

Я только пожала плечами и спрятала улыбку. Ничего, кузине полезно послушание. Сама я провела все это время во внутреннем дворе. Так что не принимала участия в общем ритуале благодарности четырех стихий верховной богине. А вот кузине, рыскавшей по всему храму в поисках меня, пришлось в какой-то момент проявить должное смирение, раз уж оказалась в центральном зале во время церемонии.

То, что произошло со мной во время и сразу после встречи с госпожой Иглори, несколько поколебало мою решимость в дальнейших действиях. Не ожидала, что все так обернется…

Нет, я не стала обещать бабушке Ялиса, что отзову обвинение и поверю ее внуку на слово. Но убедилась: его родня в любом случае не виновата и не заслуживает той участи, что уготовили им дядя с кузенами. Без разницы, ради чего так быстро уморили парня, был он виновен и мог выдать сообщников, или чтобы он не пытался доказать свою невиновность. Его бабушке и брату я помогу. А если все получится так, как я хочу, то и эта благотворительность обернется на пользу.

Я вздохнула и поплотнее укуталась в шаль. Странно было чувствовать себя настолько холодной и расчетливой, в прежней жизни я такой не была. Но долгий паралич и смерть меняют людей. И господину Иглори придется либо помочь мне, либо умереть.

– Ари, ты выглядишь больной. – Даже кузина заметила лихорадочный румянец и небольшой жар. Произошедшее в храме после встречи с пожилой женщиной не осталось без последствий. Но сейчас я не хотела даже думать об этом. Ни о магии, ради которой мне предложили отказаться от мести, ни о дороге, пойдя по которой я изменю свою жизнь так сильно, что прошлое и будущее перестанут иметь значение.

Нет, я не готова отпустить обиды. И я хочу жить, а не гореть, пусть даже ярким пламенем, для богини.

– Я всего лишь устала, не беспокойся. Лучше скажи: когда предварительное слушание по делу Ялиса?

– Ох, да какая разница! – разом всполошилась кузина. – Ты же не собираешься присутствовать?

– Почему это? Очень даже собираюсь. – Я посмотрела на Жюли подчеркнуто внимательно. – Это ведь напрямую касается меня. Ты же не думаешь, что я должна пустить дело о своей безопасности на самотек?

Жюли нахмурилась и быстро нашлась с ответом:

– Ари, я за тебя беспокоюсь. Мы все за тебя беспокоимся. Вот скажи: зачем ты пойдешь? Ты пряталась в комнате неделю! Едва разговор касался вечеринки, тебе становилось дурно. Прямо сейчас ты бледная как полотно. Отец гораздо лучше понимает в подобного рода мужских делах, и он будет представлять твои интересы. Я не хочу, чтобы ты себя мучила! К тому же леди Николь устраивает в это время небольшое чаепитие для самого узкого круга.

Дорогая кузина бросила мне безотказную приманку, но в этот раз я лишь головой покачала.

– Спасибо тебе за заботу, но я уже совершеннолетняя, и если я спрячусь за дядину спину, то плохо будут говорить не только обо мне, но и обо всей нашей семье! Что род измельчал, что наследница трусливая дурочка и, возможно, вовсе врушка, раз не осмелилась явиться в суд. К тому же я должна встретиться со своим страхом лицом к лицу, чтобы перестать бояться. Ты ведь меня поддерживаешь? Спасибо тебе, сестренка!

Я крепко пожала ее холодные пальцы, даже приобняла, а внутри потешалась над ее реакцией: Жюли старательно натягивала улыбку, стараясь скрыть, как ее от моих слов перекосило.

Собственно, чужие подсказки мне были не нужны. Я взяла привычку тоже следить за прессой и прекрасно знала, когда именно состоится первое заседание.

Забавные! Если я не явлюсь, как я дам показания?

Когда мы вернулись, я хотела привычно проскользнуть в свою комнату, но дядя караулил в холле, и Жюли мигом сориентировалась – вцепилась мне в локоть и чуть ли не повисла, чтобы я остановилась.

– Ари, как ты себя чувствуешь? – спросил он с фальшивой заботой. – Стоило ли совершать такую долгую поездку именно сегодня? Зажечь свечу дома достаточно. Богиня бы приняла твою благодарность.

– Ари лучше! – нарочито радостно вклинилась Жюли. – Сестренка даже настаивает, что завтра поедет на заседание.