– Я помог тебе как друг. И если тебе будет нужна моя помощь, зови или звони. Всегда помогу. Если мы расстались, это не значит, что я должен вычеркнуть тебя из своей жизни, – вдруг выдал Клоун. – Поняла меня?
Его глаза пылали холодным огнем.
– Ты сам себя из нее вычеркнул, – ледяным тоном сказала я. – Надеюсь, ты счастлив с Каролиной. Со своей первой школьной любовью. Так романтично, что вы вместе, несмотря ни на что.
Мне вспомнились слова Маргариты о том, что Даня часто заходил с Каролиной в тот суши-бар, и они всегда вели себя как влюбленные. Серебрякова всегда была в его голове. Всегда.
Обида во мне вспыхнула с новой силой.
– А ты – с Савицким, – вырвалось у Матвеева.
– О да, он замечательный, – мило улыбнулась я. – Я от него в восторге. Мой малыш.
– Между вами что-то было? – вдруг спросил Клоун, сводя густые брови к переносице. Надо было послать его, куда подальше, но я решила немного отомстить.
– Было, – улыбнулась я еще шире, не боясь больше смотреть в его стальные глаза. – И я от него в восторге. С ним было хорошо. Лучше, чем с тобой. Ах да, прости, с тобой вообще ничего не было. Прости.
Из-за надлома я стала другой. И иной раз сама себя переставала контролировать. Поэтому сейчас я тоже не сразу осознала, что сказала.
– Решила взять с него пример и тоже немного поиграть со мной? – усмехнулся Даня. Он заводился – я чувствовала это. И это пробуждало во мне злую радость. Она сменила растерянность, что пришла ко мне на занятии вместе с его помощью.
– Зачем мне с тобой играть? – спросила я. – Не нужно проекций. Со мной играл ты, а я всегда была искренна.
– Скучаешь? – его странные вопросы и пристальный взгляд сбивали с толку, но я держала марку. Не сдавалась.
– Нет.
Наверное, нужно было спросить: «А ты?». Но я не стала этого делать – к тому же у меня зазвонил телефон. Очень вовремя.
– Да, Влад, – проворковала я.
– С ума сошла? – осведомилась Танька.
– Конечно, конечно.
– Всегда знала, что моя сестричка не в себе, – хмыкнула она. – Приезжай к нам в гости на выходные с ночевкой. Поболтаем. Сопли свои польешь в мою металлическую жилетку.
– Да, милый. Обязательно приеду к тебе, – заявила я.
Матвеев усмехнулся и резким жестом пригладил волосы. Кажется, разговор его напрягал.
– Заметано, – обрадовалась Танька. – Но если ты все еще будешь находиться в таком странном состоянии, то пожалуй, не приезжай. Лучше съезди к доктору.
– И я скучаю, – весело ответила я, прикрыла телефон ладонью, мило пожелала Матвееву удачи, искусственно улыбнулась в последний раз и ушла, дрожа от негодования.
– Все в порядке? – спросила Полина тревожно уже на первом этаже.
– Что он тебе сказал? Извинялся? – наперебой стали спрашивать и Сашка с Самирой. Но я только рукой махнула.
– Решил сказать мне, что я всегда могу попросить его о помощи. Мальчику захотелось игры в благородство. Вот и все, – ответила я. – Девочки, давайте не будет о нем. Я устала.
Подруги настаивать не стали. Более того, стоило нам выйти из корпуса, как к Самире направился ее художник – тот самый Лео. Вблизи его лица с тонкими, даже изящными чертами показалось мне еще симпатичнее, да и сам он производил приятное впечатление. Больше всего мне понравились его глаза густого синего цвета. Они были мягкими и приветливыми и лучились внутренним светом.
– Самира! – крикнул он на ходу. – Привет!
– О, твой художничек, – развеселилась Сашка.
– Господи, как достал, – проворчала Самира и почему-то приосанилась. – Откуда он тут взялся?
– Ты отвернись, может быть, еще и губы успеешь накрасить, – сказала Полина – от нее тоже не укрылось, что подруга расправила плечи. Да и вообще вид приняла холодный и даже немного надменный.
– Что ты тут делаешь? – строго спросила она, на три шага отойдя от нас.
– Самира – улыбнулся Лео, глядя на нее. – А я тебя жду уже минут двадцать! Почему на звонки не отвечала?
– А что? Ты снова меня затопил? – сухо поинтересовалась подруга.
– Это моя утренняя шутка, – зашептала я Сашке и Полине.
– Нет, что ты! – засмеялся Лео. – Хотел позвать тебя в кинотеатр на крыше. – Он достал из кармана расстегнутого пальто, которое неожиданно ему шло, два билета. – Сегодня обещали «Римские каникулы». Ты же любишь Одри!
– Лучше девушку свою пригласи, – и бровью не повела подруга.
– Какую? – растерялся Лео.
– С которой ты сегодня был утром. Хорошую ночь вместе провели? – насмешливо спросила Самира.
– А наш хваленый логик Амирова умеет ревновать, – тихонько комментировала Сашка.
– Это моя сестра, – расхохотался Лео.
– Что? – опешила Самира.
– Младшая сестра. Ночевала у меня. Я хотел вас познакомить, но ты так быстро убежала, что я ничего даже не понял, – с улыбкой сказал художник.
– Я опаздывала, – тут же нашлась подруга, хотя она, как и я, пришла рано.
– И перестала отвечать на сообщения и звонки…
– Была занята на учебе, не слышала. – Поменяла гнев на милость Самира. – И вообще, познакомься с моими подругами. – Быстренько перевела она тему.
Самира познакомила нас с Лео, мы немного поболтали, и они убежали на остановку – сеанс должен был вот-вот начаться.
– Не удивлюсь, если она выйдет за него замуж, – сказала весело Сашка.
– А как же бизнесмены и прочий обеспеченный люд? – хихикнула Полина.
– Ну, как говорится, любовь зла… Кто-то козлов любит, кто-то – моральных уродок. А вот Самире достался художник.
И я была с ней полностью согласна.
Приехав домой, я снова плакала – от горечи, что никак не покидала мое сердце. Проклятый Матвеев. Никак не уберется из моего сердца.
Ночью мне снилось, что мы снова вместе – гуляем по полю с алыми маками. А потом он сталкивает меня с обрыва. И падая, я кричу его имя.
Глава 13. Правда или действие
Через пару дней я снова гуляла с Владом, пытаясь рядом с ним забыть о Клоуне – уже в который раз. Я даже сама взяла его за руку, когда мы шагали по старому парку неподалеку от нашего дома, наступая на шуршащий ковер из желто-оранжевых листьев. И пыталась быть смешной и милой. Только никак не могла согреть руки – когда мою ладонь держали пальцы Влада, она леденела.
– Ты сегодня странная, – заметил он. – Снова из-за него?
– Нет, что ты, – улыбнулась я, не желая признавать, что Влад угадал. – Просто настроение совсем осеннее. Осенью мне всегда грустно.
– Не грусти рядом со мной, – вдруг остановил меня Влад. Мы стояли на узкой дорожке друг напротив друга, и теплый вечерний свет мягко падал на наши лица.
– Не буду, – пообещала я.
– И дай мне возможность узнать тебя лучше.
– Кто бы говорил, – как можно более весело отозвалась я. – Я – открыта для общения, а вот ты – настоящая загадка, Влад Савицкий.
– Хочешь меня разгадать? – усмехнулся он. – Тогда давай поиграем в правда или действие. Каждый спросит трижды.
– Отлично, давай! – обрадовалась я.
– Начинай.
Он выбрал правду, хотя я надеялась на то, что он выберет действие, и я заставлю его залезть на дерево и сфотографировать меня оттуда.
– Я тебе нравлюсь? – смело спросила я.
– Нравишься. Очень, – ответил Влад, не отрывая от меня глаз. – И ты это знаешь. Зря потратила вопрос, Дарья. Но можешь задать другой. Моя очередь: правда или действие?
– Правда.
– О себе спрашивать смысла нет. Спрошу о нем – ты все еще его любишь?
– Не знаю, – нахмурившись, ответила я. – Я пытаюсь его забыть. Вот и все.
– Принимается, – кивнул Влад.
Мы продолжили. Во второй раз Савицкий все-таки выбрал действие и полез на дерево, изрядно меня рассмешив. Зато третий раз он снова остановился на правде – наверное, из-за ободранных ладоней.
– Из-за чего ты уехал? – спросила я, вспомнив слова Каролины. Мы уже были неподалеку от дома, а на улице стояли сумерки.
– Неприятная история, – поморщился Влад, явно не ожидавший этого вопроса. – На самом деле, меня заставили уехать. Чтобы не мешался. И не создавал проблем.
– А почему в наш город? – не поняла я.
– Здесь живет моя тетка. Отец думал, что она будет контролировать меня, но ей плевать так же, как и всем остальным, – довольно жестко ответил он.
– Извини, что спрашиваю, – потупила я взгляд.
– Все в порядке, – отозвался Савицкий. – Ведь я сам выбрал правду. Я дико мешаю братьям из-за наследства. И они сделали все, чтобы подставить меня в глазах отца. Он решил, что я должен не отсвечивать некоторое время.
– Но все-таки ты не ответил на вопрос – из-за чего ты уехал? – мягко вернулась я к теме.
– Мне повредили машину, произошла авария, – сквозь зубы ответил Влад. – В ней обвинили меня. Но это был привет от братьев. Наверное, они хотели, чтобы я сдох.
– Кто-то… пострадал, да? – осторожно спросила я.
– Одна женщина. Сейчас с ней все в порядке. Дарья, мне повредили тормоза. Понимаешь?
– Понимаю, – вздохнула я. Все-таки верно говорят: там, где большие деньги, всегда большие проблемы. – Может быть, еще по одному разу? Ты не против?
– Давай, – согласился Савицкий.
– Ты знаком с той девушкой, Каролиной? – спросила я. – Просто именно она намекнула на то, чтобы я спросила, из-за чего ты уехал из Москвы. Теперь мне интересно.
Я внимательно смотрела на Влада.
– Знаком, – нехотя признался он.
– Тогда почему ты не сказал мне сразу? – рассердилась я. Тогда мне казалось, что Каролина просто солгала мне.
– Подумал, что это лишнее. Мы виделись несколько раз в одной компании, но я с ней почти не общался, – ответил Савицкий. – А потом увидел ее здесь, рядом с Матвеевым. Не сразу понял, что это он.
– Кто – он? – растерялась я.
– Даниил Матвеев. Моя бывшая девушка была ее хорошей приятельницей, – задумчиво отозвался Влад. – И я кое-что слышал о том, что эта Каролина давно влюблена в какого-то парня. С ума от него сходит со школы. Мне всегда казалось это дичью, особенно когда я слышал, как она рассказывает моей бывшей что-нибудь вроде: «Когда я была школьницей, то отваживала от него всех девчонок. Одной он решил признаться в любви, написал сообщение, но я успела прибежать к ней и стереть его», – писклявым голосом спародировал Серебрякову Влад. – Ну дичь же.
– Дичь, – только и согласилась я, решив, что Каролина – еще более неприятное существо, чем казалось мне раньше. – Но надо было сразу сказать, что вы знакомы.
– Извини, – покаялся Влад. – Я не подумал.
Пока мы шли к моему дому, то молчали, каждый думая о своем. И уже около подъезда Влад вдруг вспомнил:
– У меня ведь тоже осталась одна попытка. Правда или действие?
– Действие, – вздохнула я.
– Поцелуй меня, – попросил он. – Сама. Поцелуй меня.
– Что? – не сразу поняла я. – Поцеловать?
– Да, в губы. Или отказываешься? А ведь я лазил на дерево, – улыбнулся лукаво Влад.
Целовать кого бы то ни было сейчас мне не хотелось – настроение было далеким от романтического, его травила осенняя хандра. Однако и отказываться было неправильно – я сама согласилась на эту игру.
