Страница 5 из 8
– Нет, мне дышать нечем, – объяснила Асель и смахнула с щеки слезу.
Мира села на край кровати и погладила дочь по спине.
– Ты знала, что папа тебе изменяет?
Аселя села на кровати, вытянув ноги и прислонившись к мягкому бежевому изголовью. Мира опустила глаза и в уме пыталась подобрать нужные слова. В итоге, набрав в легкие побольше воздуха, она сказала:
– Папа пришел ко мне и признался что любит другую.
Дочка ахнула и прикрыла рот двумя ладонями.
– Давно?
– В начале недели. Мы поговорили, – каждое слово давалось Меруерт с трудом, – и решили развестись, потому что он захотел быть с той, кого любит.
– Он сказал, что не любит тебя? – дочка посмотрела на нее глазами хрупкого, маленького котенка.
– Да, – тихо отозвалась Мира.
– А ты? Ты любишь папу?
– Это уже не важно. Брак, в котором один из супругов не любит или не уважает другого, обречен.
– У вас же все было хорошо! – возмущенно воскликнула Аселя. – Мы же приходили к вам две недели назад и все, было как всегда.
– Я не могу сказать тебе, что у него на душе. Я видела, что он устал, но списывала все на новую должность и ответственность. – Почему ты так спокойно про это говоришь?
Что могла ответить Мира? Она ведь не скажет дочери, что вот уже несколько ночей плачет в подушку, гладит ладонью холодную простынь на той стороне, где спал Бахытжан, долго гипнотизирует его кружку на кухне. А еще ей кажется, что он вот— вот позвонит в дверь, войдет в квартиру и поцелует ее, словно ничего плохого не произошло. Вот только реальность совсем другая. Анализируя поведение и слова мужа, Меруерт с горечью поняла, что они по— разному относились к происходящему в семье. Она до сих пор любила, он – позволял себя любить. Хотя раньше любили оба.
– Мам? Ты молчишь…
– Прости, я задумалась.
– Я спросила, почему ты так спокойна?
– Наверное, потому что я уже ничего не могу изменить. И удерживать его я не собираюсь.
Аселя только хотела что— то сказать, но в квартире раздался звонок. Мира вздрогнула, понимая, что приехал накрученный до предела сын.
– Это Димаш, – встав с кровати, Мира в три шага оказалась у двери. – Ты лежи.
– Нет, мам. Я тоже хочу послушать, – заупрямилась дочь.
Мира вышла в прихожую и увидела у двери только зятя. На вопрос о муже, она услышала, что он в уборной. Меруерт раздражительно цокнула, но промолчала. Ильяр открыл дверь и впустил серьезного Димаша. Увидев мать, сын первым делом приобнял ее и поцеловал в щеку. Рядом с ним она казалось хрустальной Дюймовочкой. Малыш, которого она выносила, родила и вырастила, возмужал, был на две головы выше нее, широк в плечах, подтянут. Внешне он походил на отца, тогда как Аселя унаследовала черты матери.
– Как Аселёк? – спросил Димаш.
– Нормально я, – ответила сама девушка, тяжело дыша и подпирая ладонью ноющую поясницу.
– Где он? – буркнул жестко, сведя брови к переносице.
В этот момент дверь в уборную открылась и из нее вышел Бахытжан. Рукава его рубашки были закатны до локтей, пальцы все еще влажные. Он перевел взгляд с дочери на сына и жену. Зять стоял как неприкаянный у двери и не знал, куда себя деть. Он первым прервал гнетущее молчание, ласково обратившись к жене:
– Аселёк, я в магазин. Тебе что-нибудь взять?
– Минералки, – выдавила она.
– Понял. Ну я пошёл, – он спешно скрылся за дверью, оставив Ниязовых одних.
Отец, мать, сын и дочь смотрели друг на друга выжидающе. Аселя прикусила нижнюю губу и будто закрылась от всего мира, обхватив живот. Димаш был напряжен, ноздри его раздувались от злости на отца, который хорошо чувствовал враждебность сына.
– Димаш, лицо попроще, пожалуйста – попросила его Мира. – Пойдемте на кухню.
Поразительно, но эта хрупкая женщина и сейчас все взяла в свои руки, как делала это раньше. Она сохраняла самообладание даже в самые критические моменты и всегда включала холодный разум. Потому что с маленькими пациентам по— другому нельзя – нужно принимать решение взвешенно и не поддаваться эмоциям. Жизнь и работа закалили ее, поэтому, когда Бахытжан сказал, что не любит, она не стала держать его и дала уйти. А потом позволила себе расклеиться.
Рассевшись, Ниязовы по— прежнему молчали. Аселя, устроившись рядом с Мирой , положила свою ладонь поверх материнской и переплела их пальцы. Димаш сложил руки на столе и буравил взглядом отца. Бахытжан сидел особняком, но именно он начал первым:
– Дети…Нам с мамой надо вам сказать.
– Говори за себя, – процедил сквозь зубы Димаш. – При чем здесь мама, если ты ее обманул?
– Димаш, – покачала головой Мира.
– Не надо так разговаривать, – сурово проговорил Бахытжан.
– А как мне разговаривать с тем, кто предал маму? Предал семью? Аселя всё видела! Ты целовал другую женщину!
– Целовал, – тихо подтвердила сестра.
– Может ты дашь мне уже сказать? – Бахытжан повысил голос, а Аселя вздрогнула, потому что никогда не видела папу таким. В этот момент малышка пнула ножкой в бок, но она никому об этом не сказала и только положила ладонь на место удара, успокаивая свою девочку. – Я встретил женщину. Она устроилась к нам в центр анестезиологом. Вы уже взрослые, поэтому я могу говорить, как есть. Мы полюбили друг друга и хотим быть вместе. Я сказал об этом вашей маме, мы поговорили и, – он поймал взгляд Миры, – пришли к общему решению расстаться.
– Ты пришел к этому решению и заставляешь маму? – встал на дыбы Димаш. – Что пап, седина в бороду, бес в ребро, да? На молоденьких потянуло и мама стала не нужна?
– За языком следи, сынок, – желваки на скулах Бахытжана ходуном заходили , в глазах плескалась ярость – такая же сильная и черная, как у сына. – То, что у нас с мамой – это только наше дело. Она поняла меня и приняла мой выбор.
– А ты не считаешь, что ты ей вообще не давал никакого выбора? Предал ее! Выкинул получается за ненадобностью? Попользовался, прожил 27 лет и все – иди— ка ты на свалку! Так?
– Димаш, остановись! – попросила Меруерт, понимая, что разговор свернул не туда.
Сын резко встал из— за стола и вышел из кухни. Аселя, плача, тоже соскочила с места и пошла за ним. Бахытжан и Мира смотрели друг на друга и слышали, как сестра шепотом пытается успокоить брата в прихожей.
– Дим, пожалуйста, не надо, – всхлипнула она. – Мы уже ничего не можем сделать. Папа уже все решил.
– Ты же все видела, Аселёк. Ты же мне сказала, что он лапал и целовал эту женщину! – чуть ли не выл сын. – Как ему не стыдно? Как у него хватило наглости прийти сюда и снова окунуть маму в это дерьмо?! Ну как? Она же наша мама! А он…
Димаш потер ладонями лицо, укусил кулак и сначала прошептал: “Предатель”, а потом крикнул так, чтобы на кухне точно услышали:
– Ты предатель! Слышишь меня? Чертов предатель! И баба твоя *ука! Залезла тебе в штаны и разрушила нашу семью!
Это была точка невозврата, после которой только пропасть. В стране, где многие обращаются к родителям на “вы”, где до сих пор существует культ старших, а единственные или младшие сыновья остаются жить в отчем доме, заботясь о маме с папой до самой их смерти, Динмухамед Бахытжанович Ниязов переступил очень жирную черту. Но он уже не мог усмирить вырвавшегося наружу волчонка, готового перегрызть глотку за честь матери.
Глава 9
– Бахытжан! Бахытжан! – кричала вслед мужу Меруерт, когда он, как ошпаренный, выбежал из кухни в прихожую.
Его было не остановить. Оказавшись рядом с сыном, он схватил его за грудки и припечатал к стене.
– Щенок! – закричал отец. – Да что ты знаешь обо мне, о ней, о наших отношениях, чтобы судить нас?!
– И дураку понятно, что она от тебя хочет. Сколько ей: 30— 35? – орал в ответ Димаш. – А ты слюни пустил, да? Не могу поверить, что ты опустился до старперов, которые трахают молодух, чтобы чувствовать себя крутыми.
Бахытжан занес кулак и ударил сына по лицу.
– Бахытжан, нет! – завопила Мира, схватив мужа за рубашку и пытаясь оттащить его от сына, но у нее ничего не получилось, потому что он оказался сильнее и оттолкнул жену в сторону. Меруерт удержалась, схватившись за края высокой тумбы для обуви.
– Не трогай маму! – плакала навзрыд Аселя, глядя на то, как Димаш взбесился, кинулся на отца, но тот оттолкнул его к стене и прижал локоть к горлу.
– Или ты сейчас успокоишься, или получишь еще! – рычал мужчина, в которого точно бес вселился. Взрывным в их семье был старший брат Бахытжана. Димаш в этом походил на него. А вот сам хирург слыл интеллигентом до мозга костей, спокойным и уравновешенным человеком, которого ничего не может вывести из себя. Что ж, всё бывает в первый раз.
– Бей! – громко рявкнул Димаш. – Из— за этой дряни ты уже поднял руку на сына и толкнул жену. Что дальше? Может маму из квартиры погонишь?
– Дим…– простонала Мира и сын, взглянув на нее, понял, что попал в яблочко.
– Только не говори, что гонит? – глаза сына налились кровью.
– Мы разводимся и размениваемся, – тихо объяснила мать, глотая слезы. – Мы так решили.
– Какой же ты урод! – вцепившись в плечи Бахытжана, прокричал он.
– Димаш, пожалуйста, прекрати, – умоляла его Меруерт, пытаясь разнять отца и сына.
– Не провоцируй меня, сынок.
– Я тебе больше не сын. А ты мне не отец, – презрительно бросил он ему в лицо и оттолкнул его.
– Балам, подожди, не надо! – слезы градом катились по щекам Меруерт, когда она вцепилась в плечи сына, встав между ним и мужем. – Он твой папа. Не бери грех на душу такими словами!
– Я знаю, кто он, мама. Я его боготворил всю жизнь. Гордился, советовался во всем. Хотел быть на него похожим. А теперь мне стыдно называть его своим отцом, – в голосе Димаша было столько горечи, что Мира оцепенела, а Аселя спрятала лицо в ладонях и тряслась от рыданий.
Отодвинув мать в сторону и подойдя к двери, он наспех обулся, после чего вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.
– Мама! – рыдающая Аселя бросилась в объятия матери, а та поцеловала ее в макушку и гладила по волосам и спине.
– Тише, тише, жаным. Подумай о ребенке!
– Аселёк! – Бахытжан подался вперед и тоже коснулся руки дочери, но та отдернула ее.
– Не трогай меня, – обиженно буркнула его маленькая девочка.
– Аселёк, хотя бы ты послушай, – сделал последнюю попытку Бахытжан.
– Не хочу ничего слушать. И видеть тебя не могу, – крикнула ему в лицо дочь. – Уходи! Просто уйди отсюда…пожалуйста.
– Бахытжан, – холодно промолвила Мира, сгорая в этот момент от негодования и злости, – тебе действительно лучше уйти, пока не стало хуже.
– Мира, я не хотел, – начал оправдываться муж, еле дыша. Он побелел за считанные секунды. – Прости…
Меруерт видела, что у него произошел мощнейший откат: еще несколько минут назад адреналин в его крови зашкаливал, а ярость сметала все установки и здравый смысл. Но вот он очнулся и понял, что натворил. То же самое вскоре почувствует и их сын.
– Хотел не хотел, но сделал. Поэтому уходи и не подливай масла в огонь.
Она снова была с ним непривычно резка, поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как уйти из дома дочери. Выйдя из лифта, он столкнулся с зятем, который по растрепанному виду тестя понял, что дело дрянь. Ильяр быстро с ним попрощался, поднялся в квартиру и увидел, что беременная жена лежит на кровати, а рядом теща говорит по телефону с подругой и по совместительству врачом Асели.
– Белла, у нее давление подскочило. Жалуется, что низ живота тянет, – тараторила Меруерт. – Ты можешь приехать? Правда? Спасибо тебе большое. Ждем.
– Что случилось? – подлетев к Аселе, Ильяр сел на край кровати и взял ее за руку. – Она такая бледная.
– Это из— за давления. Сейчас тетя Белла приедет и осмотрит тебя, – обратилась Меруерт к дочери.
– Хорошо, – тихо ответила она. Слезы на ее щеках еще не высохли. Она была натянута как струна, и стоило ей только подумать об отце, глаза тут же становились влажными. Приехавшая через полчаса Белла, ругалась матом и ворчала из— за то, что довели ребенка. Она привезла с собой аппарат, чтобы послушать сердцебиение, и все с облегчением вздохнули, когда услышали его.
– Мая харошая, с давлением в твоем положении не шутят, – погладив Аселю по голове, сказала Белла. – С тонусом тем более. Давай— ка пару недель постельного режима и попьешь кое— что.
– Как моя малышка? – спросила девушка.
– Все в порядке. Но завтра пусть муж тебя привезет ко мне на УЗИ. Доедешь лежа. Мы же не хотим, чтобы наша девочка родилась раньше срока?
– Не хочу, – замотала головой Аселя.
Стоявшая в стороне Меруерт крепко сжимала в руке с телефон, на который пару минут назад пришло сообщение от Димаша о том, что он доехал. Мобильный снова завибрировал, и женщина прочитала новое входящее: “Как Аселёк?” Послание от Бахытжана, на которое не хотелось отвечать. Но он отец их дочери, поэтому Мира, проглотив обиду, написала только одно слово: “Нормально”.
Глава 10
Субботний вечер снова прошел в одиночестве. Есть опять не хотелось, мысли и воспоминания роем теснились в голове, заставляя думать о двадцати семи годах вместе с Бахытжаном. О том, как он стал ухаживать за ней – девчонкой из Караганды – скромной, застенчивой, погруженной в учебу. Дочь шахтера и терапевта – молоденькая Мира жила в общежитии и чувствовала себя одиноко в большом городе. Но появился Бахытжан, и она влюбилась в него без памяти.
Когда— то между ними были и чувства и страсть, но она не заметила, как муж охладел и отдалился. Нового Бахытжана – безумно влюбленного и от этого эгоистичного и самовлюбленного, Меруерт не знала. Это был не ее муж, а кто— то совершенно чужой.
Открыв шкаф, она увидела на плечиках оставшиеся рубашки и костюмы и у нее зачесались руки: сначала хотелось всё сжечь, потом порезать на мелкие кусочки, а затем собрать ему чемодан и отправить курьером “на деревню дедушке”. Вернее, девушке.
В ту ночь она в последний раз проявила слабость и расплакалась, прижимая к груди подушку. Она выплакала все слезы о нем, стараясь вырвать его из сердца и воспоминаний. Болело нестерпимо и Мира молила Аллаха, чтобы он прекратил эти мучения
Бахытжан объявился в воскресенье. Позвонил после обеда, предупредил, что заедет. Первые секунды столкновения в прихожей были болезненными. Он стоял, потупив взгляд, она делала вид, что смахивает пальчиком невидимые крошки с комода.
– Как девочки? – спросил он о дочери и малышке.
– У Асели давление подскочило, тонус. Постельный режим и никаких стрессов. Поэтому не тревожь ее лишний раз.
– Аселёк удалила меня из общего чата, – грустно заметил Бахытжан.
