– Отлично, давай! – обрадовалась я.
– Начинай.
Он выбрал правду, хотя я надеялась на то, что он выберет действие, и я заставлю его залезть на дерево и сфотографировать меня оттуда.
– Я тебе нравлюсь? – смело спросила я.
– Нравишься. Очень, – ответил Влад, не отрывая от меня глаз. – И ты это знаешь. Зря потратила вопрос, Дарья. Но можешь задать другой. Моя очередь: правда или действие?
– Правда.
– О себе спрашивать смысла нет. Спрошу о нем – ты все еще его любишь?
– Не знаю, – нахмурившись, ответила я. – Я пытаюсь его забыть. Вот и все.
– Принимается, – кивнул Влад.
Мы продолжили. Во второй раз Савицкий все-таки выбрал действие и полез на дерево, изрядно меня рассмешив. Зато третий раз он снова остановился на правде – наверное, из-за ободранных ладоней.
– Из-за чего ты уехал? – спросила я, вспомнив слова Каролины. Мы уже были неподалеку от дома, а на улице стояли сумерки.
– Неприятная история, – поморщился Влад, явно не ожидавший этого вопроса. – На самом деле, меня заставили уехать. Чтобы не мешался. И не создавал проблем.
– А почему в наш город? – не поняла я.
– Здесь живет моя тетка. Отец думал, что она будет контролировать меня, но ей плевать так же, как и всем остальным, – довольно жестко ответил он.
– Извини, что спрашиваю, – потупила я взгляд.
– Все в порядке, – отозвался Савицкий. – Ведь я сам выбрал правду. Я дико мешаю братьям из-за наследства. И они сделали все, чтобы подставить меня в глазах отца. Он решил, что я должен не отсвечивать некоторое время.
– Но все-таки ты не ответил на вопрос – из-за чего ты уехал? – мягко вернулась я к теме.
– Мне повредили машину, произошла авария, – сквозь зубы ответил Влад. – В ней обвинили меня. Но это был привет от братьев. Наверное, они хотели, чтобы я сдох.
– Кто-то… пострадал, да? – осторожно спросила я.
– Одна женщина. Сейчас с ней все в порядке. Дарья, мне повредили тормоза. Понимаешь?
– Понимаю, – вздохнула я. Все-таки верно говорят: там, где большие деньги, всегда большие проблемы. – Может быть, еще по одному разу? Ты не против?
– Давай, – согласился Савицкий.
– Ты знаком с той девушкой, Каролиной? – спросила я. – Просто именно она намекнула на то, чтобы я спросила, из-за чего ты уехал из Москвы. Теперь мне интересно.
Я внимательно смотрела на Влада.
– Знаком, – нехотя признался он.
– Тогда почему ты не сказал мне сразу? – рассердилась я. Тогда мне казалось, что Каролина просто солгала мне.
– Подумал, что это лишнее. Мы виделись несколько раз в одной компании, но я с ней почти не общался, – ответил Савицкий. – А потом увидел ее здесь, рядом с Матвеевым. Не сразу понял, что это он.
– Кто – он? – растерялась я.
– Даниил Матвеев. Моя бывшая девушка была ее хорошей приятельницей, – задумчиво отозвался Влад. – И я кое-что слышал о том, что эта Каролина давно влюблена в какого-то парня. С ума от него сходит со школы. Мне всегда казалось это дичью, особенно когда я слышал, как она рассказывает моей бывшей что-нибудь вроде: «Когда я была школьницей, то отваживала от него всех девчонок. Одной он решил признаться в любви, написал сообщение, но я успела прибежать к ней и стереть его», – писклявым голосом спародировал Серебрякову Влад. – Ну дичь же.
– Дичь, – только и согласилась я, решив, что Каролина – еще более неприятное существо, чем казалось мне раньше. – Но надо было сразу сказать, что вы знакомы.
– Извини, – покаялся Влад. – Я не подумал.
Пока мы шли к моему дому, то молчали, каждый думая о своем. И уже около подъезда Влад вдруг вспомнил:
– У меня ведь тоже осталась одна попытка. Правда или действие?
– Действие, – вздохнула я.
– Поцелуй меня, – попросил он. – Сама. Поцелуй меня.
– Что? – не сразу поняла я. – Поцеловать?
– Да, в губы. Или отказываешься? А ведь я лазил на дерево, – улыбнулся лукаво Влад.
Целовать кого бы то ни было сейчас мне не хотелось – настроение было далеким от романтического, его травила осенняя хандра. Однако и отказываться было неправильно – я сама согласилась на эту игру.
– Хорошо, – отозвалась я. Подошла к нему, обхватила за шею, заставляя немного нагнуться, и коснулась его чуть приоткрытых губ своими губами. Всего лишь прикосновение – ничего большего. Ни трепета в груди, ни искр в глазах, ни учащенного дыхания. После этого я отстранилась, и в это же время увидела краем глаза, как к подъезду идет Матвеев со спортивной сумкой наперевес.
Во мне тут же вспыхнул знакомый огонь ревности. А еще – решимость. Решимость показать Клоуну, как он мне безразличен. Я снова поцеловала Влада, крепко обхватив его руками за пояс, – так раньше я обнимала Матвеева. Поцеловала настойчиво и чувственно.
Первые пару секунд Влад явно был ошарашен, а потому замер, и я даже успела занервничать. Однако потом он вдруг стал отвечать на поцелуй, делая его все более глубоким. Влад обнимал меня за талию одной рукой, а второй зарылся в волосы. В каждом его касании была такая самозабвенность, что я поняла – Матвеева он не замечает.
Мои глаза все это время были открыты. И я видела, как Клоун проходит мимо нас, останавливается, оглядывается и смотрит – с такой болезненной яростью, что мне стало не по себе.
«Не делай этого», – говорили его глаза.
«Пошел к черту», – отвечали мои.
Едва только захлопнулась тяжелая подъездная дверь, как я моментально отстранилась от Влада.
– Дарья, – прошептал он и снова потянулся ко мне, коснулся прохладными пальцами моей шеи. Но я помотала головой, неосознанно коснувшись костяшками губ.
– Ты меня с ума сводишь, – признался Савицкий.
Эти слова должны были вскружить мне голову, но почему-то напугали. За такие слова нужно нести ответственность. А я не хотела делать этого.
– Мне пора домой, – сказала я, потому что не хотела продолжать этот поцелуй. То ли из-за появления Матвеева, который вздумал вмешиваться в мою жизнь тогда, когда ему этого хотелось, то ли из-за собственной глупости.
– Я что-то сделал не так? – спросил Влад, сам отходя от меня на пару шагов и скрещивая руки на груди.
– Нет, – покачала я головой. – Просто я немного устала.
– Просто ты увидела его. – Влад оказался куда более внимательным, чем я думала. Он все-таки видел Матвеева.
А может быть, попросил поцеловать его, потому что видел.
– Мне стало неприятно, что он снова рядом, – устало ответила я. И, глядя в темное небо, на котором не было ни одной звезды, попыталась объяснить: – Видя этого человека, я вновь и вновь начинаю чувствовать себя обманутой. Вновь и вновь. Это мерзкое чувство, Влад. Раз за разом я чувствую себя грязной. Из-за того что так глупо доверилась ему. Из-за того что решила, что могу быть счастливой. Знаешь, буду честна – я хотела любви и думала, что она станет моим солнцем. Согреет сердце. Но она не согрела – она попыталась сжечь его. И мне до сих пор больно, понимаешь? Когда ты говоришь, что без ума, мне становится страшно. Я не хочу обжечься вновь. Понимаешь?
– Понимаю, – тихо ответил Влад. – Я все понимаю. Но есть другие люди. Не такие, как он. Знаешь, Дарья, светить может не только солнце, но и луна. И даже если ее свет не так ярок, он никогда не оставит ожог.
Я слабо улыбнулась, понимая, куда он клонит.
– Хочешь стать моей луной? – полушутливо спросила я.
– Как знать, – коротко рассмеялся Влад.
– Любовь – это Вселенная, – я зачем-то сказала ему то, что никому не говорила.
– Тогда я хочу стать твоей Вселенной.
В его тихом голосе была уверенность. И я поверила ему.
– Мы можем просто попробовать, – продолжал Влад. – Если не получится – я не буду удерживать тебя.
– Попробовать?.. – я даже не знала, что ответить ему.
– У меня есть идея, – вдруг улыбнулся он. – Сюрприз.
– Какой?
– Секрет. Узнаешь чуть позднее. А теперь иди домой.
– Эй, что за идея? – стало интересно мне. Савицкий точно знал, как можно разжечь любопытство.
– Узнаешь позднее, Дарья. – Влад снова подошел ко мне и положил руки на плечи. – Я хочу, чтобы ты думала обо мне, – прошептал он мне на ухо.
Мне действительно пришлось пойти домой, так ничего и не узнав. Цель Савицкого заставить меня думать о нем была достигнута. Кроме того, из головы не выходили его слова про Каролину и про то, как она добивалась Даню. Я снова и снова вспоминала о том, что она отваживала от Матвеева девчонок. О том, что с телефона одной она даже удалила сообщение, в котором Клоун кому-то признавался в любви.
В моей голове вдруг все медленно начало вставать на свои места.
Когда мы еще «встречались», Матвеев говорил, что присылал мне какое-то сообщение, в котором то ли предлагал встречаться, то ли что-то говорил о чувствах. И по его словам я просто его послала и отправила блюющий смайл. Хотя ничего подобного я совершенно не помню. Но ведь в какой-то из тех дней ко мне приходила Каролина. Может быть, она удалила сообщение, адресованное… мне? Не может быть. Глупо же.
Однако я никак не могла успокоиться и полезла в шкаф, нашла коробку со старыми блокнотами и исписанными ежедневниками и, вывалив все на пол, отыскала пыльный дневник, который пыталась вести в восьмом и девятом классе. Сначала я аккуратно записывала все события, что происходили со мной за день, затем стала описывать только важные события. Про Каролину я тоже, кажется, писала.
Я сидела прямо на полу и листала дневник с округлым почерком прилежной девочки, который во время учебы в университете превратился непонятно во что.
Где же это, где?..
День рождения Ленки, поход в парк с Ведьмой, ссора родителей, вечеринка у одноклассницы Тани… А вот и оно! Я впилась глазами в строчки:
«Сегодня ко мне заявилась К.С. Все говорят, что она милая, но меня раздражает. Слишком сладкая. Я извинилась за платье. К.С. попросила разрешение на то, чтобы встречаться с Д.М. Дура какая-то, если честно. А еще она мне сказала, что для Д.М. я всего лишь младшая сестренка. И сок не допила. После того как она ушла, я написала сообщение Д.М., сказала, что он меня бесит. Послала смайл, который напоминает его. Д.М. ответил, что А.С. не жить. Причем тут А.С., если идиот – Д.М.? Эта тайна навсегда останется в глубинах моей бедной души…»
На это запись закончилась. И я закрыла дневник, пытаясь вспомнить события того дня.
К.С., должно быть, Каролина Серебрякова, Д.М. – Даня Матвеев, А.С. – Артем Стоцкий.
Скорее всего, в этот день Каролина и удалила сообщение Матвеева, о котором он говорил. Я ходила на кухню, чтобы принести сок, и в это время она легко могла взять мой телефон. Если это действительно так, то после ухода Серебряковой Клоун получил от меня сообщение, в котором я написала, что он меня бесит. И он принял это за отказ. А потому окончательно решил перестать обращать на меня внимание.
Черт, это не может быть правдой. Глупо-то как все! И так по-детски. Но… Но если представить, что Каролина не удаляла то сообщение, а я приняла чувства Матвеева и стала с ним встречаться, то что бы было с нами сейчас? Мы по-прежнему были бы вместе? Или жизнь развела бы нас в разные стороны?
Я не могла найти ответы на эти вопросы. Но одно знала точно –Серебрякова не имела права так поступать.
И Влад, и Даня, и Каролина не выходил у меня из головы, и тогда, когда все уже спали, я надела наушники, врубила музыку и танцевала в темноте, босыми ногами ступая на полосы лунного света, падающего из окна на пол, и пытаясь поймать лунные лучи руками.
Я засыпала с мыслью о том, что лунный свет не оставит ожога, но и согреть тоже не сможет. В сегодняшнем сне я лежала в ромашковом поле, раскинув руки и ноги, и смотрела вверх, на сапфировое небо и на тонкий полумесяц, с которого срывались искры света.
Утром я проснулась до звона будильника из-за громких голосов родителей – они спорили из-за предстоящего отпуска. Мама, как всегда, решила набрать на море кучу всего, а папа считал, что они вполне могут обойтись минимальным количеством вещей.
– Ну с чего ты это взял, Сережа? – возмущалась мама.
– С того, что каждый год повторяется одна и та же история. И она просто бесконечная, – довольно-таки ехидно отвечал папа.
– Нам нужно взять еще один чемодан.
– А может, мы весь шкаф с собой увезем? О, Дашка встала! – Папа потрепал меня по волосам, которые и без того торчали в разные стороны. Я только пробурчала что-то в ответ и пошла на кухню, чтобы попить воды. Спать хотелось ужасно.
– Ты точно без нас справишься? – спросила мама с беспокойством, появляясь на кухне следом за мной. В руках у нее была какая-то папина футболка. – Может, у Ведьминых поживешь? Нас ведь почти две недели не будет.
То, что они уезжают на море, а я остаюсь дома, ее напрягало. Мне же, напротив, хотелось немного пожить одной.
– Все хорошо будет, мам, – улыбнулась я. – Отдыхайте. К тому же ты так давно хотела слетать на Кипр.
– Звони мне каждый день, – погрозила она мне пальцем.
– А ты привези мне подарок, – отозвалась я.
Перед тем как я убежала в университет, мы попрощались – вылет их самолета приходился на начало моей последней пары. Родители наказали мне беречь себя, вести хорошо и не забывать нормально питаться.
– Можешь устроить вечеринку, – шутливо сказал папа. – Оторвись без нас как следует.
– Чему ты ее учишь! – возмутилась мама. Но мы с папой лишь расхохотались в ответ. Я обняла их напоследок и выпорхнула из квартиры в хорошем настроении. Правда, в переполненном автобусе, когда я цеплялась за поручни, словно мартышка за лианы, настроение испортилось. Сначала я думала о Матвееве, затем – о Савицком. С самого утра Влад молчал – не звонил, не писал, и это еще больше распалило мой интерес, который он зажег своими словами о сюрпризе.
– А этот парень знает толк в том, как зацепить девочек, – сказала Сашка, стоило мне поведать подругам о его словах после третьей пары, когда мы сидели в столовой. – Не нравится он мне.
– Он неплохой, – ответила я со вздохом. – Просто я не понимаю, почему он сказал про этот сюрприз и вдруг пропал.
– Все просто. Владик заинтриговал тебя и держит дистанцию, чтобы ты заинтересовалась еще больше, – отозвалась Сашка. – Играет в «холодно-горячо». Видишь, стоило ему пропасть, и ты уже вся на эмоциях. Не нравится он мне, – повторила подруга.
– Ой, молчи, – вклинилась Самира. – Тебе, зато, Матвеев нравился. И что в итоге? Он поступил как последний козел. Я все же хочу верить, что Влад настроен к Дашке серьезно. К тому же он очень перспективный, – не преминула заметить она.
