– Спрошу иначе. – Он в два шага уничтожил расстояние до кровати и устрашающе навис надо мной. – Какого хрена ты делала на запретной территории сейчас и зачем проникла в крепость весной по поддельным документам, устроив тут саботаж?
Кот зашипел, вздыбив шерсть на спине. Выпущенные когти впились в одеяло.
– Вы вправе злиться, но отчитываться я буду перед своим начальством, – молвила я в перекошенную гневом рожу, хотя тянуло повторить за котом. – Сомневаетесь в том, кто я? Подождем ответа лорда Велимира.
– Подождать ты можешь и за решеткой.
– Как вам будет угодно, – кротко отозвалась я, поскольку таким только повод дай подоказывать власть. – В любом случае я благодарна за оказанную мне в вашем гарнизоне помощь.
Румен не шелохнулся, я тоже. Смиренный взгляд против колючего и откровенно агрессивного. И похуже бывало! Не реагировать, внимать совету Келлара. Раз – глубокий вдох. Два – ровный выдох. Три – опять вдох… Досчитала до десяти, ни мускулом не дрогнув.
– Про что, помимо этого, тебе нельзя говорить? – осклабился он. – О том, сколько в Пустошах культистов?
– Я столкнулась с двумя. Велизаром… – от произнесенного имени по спине прокатился озноб, – и еще одним. Вероятно, их больше.
– И они тебя не тронули?
– По моему состоянию так кажется? Я должна быть мертва!
Да. Должна. Велизар получил, что хотел. Обвел вокруг пальца дурочку переходящую, сотворив все ее руками, и убил. Готово, сделано!.. Нет же, вернул к жизни. Хитрый рискованный план, куча мороки. Ради чего? Что ему еще от меня нужно?!
Нервы сдали, крупно затрясло. Кот втянул когти, жалобно мяукнув.
– Птицы до северного предела долетают быстро. – Румен выпрямился и сложил руки на груди. – Возможно, до полудня придет ответ. А до тех пор… Сунешься за порог дома – пеняй на себя.
– Не сунусь, – уверила я, морщась от саднящей боли.
Он грозно зыркнул напоследок и удалился, прибежала Цецилия. Напичкала меня – а лучше бы их коменданта – успокоительным, прогнала кота и ушла в кладовую заниматься травами. Дрожь унялась, и я кое-как привела мысли в порядок. В голове не укладывались ни великие цели Культа по обретению магами свободы, ни масштаб грядущего бедствия из-за нечестивых порождений, но то, что я жива, радовало гораздо сильнее, нежели пугало. Я свободна от влияния границы! Разобраться бы, чревата ли для меня чем-то смерть, пусть и трехминутная…
Я валялась в постели долгие часы, тщетно прислушиваясь к себе и не находя ничего критичного. Закономерное изнеможение, постепенно отступающее. Но облегчения это не приносило. Оправлюсь, попробую колдовать – тогда и удостоверюсь, что все в норме.
Минул обед, в окне засияло полуденное солнце. Улица отчего-то опустела, сменившийся стражник шастал туда-сюда по коридору. Ответного письма из владений лорда Велимира, видимо, пока не было. Уж не сгинула ли почтовая птица в дороге?.. Края здесь опасные, потеря писем – обыденность.
Я успела досконально изучить потолок, несколько раз провалиться в сон и хорошенько нагладить навещающего меня кота. В преддверии заката тревога возросла, и требовательный стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Она со скрипом отворилась, я тотчас села на кровати. Странная пауза, невнятный бубнеж стражника, сдавленное аханье Цецилии. Шаги, рывком отдернутая шторка. За ней стоял Северин, и в его синих глазах явственно отражалась безудержная ярость, которую не способно вместить ни одно письмо. Такие слова высказывают только лично…
Глава 2
Секунда, две, три, и время утратило счет, как в песочных часах, перемолотых в труху. Ни щепок, ни осколков, ни песчинок. Лишь пыль. Направленный в меня взгляд прошивал насквозь, сердце билось о ребра беспощадными, но ровными ударами. Не стук – тяжелые толчки крови, ощущаемые всем телом. Она рванула к вискам, зашумела в ушах, разлилась металлической горечью на языке. Я сглотнула и ее, и подкатившую следом тошноту. Успокоительный отвар лучше держать внутри!
Северин застыл на пороге, не отпуская впечатанную в стену шторку. Смятая ткань в пестрый цветочек, хруст натянутых до упора петель. Еще немного, и треснут по шву.
– Живая… – констатировал он таким тоном, словно мне стоило об этом пожалеть, и, не оборачиваясь, бросил мельтешащему сзади охраннику: – Выйди.
Послушалась даже Цецилия, хотя была у себя дома. Судя по скрипу половиц и хлопку двери – оба оставили нас молниеносно, наверное, от греха подальше. Я и сама бы охотно вышла, но мне вроде как запрещено! Причем действующим комендантом крепости.
Стараясь не ежиться, я села прямее. Смотреть снизу вверх было невыносимо, а встать не хватало сил. Северин выглядел сурово, но до изнеможения бледно. Ему бы срочно прилечь, целители настаивали на постельном режиме. Но нет, примчался! Очевидно, письмо не потерялось. А ведь из северного предела надо было выехать с рассветом и преодолеть сотни миль. Обнадеживает одно: колдовать господину высшему магистру в откат нельзя, так что я не получу боевым импульсом по шее.
– Сияна, какого…
Финальная фраза где-то застряла, будто он не мог подобрать слова. Воздух уплотнился, давя на плечи. Я вздрогнула. Слишком много всего навалилось.
– Что. Ты. Натворила, – отчеканил Северин с намеком на вопрос, усилием воли выраженный цензурно.
– Что я натворила? – вздернула я подбородок.
Понятия не имею, о чем ему доложили. Да и слабо представляю последствия сотворенного…
Он рвано выдохнул, явно теряя самообладание, и на миг прикрыл глаза.
– Давай я скажу за тебя, – пришла я на выручку. – Стоит только отвернуться, как меня, бессовестной, уже и след простыл. Но на этот раз я не сбегала! Рада и Герман были в курсе, куда я еду.
– То есть знали двое, – кивнул Северин, став еще злее. Ему-то сообщить не удосужилась. – Верна себе, проворачивая все за моей спиной. Зато именно мне опять вытаскивать тебя из той задницы, в которую ты угодила.
– Не вытаскивай. А что уехала без спросу… Ты бы меня не отпустил.
– Конечно, нет! И тогда всю Империю не шарахнуло бы магическим выплеском, а по Пустошам не бродили бы смертоносные потусторонние твари, сожравшие сегодня мага из гарнизонного патруля.
Сунулись героически в лес. А я предупреждала…
– Ты хоть понимаешь, что ты сделала?
– В общих чертах. Эти духи обитали за…
«…границей» – увязло на онемевшем языке, в носу булькнула кровь. Клятва, чтоб ее! Ни предостеречь, ни объясниться.
– Проклятым лесом и гиблыми болотами, – прохрипела я в надежде, что сойдет за подсказку, и вытерла потекшую на губы струйку. – Я…
– Скажу за тебя, – вернули мне недавнюю любезность. – Ты съездила к Велизару и выполнила то, чего он изначально от тебя хотел.
– Я ехала не к нему! Планировалась отлучка в дикие племена, туда и обратно. Мы с ним случайно… столкнулись.
– Действительно. Какая неожиданность. Ему было предельно ясно, где тебя ловить и что ты сподобишься припереться в одиночку. Полностью оправдала ожидания.
Шторка под его пальцами затрещала, норовя лопнуть у карниза и сорваться. Я отвела глаза. Пальцы предательски подрагивали, в окне горел закат. Красно-желтые всполохи, слитые с полумраком тени, и тускнеющий в комнате свет. Жалкие его остатки.
– Столько раз удирать от фанатиков, чтобы в конечном счете сыграть им на руку. Ты свихнулась? – как издалека доносился обвиняющий голос. Я отрицательно мотнула головой. – Считаешь, это нормально? Свести на ноль десятилетия борьбы с ними, превратить тысячи жертв в напрасные… Выпустить древних тварей! Как ты на такое пошла?
– Мне жаль, – процедила я, – что мой дар достался не тебе. Миру не повезло! Ты бы пожертвовал жизнью, преисполнившись чувства выполняемого долга. А я умирать не собираюсь.
– Вместо этого ты решила загнать в гроб каждого в Империи.
– У Культа какой-то другой план.
– Ты себя слышишь вообще?.. Твое безумие вышло на новый уровень?
Сморгнув закатные блики, я обернулась. Северин сверлил меня уничижительным взором и, похоже, не нуждался в моих ответах, хотя вопросы сыпались из него безостановочно.
– Ты всерьез им поверила? В их великую цель?
– Не очень, – дернула я плечом. Что бы ему ни казалось, я не заодно с адептами и никогда не буду. – Высокие идеи меня не волнуют.
– Да лучше бы волновали, – скривился он с нескрываемым презрением. – Выходит, ты подставила всех исключительно ради спасения своей шкуры.
– Не смей! Ты не знаешь, каково оно!..
Несчастная шторка выскочила из захвата, Северин прислонился к дверному косяку и надломленно обронил:
– Так просвети.
– Бесполезная трата слов, – выпалила я. И раз мы перешли на личности, тоже поделюсь непрошеным мнением! – Не пытайся поставить себя на мое место. Тебе не приходилось зубами выгрызать крохи нормальной жизни и даже саму возможность жить. Весь мир был перед тобой на блюдечке с золотой каемочкой.
– Передо мной? – уточнил он угрюмо и с неким удивлением.
– Перед тобой, – взбешенно припечатала я. – С твоими статусом, родителями-лордами и привилегиями, которые мне и не снились. Если ты не заметил, наше общество построено для мужчин. Особенно распрекрасных магов с амбициями и сильным даром. Чего недоставало? Строй карьеру и радуйся! Нет же, и близко не ценил. Надо было вестись на манипуляции полудохлой принцессы и год там с ней страдать, потом нарасследовать ее смерть так, чтобы угодить в изгнание. Выпал второй шанс, но ты и его спустил в нужник, спасая пропащую деву.
– Тогда уж и третий шанс, – блекло усмехнулся Северин.
– И какой это уровень безумия? Когда не доходит ни с первого, ни со второго раза! Ты не вправе меня отчитывать и тем более судить о ценности моей… шкуры.
– На судьбы жителей Империи тебе плевать, ладно. – В его интонациях вперемешку со злостью сквозило разочарование. – Но то, что ты устроила, обнулило абсолютно все, включая твои собственные усилия. Был прогресс: признала, что без союзников Велизара не одолеешь. А в итоге осознанно улизнула в Пустоши одна. Поздравляю. Это позорное возвращение к началу и чистейший идиотизм.
– Катись ты к нечестивым духам. Тут недалеко, буквально в лесу!
Северин отшагнул прочь, исчезнув в коридоре. Порог-то он так и не переступил…
Спустя пару мгновений бахнула входная дверь. На пустой улице стелились сумерки, комнату заволокло мглой. Меня обняла удушливая тишина. Холод в груди вместо саднящей боли, мерзкие рвотные позывы. Толчки сердца как резкие удары, оцепенение во всем теле. От частого, судорожного дыхания сохли губы и горло, а потянуться за водой не получалось, лишь смотреть на подтаивающие очертания стакана.
Вскоре он погрузился в темноту, в дом вернулась Цецилия. Принесла мне на тумбу горящую лучину, села рядом со мной на кровать и спросила:
– Чего в темнотище сидела?
Я наконец смогла пошевелиться. Всхлипнула и, закрыв лицо ладонями, разрыдалась. Сперва в них, затем уже в Цецилию. Беспорядочные хрипы, в клочья разрывающие нутро, словно там оставалось что-то уцелевшее. Она утешала меня, поглаживая по спине и бормоча про «наладится, образуется». Не преуспев, сдалась и напоила отваром, от которого кончились и рыдания, и всхлипы, а на смену истерике пришло блаженное забытье. До утра, залившего с трудом продранные глаза ярким светом.
Как в тумане я доковыляла до уборной, после по зову хозяйки дома на кухню – завтракать. По ее уверениям, мое состояние это позволяло. Усевшись за накрытый стол, я поняла, что в коридорах чего-то не хватает… Кого-то. Контролирующего стражника!
– А где охрана? – поинтересовалась я.
– Отозвали еще вчера на ночь глядя, – победно улыбнулась Цецилия, наливая мне травяного чая. – У коменданта к тебе претензий более не имеется, Северин подтвердил, что ты из тайной службы и отвечаешь только перед высочеством принцем, а про случившееся весною сказал: не чужого ума дело.
Стало тошно. Так, что кусок намасленного хлеба не полез в рот. Я поцедила чаю из кружки, слушая наказы целительницы – пить укрепляющую настойку, не тратить понапрасну силы и воздерживаться от колдовства, дабы не третировать ослабленный организм. Буду себя беречь – постепенно оправлюсь. По ее мнению, насчет своей магии переживаю напрасно. Энергетические узлы не повреждены, выгорание внутренних каналов мне не грозит. А вот концентрация, скорее всего, станет подводить, пока не восстановлюсь полностью. Да уж, действительно, до этого момента лучше не колдовать!
Лежать было невмоготу, и я подрядилась помогать Цецилии с травами в кладовой, отгоняя от особо ароматных пучков прибежавшего кота. Убедилась, что меня не шатает при ходьбе и не тянет падать в обморок. В обед удалось нормально поесть, энергии прибавилось. Целительница отправилась вздремнуть, а я помыла посуду и, накинув висевшую в коридоре шаль, покинула дом.
Улица была пугающе безжизненной. Ни души, в домах наглухо завешаны окна, а то и закрыты ставни. Из звуков – лишь завывания ветра и щебет птиц, облепивших одинокие ящики в переулке. Казалось, все жители вымерли… Особенно зловеще это смотрелось на фоне голубого неба, в котором ослепительно сияло солнце. Тепла, впрочем, оно не дарило. Что начало весны, что конец лета – та же пронзительная прохлада.
И где искать Румена? Стучать в двери в надежде, что откроют, и спрашивать – перебор… Но в карауле точно кто-то есть. Должны подсказать. Я направилась вдоль крепостной стены к воротам, чтобы не заплутать на безликих улочках. Проходя мимо храма Высших Сил, вылитого сарая, услышала хор голосов – нестройное бормотание молитв. Ну да… Самое время уверовать.
Осторожно толкнув хлипкую, украшенную черно-белыми лентами дверь, я протиснулась в заполненное до отказа помещение. Горели десятки свечей, народ толпился у чаш, ломящихся от подношений. Чего в них только не лежало: угощения, цветы, блестящие цацки. Господина коменданта среди прихожан не было, как и стражей. Всматриваясь в лица молящихся, я ненароком толкнула женщину, по макушку укутанную в платок. Она повернулась, и я узнала разговорчивую поломойку Анну.
– О, Невьяна, – прошептала она, стараясь не мешать собравшимся, – ты и вправду отыскалась…
– Да, – я выдавила вежливую улыбку, – мне нужен Румен.
– С ночи до обеда на башне дежурил, теперь отдыхает. В таверне глянь. Люди либо в храме, либо там. Ну, из оставшихся. – На последней ее фразе я вопросительно изогнула бровь, Анна пояснила: – Большинство свалило, наплевав на имперские правила, и многие хотят, но боятся ареста или того, что эти твари вылезут из леса и по дороге сожрут. Мне вот и первое, и второе не по душе. Конечно, есть те, кто в домах закрылся, будто туда точно не пролезет никакая нечисть. Пф-ф-ф…
Ожидаемый расклад, мало кто пожелает торчать в гарнизоне при таких обстоятельствах. Наказание за дезертирство сдержит не всех, а идейных личностей обычно можно пересчитать по пальцам.
Наш разговор неминуемо привлек внимание. На меня недружелюбно покосились София и Витан, немножко отравленный мной в прошлую встречу, и я поспешила убраться из храма, бросив Анне на прощанье:
– Да хранят нас Высшие Силы.
– Да хранят, – вторила она.
Таверну я нашла по памяти, все же ранее провела в ней ночь и пару вечеров. Из общего зала доносились гогот, бренчание расстроенных инструментов и коллективное пение. Ничто не ново – в патовом положении одни молятся, другие прячутся, третьи надираются… Посетители сдвинули столы гусеницей и топили печаль с паникой в дрянном пойле. Основательно заливался и целитель Аарон, тоже полгода назад отведавший моего нехорошего зелья. Меня он не узнал, что немудрено, глаза у него были в кучу. Я спросила самых трезвых про коменданта, мне указали наверх.
Поднявшись по лестнице, я сразу приметила приоткрытую дверь, а за ней – небольшое сборище стражей, обсуждающих потустороннюю напасть. Не заметно, что отдыхают. На обеденном столе, вокруг которого они расположились, была разложена не еда, а карта с обильно воткнутыми булавками и кипы бумаг. То ли им удобнее устраивать собрание в таверне, чем в какой-нибудь казарме, то ли они решили быть поближе к потенциальным дебоширам. Отдельный отряд для присмотра за питейным заведением нынче не выделишь.
– …да не сработали наши охранные амулеты, – сетовал мой знакомый толстяк из стражи, – потрещали и лопнули.
– Оккультные чары мимо, говорю же, – раздался нервически повышенный голос Румена, – и изгоняющие заклинательские не действуют. Насчет обычных нейтрализующих – непонятно.
Незапертая дверь говорила в пользу того, что собрание не очень приватное, и я не стала стучать. Юркнула внутрь, но, не таясь, подперла стену рядом со столом. Увидела в числе собравшихся и Северина, выводящего магические формулы на плотно исписанной бумаге. Разумеется, он при деле, кто бы сомневался! Полные надежд взгляды все кидали именно на него, словно Румена здесь не было. Учитывая паскудный характер нового коменданта, не удивлюсь, если старого чтут аки посланника Высших Сил.
– Что непонятного, провалилась нейтрализация, – доложил усатый и крепко сбитый страж. Из бывалых, насколько я помню. – Борко кучу всего колданул и в тварюк метнул перед тем, как… – Его передернуло. – Лишь проявились из пустоты черной жутью. А так без толку!
– Не факт, – возразил Северин, отложив перо, – что-то их сдержало, раз вы выжили. Надо разобраться что. До тех пор ничего нельзя исключать – ни по отдельности, ни вместе. Сдерживающий эффект мог быть совокупным.
– Хилый был эффект, беднягу-то выкосило, – вздохнул страж в желтой мантии заклинателя. – Сдержали, называется… Неприменима тут нашенская магия. Вон подоспевшие потом дикие колдуны одну тварюку при нас уничтожили, сообща запустив искристой сетью. Как волнами разошлось, аж воздух сотрясся! Знают от них заклинание.
Племена дают забарьерным духам отпор… Собственным умом додумались или их великодушно научили адепты? Судя по описанию, это те самые массовые чары, неоднократно подсмотренные мной в Культе на тренировочной площадке. Выучила их наизусть в двух вариантах: и светлом, и темном. Но показывать поостерегусь. Во-первых, вряд ли гарнизонные маги осилят сложнейшее плетение без подготовки, которую им негде взять. Во-вторых, Цецилия не велела использовать магию до выздоровления. Мне уже хватило последствий из-за нарушенного правила колдовать в откат. Повторять этот опыт, мягко говоря, не хочется.
– В любом случае это заклинание запретное. – Румен воззрился на высказавшегося подчиненного с откровенной угрозой. – Ты бы помалкивал, что хорошо его рассмотрел.
– Помереть лучше, что ли? – возмутился заклинатель и покосился на Северина. – У нас беспрецедентная ситуация, требующая крайних мер.
– Это решать не вам и не мне, – отрезал тот и, кивнув на преемника, добавил: – И не ему.
– Вот-вот, – поддакнул господин комендант и вдруг с гневным прищуром уставился на меня.
Мол, чего пришла и развесила уши?
– Здравствуйте. – Я отлипла от стены. – Мне передали, что у вас ко мне более не имеется претензий. Рада этому и хочу уехать.
