– А раньше не насовсем, что ли?
– До осинового кола он три раза из могилы восставал и в мир живых возвращался. Хорошо, что Валахия далеко от нашей Этрурии. А ну как воскреснет. Лучше всё-таки не упоминать его имя, так, на всякий случай.
Я дёрнула плечом, что можно было трактовать как угодно.
Некоторое время мы ехали молча. И я пыталась вспомнить точные слова и интонации того разговора под окном.
Эти двое, безусловно, были знакомы. И, наверное, стоило бы опасаться обоих, если бы один из них меня не спас. Но о каких методах освоения территории шла речь?
Жара.
При закрытых ставнях – духота. При открытых – дорожная пыль. Даже не знаешь, что выбрать. Адриан ехал на уровне моего окна. Вперёд не выезжал, чтобы не добавить пыли в облако, которое поднималось из-под копыт лошадей, запряженных в карету. Но и не отставал. Так что всякий раз, выглянув в окно, я чувствовала себя неловко. Прочесть в его глазах при случайных пересечениях я ничего не могла, но равнодушия в них точно не было.
Пока дорога шла по лесу, было ещё более-менее, но на открытом пространстве я почувствовала себя рыбёшкой, вытащенной из воды и брошенной на раскалённую плиту.
Никакого спасения, никакой защиты.
Тёплая вода, которую подсовывала мне Бети, облегчения не приносила. И если в нашем мире от любых капризов погоды меня спасала магия, то теперь, те жалкие крохи, которые у меня проснулись, могли только добавить огоньку.
Как выживают обычные люди?
Я снова чуть отодвинула занавесь и выглянула наружу, прикрыв нос и рот смоченным в воде платком. Длинные ровные ряды вьющихся растений, похожих на лианы или на плющ, обвивались вокруг деревянных подпорок. И эти ряды уходили до дальних холмов. Разумеется, это были не лианы. Сквозь листья незнакомых растений проглядывали грозди крупных ягод, тёмных – почти чёрных, красных, и янтарных.
– Скоро приедем, – сказала Бети. – Это соседские виноградники, а вон после того столба, если я правильно помню, начинаются ваши.
Я бросила взгляд на Адриана, который в этот момент тоже изучал горизонт.
Граф покачивался в седле с идеально прямой спиной. От камзола он избавился, седой парик сменил на широкополую дорожную шляпу, собрав свои настоящие чёрные волосы в хвост. И… стал похож на нормального человека из моего мира, если не считать, что под ним была лошадь, а не ящер.
Под белой рубашкой из тонкого полотна поигрывали мышцы. Расстёгнутые верхние пуговицы открывали мощную шею.
Почувствовав мой взгляд, Адриан повернул голову и, приподнявшись в седле, поклонился. Губы его тронула уже знакомая самодовольная улыбка.
Мне стало ещё жарче, хотя куда уж больше…
– Как он выдерживает такую жару? – пробормотала я, откинувшись на спинку сиденья.
– Так разве это жара? – удивлённо спросила Бети. – Дело уже к осени.
Она прикрыла окно, извлекла откуда-то веер и принялась обмахивать меня. Стало чуточку легче.
– Потерпите, госпожа, мы скоро приедем.
То есть скоро я увижу отца и любящую меня мачеху, о которых у меня по-прежнему никаких сведений.
– Что ты знаешь о моей мачехе?
– То же, что и все.
– И всё-таки?
– Она рано овдовела.
Хм. Получается, отец Анны у неё не первый?
– А что случилось с её предыдущим мужем?
– Удар случился, всем известно.
– Мне интересно услышать не то, что всем известно, а о чём шепчутся слуги.
Рот Бети приоткрылся от удивления:
– А как вы догадались?
– Рассказывай.
В горле пересохло, и я потянулась за водой.
– Мучился он сильно перед смертью, – понизив голос, сказала Бети. – А потом и его камердинер в тот же день с крыши замка свалился. Ну слушок и пошёл.
– Значит, наша, как её?..
– Донна Изабелла.
Я хмыкнула. Прямо как в том романе, который я благополучно оставила в таверне.
– Значит, донна Изабелла – богатая вдовушка?
– А вот и нет. Виконт ди Валетта всё оставил своему сыну. А вдове отписал небольшое ежегодное содержание.
– Бедняжка, – усмехнулась я. – И мой отец, говоришь, тоже состояние не спешит ей завещать?
– Если донна не родит вам братика, то всё к вам перейдёт. Только ваш батюшка ещё не старый, дай бог ему долгих лет.
Бети сделала оберегающий жест, и я неуверенно повторила за ней, проговорив: «Дай бог».
В принципе несложно, главное – не помянуть невзначай драконьих богов.
– А вот и ваши виноградники пошли.
Бети чуть отодвинула занавесь.
Несколько человек срезали гроздья и наполняли ими плетёные короба. Одна из женщин шла по краю дороги с большой корзиной, доверху наполненной светло-жёлтыми ягодами.
– Мускат, – тоном знатока заявила Бети. – Белый мускат созревает раньше всего.
Мускат мне не показался белым, но Бети виднее.
– Ого! – воскликнула она ещё через несколько минут. – Ваш отец за последние три года расширил винодельню. Вон тех двух зданий вроде не было. Или я забыла?
Я посмотрела, куда она показывает: вдалеке, у подножия холма, виднелось несколько длинных, приземистых каменных строений.
– Вроде не было, – подтвердила я на всякий случай.
Виноградники были огромными, винодельня – основательной. Судя по названию, я и без Бети поняла, что именно из этих ягод делают вино. В нашем мире не так. Вино производят при помощи магии из больших плодов, растущих на деревьях, они так и называются «винные».
Интересно, а как тут? Впрочем, не очень. Надеюсь, меня сюда закинули не для того, чтобы я изучала методы создания вина без магии.
Тогда зачем? Ведь не просто так? Я бы ещё поняла, если бы погибла в своём мире, а у богов был единственный вариант меня спасти – это переместить сюда. Бабушка моя появилась у нас для того, чтобы возродить воздушного дракона. Но она умерла в своём мире. А я жива. Все мои руки и ноги со мной, как и всё остальное. А значит, для меня путь назад должен быть возможен.
– Приехали! – Бодрый голос Бети прервал мои печальные размышления.
Мы въехали в распахнутые кованые ворота. Колёса кареты захрустели по гравию.
В небо взметнулись стройные деревья, постепенно сужавшиеся от основания к вершине. Прохлады они не давали, но запах, исходящий от них, был сродни можжевеловому. И хвоя очень похожа, такая же ажурная.
Карета подъехала к крыльцу, на котором стоял высокий мужчина в дорогом камзоле бордового цвета. Тёмные волосы с проседью были аккуратно уложены, на загорелом лице – улыбка и волнение.
Драконьи боги, помогите не ошибиться! Помогла Бети.
– Господин барон, – взволнованно прошептала она.
Со ступенек я спустилась сама. Вставшие по обеим сторонам слуги в униформе не оставили шанса графу Адриану подать мне руку. Хотя, может, он и не собирался. Подняться я успела на крыльцо всего на пару ступеней. Барон сам сбежал навстречу.
– Анна! Моя дорогая девочка!
Он обнял меня так крепко, что я едва не задохнулась. В его голосе звучали неподдельная радость и облегчение. К моим глазам подступили слёзы. Мой отец так же обнял бы меня. Я впервые всерьёз подумала об Анне. А её-то куда занесло? Ведь если у меня получится уйти из этого мира, то как это перенесёт барон?
Мужчина отодвинул меня от себя и принялся разглядывать.
– Такая же. Только похудела и бледненькая.
Его лицо стало печальным.
– Вчера вечером пришла весть о нападении. Бедная донна Элен. Её отец уже отправился в Сан-Джованни. Слава богу, с тобой всё в порядке! Я так волновался.
– Разве тебе не сказали, что со мной всё хорошо?
– Сказали, но я должен был сам убедиться. Надеюсь, я увижу твоего спасителя? Мне рассказали, что доблестный граф разметал два десятка разбойников.
– Слухи, как всегда, преувеличены, – раздался за моей спиной голос Адриана.
Барон выпустил меня из объятий и шагнул к графу.
– Дорогой друг. – В голосе отца появилась дрожь. – Не откажите в любезности, будьте гостем нашего дома. Его двери всегда открыты для вас.
Я повернулась. Барон с воодушевлением тряс руку Адриана.
Из-за отъезжающей кареты выступил инквизитор: чёрный камзол наглухо застёгнут, светлые волосы стянуты тёмной лентой.
Губы маркиза были растянуты в улыбке. Правда, к ледяному выражению глаз эта улыбка не имела никакого отношения и от этого казалась неестественной. Пятеро его сопровождающих кучковались чуть поодаль.
Барон тоже заметил приезжих и шагнул к ним навстречу.
– Простите, господа. С кем имею честь?
Инквизитор наклонил голову.
– Маркиз Орландо ди Вальдороссо, барон. Ехал с визитом к вам, в Сан-Джованни узнал о происшествии и решил присоединиться к сопровождению донны Анны.
– Как вы сказали вас зовут? – Голос барона сорвался.
Я увидела, как стремительно бледнеет его лицо.
– Я догадываюсь, что до вас дошли вести о пожаре в одном из наших поместий и о том, что единственный сын маркиза Антонио ди Вальдороссо погиб.
– Совершенно верно.
– Так вот. – Инквизитор чуть наклонил голову. – Я могу только повторить фразу, недавно произнесённую графом де Сен-Реми: «Слухи, как всегда, преувеличены».
Кадык на шее барона дёрнулся.
– Я полагаю…
– Разумеется, у меня есть бумаги, подтверждающие мою личность, а кроме того, и ряд других документов, заверенных нотариусом Его Святейшества, которые могут быть вам интересны.
– Давайте пройдём в кабинет, маркиз, – засуетился отец Анны. – Не думаю, что всем интересны наши деловые разговоры.
Ну вот, а я только навострила уши. И что? Они сейчас уйдут? Очень вежливо будет по отношению к остальным.
Но нет, барон не забыл о гостеприимстве. Он повернулся к крыльцу, и я, проследив за его взглядом, увидела красивую молодую женщину, спускающуюся по ступеням.
Мачеха.
Её тёмно-каштановые волосы были забраны в высокую причёску и украшены ажурной серебряной заколкой. Кремовое платье с кружевной отделкой казалось легче воздуха. И явно больше подходило для жаркой погоды, чем моё.
Первым делом она бросилась ко мне, словно собиралась заключить меня в объятия.
Я невольно отступила на шаг. Не стоит, право же не стоит. Мачеха остановилась и переплела пальцы перед грудью. Её губы дёрнулись, силясь изобразить улыбку.
– Дорогая Анна! Мы так переживали, когда узнали о нападении. Какое счастье, что всё обошлось!
– Благодарю вас, донна Изабелла.
По лицу барона скользнула тень. Надеюсь, он не рассчитывал, что я буду называть девицу ненамного старше меня матушкой?
