– Знаешь кого-то из них?
– Нет. Я сегодня их впервые в жизни видела. Но Марина сказала, что они влиятельные люди, которых можно увидеть по телевизору.
– Ага, – ухмыляется мужчина, – пятнадцать лет назад их всех можно было увидеть в программе «Криминальная Россия».
– То есть они занимаются чем-то незаконным? – Лично я её не смотрела, но по названию понимаю, что связана она не со стандартными новостями.
– Оружие, отмывание денег, контрабанда и так далее. Длинный список из статей Уголовного кодекса.
– Господи, – закрываю глаза, понимая: предположение, что я проститутка, меньшая из проблем. – Я не имею к ним никакого отношения.
– Проверим.
Мужчины с оружием покидают дом, и сероглазый следует за коллегами. Успеваю схватить пакет и семеню за ним, потому что один его шаг равен четырём моих с учётом сложности передвижения на высоких каблуках.
Оказавшись на улице, мгновенно ощущаю минусовую температуру. Костюм не предназначен для нахождения на морозе, а сапоги – момент, скорее, эстетический, чем практический. Железное кольцо на запястье обдаёт холодом, и я растираю кожу, надеясь согреться трением.
Ворота открыты, а на площадке стоят два микроавтобуса, в один из которых загружают хозяина дома и его друзей. Один за другим мужчины исчезают в тёмном пространстве тонированного автомобиля, а затем дверь катится, скрывая от меня их лица.
– Для неё места нет, – указывает на меня тот самый Романыч, забираясь на переднее сиденье. – Она с вами.
Машина трогается, а я перевожу взгляд на вторую, не менее страшную.
– Оставьте меня здесь. Я сама доберусь, – уговариваю сероглазого, который находится в явном замешательстве. – Только отстегните, – трясу рукой, и он реагирует на звяканье наручников.
Не удостоив меня ответом, тянет и забирается в микроавтобус. Приходится не отставать, но, несмотря на мои усилия, всё же цепляюсь каблуком за порог и падаю на колени, распластавшись перед мужчинами. Сероглазый поднимает меня и занимает единственное свободное место. Стою, согнувшись пополам и не зная, в какую сторону повернуться. Не хочется, чтобы присутствующие пялились на мою пятую точку, едва прикрытую недлинной юбкой костюма.
Машина трогается, я теряю равновесие и уже мысленно представляю, как снова падаю, что-нибудь себе сломав. Думаю, это будет рука, на запястье которой железный браслет. Размахиваю свободной рукой в пространстве, пакет летит в сторону, я в другую, но именно в этот момент оказываюсь на чём-то твёрдом и статичном, а именно на коленях у сероглазого.
Часто дышу и хватаюсь пальцами за ткань его формы, а затем обхватываю за шею, чтобы точно не оказаться на полу. И позволяю себе выдохнуть. На минуту, не больше, но этого достаточно, чтобы почувствовать себя в безопасности. И пусть это лишь видимость, но, по крайней мере, никто из них не требует физического удовлетворения.
По салону растекается тепло, и, немного согревшись, плотнее прижимаюсь к сероглазому, чтобы не соскользнуть с коленей. Он высокий и большой и кажется ещё больше за счёт формы и бронежилета, но главное – он тёплый. А ещё от него ничем не пахнет. Если только морозной свежестью. Им нельзя применять парфюм?
А как, интересно, расшифровывается СОБР? Специальный отряд чего-то там… Или иначе? Спросить у него не решаюсь. Да и вообще, не стоит открывать рот, пока я не пойму, чем для меня закончится этот заказ. Прикидываю, сколько времени прошло с момента приезда в дом. Час или больше? Успею оказаться дома до Нового года и найти Марину, чтобы задушить её?
Меня захлёстывает злостью, яркой и неконтролируемой. Как она могла оставить меня? А Валера? Неужели не понял, что мне грозит опасность? Хотя он так стремился напиться, что вряд ли смотрел по сторонам. Теперь точно никаких общих дел с сестрой. Не умеет она выбирать клиентов и организовывать праздники. И почему она вообще решила, что способна стать успешной в этой сфере?
В который раз сползаю с колен мужчины, и он обхватывает меня за талию, прижав к себе вплотную. Так однозначно удобнее и безопаснее. Набираюсь смелости, чуть увеличиваю дистанцию и смотрю в светло-серые глаза. Интересно, как он выглядит? Лица не видела, но почему-то уверена, что он привлекательный. Или я ошибаюсь? И почему меня это волнует? Но лучше размышлять об особенностях его внешности, чем о последствиях нахождения в доме преступников.
В салоне темно, и лишь свет дорожных фонарей федеральной трассы, проскакивающий частыми полосками сквозь стекло, позволяет быть пленённой серой проницательной дымкой. В уголках глаз замечаю морщинки, свидетельствующие о возрасте. Больше тридцати? Скорее всего, да. Образ дополняется тёмными кустистыми бровями, дающими понимание, что он брюнет, и глубокими заломами на переносице. Часто хмурится?
Гляделки заканчиваются, и я, положив подбородок на его плечо, жду, когда мы окажемся в конечной точке. Она ведь однозначно имеется. Спустя некоторое время так и происходит, когда микроавтобус останавливается.
– Выходим. – Сероглазый обращается ко мне
Прежде чем подняться, осматриваюсь и, заприметив пакет, тянусь к нему. Не хочу ничего здесь оставлять, чтобы не дай бог не вернуться. Оказавшись вне машины, сразу ощущаю, что мороз стал крепче. Передо мной трёхэтажное здание, и, видимо, мы направляемся внутрь. Радуюсь и паникую одновременно: радость по причине тепла, паника – от неизвестности.
Сероглазый уверенно вышагивает в направлении здания, а мне остаётся лишь бежать за ним, чтобы снова не упасть.
– Зачем мы здесь? – В ответ молчание. – Меня отпустят? – Никакой реакции. – Через несколько часов Новый год. Я хочу встретить его в тепле.
– Через два.
– Что?
– Новый год, – останавливается, повернувшись и став препятствием для моего носа, – через два часа.
– Как? Уже?
– Сдам тебя и уйду на законные выходные.
– Кому сдадите?
Но он меня не слышит, уже открывая дверь и предлагая пройти внутрь. Здесь немноголюдно, что объясняется кануном Нового года. Поднимаемся на второй этаж, идём по коридору и оказываемся перед дверью, за которой уже знакомый мне Романыч.
– Принимай. – Сероглазый толкает меня впереди себя и отстёгивает металлический браслет.
– Вряд ли она будет полезной. Обычная проститутка.
– Да не проститутка я. Работаю в детском саду.
Мужчины, замешкавшись, обмениваются вопросительными взглядами.
– Я, конечно, слышал, что учителя и воспитатели получают мало, но не думал, чтобы настолько, – проходится по мне взглядом, оценив наряд и сапоги, переливающиеся в свете настольной лампы.
– Повторяю, моя сестра является хозяйкой агентства праздников. Каждый год я исполняю роль Снегурочки на детских мероприятиях. Этот год не исключение. Но что-то пошло не так: либо она не так поняла запрос заказчика, либо её намеренно ввели в заблуждение. Я оказалась в том доме случайно. Я обычный законопослушный человек: работаю, плачу налоги, ничего противозаконного не совершаю.
И кажется, что мне не верят. Нет, точно не верят.
– Паспорт давай, – произносит Романыч после затяжной паузы. Вытаскиваю документ из сумки и, сделав два шага, протягиваю мужчине. – Садись, не проститутка. Сейчас заполним протокол.
– Какой?
– Статья шесть точка одиннадцать: занятие проституцией. Штраф две тысячи рублей. Оплатишь и будешь жить спокойно. Ты же законопослушный человек?
– А? Да. Стоп! Мне нельзя штраф. А если на работе узнают? – Кручу головой. – Я же с детьми работаю. Меня уволят, вы понимаете?
– Понимаю, – Романыч продолжает писать, – но ничем помочь не могу.
В этот момент в дверях появляется коллега сероглазого и зовёт его в коридор.
– Ну что, нашёл жертву для родственников? – Вопрос, который я успеваю услышать, прежде чем мужчины отходят от двери.
Она приоткрыта, и я могу их видеть, но не могу разобрать, о чём беседа. В какой-то момент они синхронно поворачиваются, и две пары глаз устремляются на меня. Становится неуютно. Ёрзаю на стуле, не понимая, почему стала объектом внимания. На сегодня его достаточно.
– Какой номер детского сада? – Романыч заставляет оторваться от лицезрения СОБРовцев.
– Двадцать один семнадцать.
– Направим оповещение, что их воспитатель занимается проституцией.
– Нет, вы что, не надо! Какое оповещение? Я ничем не занималась. Я просто…
В этот момент сероглазый возвращается и, подойдя к Романычу, наклоняется к его уху. Неразборчивый шёпот настораживает, потому что мужчины поглядывают на меня.
– Уверен?
– А у меня есть варианты? Только она.
Вновь становлюсь объектом внимания, сжимаясь и обдумывая: если прямо сейчас сорваться и бежать, я успею скрыться?
– Отпустите меня, пожалуйста, – хнычу, не понимая, как доказать, что не являюсь той, кем меня все считают.
– Держи. – Романыч отдаёт мой паспорт сероглазому.
– Это тоже. – СОБРовец складывает бумагу, которая заполнялась минутой ранее, и засовывает в карман. – Пошли, Снегурочка.
Незамедлительно вскакиваю и спешу за мужчиной. Уже знакомый мне путь быстро преодолён. И если я считала, что свободна, то ошиблась: вновь залезаем в микроавтобус. Дверь закрывается, а я оказываюсь на коленях уже знакомого мне персонажа. Он даже вещи мои прихватил из кабинета, поставив рядом с собой.
– А куда мы едем? – спрашиваю шёпотом.
– На базу.
– А где она?
– Где надо.
Содержательный ответ, однако, но лучше, чем ничего. Молчу, не провоцируя мужчину, который не позволил отправить Романычу оповещение в сад. Или позволил, но я не так поняла? Представила, как меня вызывает заведующая, размахивая перед носом бумагой, где чёрным по белому написано – проститутка. Какой позор…
Согреваюсь в его руках, но счастье оказывается недолгим, потому что машина вновь останавливается, и теперь уже все покидают салон. И мы в том числе.
– Держи, – протягивает мне пакет, – стой здесь и жди меня.
– Ага.
А здесь – это где? Здание, пугающее тёмными окнами, и территория, огороженная бетонным забором. Несколько машин припарковано в стороне. И тишина. Приливы страха сегодня закончатся? И пока обдумываю, чем завершится сегодняшний день, который испытывает меня на прочность, достаю куртку и надеваю поверх костюма. Топчусь на мечте, переминаясь с ноги на ногу, и прячу руки в карманы.
Телефон! Моему счастью нет предела, но оно схлопывается, когда понимаю – разряжен.
– Да что же это такое, – сетую в голос. – Этот чёртов день закончится?
– Закончится. Через полтора часа.
Обернувшись, наблюдаю перед собой очень привлекательного мужчину в джинсах и дутой куртке. Приятная внешность: квадратное лицо с выдающимися скулами, прямой нос, аккуратный рот и выразительные серые глаза. А ещё отсутствие волос на голове. То есть они имеются, но представляют собой растительность не длиннее пары миллиметров. Точно, сероглазый!
– Ничего себе… – охаю, рассматривая его без балаклавы.
– Не нравлюсь? – Склоняет голову набок, ожидая ответа.
– Нет. То есть да. То есть вы привлекательный.
– Пошли. – И мы направляемся к одной из припаркованных машин. – На переднее.
Оказываюсь внутри, ощутив дикий холод. Видимо, транспортное средство много часов простояло на парковке.
– Итак… – Ныряет в карман, вытаскивая мой паспорт. – Зима Виктория Викторовна. Зима?
– А что не так?
– Ничего, – отмахивается, проворачивая ключ в замке зажигания. – Расклад такой: либо я передаю протокол задержания по месту твоей работы, либо ты оказываешь мне услугу.
– Ещё раз повторю: я не проститутка. Никаких услуг интимного характера оказывать ни вам, ни кому-либо другому не буду.
– И не надо. Твоя задача – притвориться моей девушкой. На пару дней. Или дольше.
Смотрю на него не моргая, переваривая предложение.
– А настоящую девушку вы найти не можете?
– Нет времени. Потому что до Нового года осталось, – указывает на квадратный экран, – чуть больше часа.
– А почему такая срочность?
– Нужна жертва для моей семьи.
– Жертва?.. – сглатываю, уставившись на мужчину, который, кажется, не считает, что произнёс нечто странное.
– В переносном смысле.
– А можно мне просто домой?
– А дом где?
– В Москве.
– А мы в Дмитрове. Даже если ты поймаешь такси, в чём я очень сомневаюсь, то окажешься дома часа через два, а то и больше.
Мы в Дмитрове. Как мы здесь оказались? Я не очень хорошо ориентируюсь и, вероятно, в какой-то момент потерялась между городами. Коттеджный посёлок находился в другой стороне. Или мне кажется?
Но я согласна с сероглазым: домой я доберусь нескоро. Да и страшновато ночью ловить попутку на трассе. И другого выхода у меня нет, потому что телефон разряжен, а человек, ожидающий моего ответа, вряд ли согласится везти меня домой.
– Что я должна делать?
– Ничего особенного. Приезжаем, ты со всеми знакомишься, общаешься, шутишь, ешь, празднуешь, веселишься.
– А в какой момент я стану жертвой?
– Как только переступишь порог дома.
