– Не то, что Лео, – рассмеялась Полина с полным ртом. – Когда у вас там следующее свидание?
– Сегодня вечером, – машинально ответила Самира и только потом спохватилась: – Это не свидание! Он просто пригласил меня на выставку! Это персональная выставка какого-то современного авангардиста.
– Этого… Как его… Томаса Радова? – почему-то обрадовалась Полина.
– Не помню точно, но, кажется, да, – неуверенно кивнула Самира.
– Это сосед моей двоюродной сестры. Она даже дружит с его дочерью! – похвасталась Полина. – Настя говорит, что этот Томас вообще ненормальный! Так что сходи обязательно. Насладись авангардом. И обществом малыша Лео.
Нам всем стало смешно – кроме Самиры. Она надулась.
– Слушай, а его так из-за «Черепашек ниндзя» прозвали Лео? – спросила Сашка.
– Этот ведь черепашка с синей повязкой, верно? – подхватила я и поморщилась, вспомнив, что Леонардо был любимым героем Матвеева в этом мультике. Мне же нравилась только Эйприл.
– Его так называют, потому что его фамилия Леонов! – не выдержала Самира. – Ой, девочки, вы достали.
– Просто мы за тебя переживаем, – обняла ее Полина. – А ты расскажешь, когда у вас первый поцелуй будет?
– Расскажу… То есть его не будет! Что за вопросы? – возмутилась Самира и почему-то стала серьезной. – О, а вон и Матвеев.
Я проследила за ее взглядом и вдалеке увидела Клоуна, который сидел за столиком вместе с друзьями. Обычно в компании он улыбался, смеялся и шутил, но сегодня был сосредоточен на своих мыслях. Я не узнавала его.
– Какой-то он грустный, – заметила это и Сашка.
– Наверное, с Каролиной поссорился, – ответила я. – Переживает, бедный.
Глава 14. Он классный, но…
Влад объявился после пар. Он ждал меня на улице, неподалеку от выхода. Стоял, по обычаю скрестив на груди руки, а девчонки, проходящие мимо, то и дело заглядывались на него.
– Привет, – улыбнулся он мне.
– Привет, – ответила я несколько раздраженно. – Куда ты пропал?
– Никуда. Забыл телефон дома. Извини. – Его ответ меня несколько успокоил. Может быть, действительно я и девчонки многое себе накрутили?
– Понятно, – вздохнула я.
– Как насчет сюрприза, Дарья? Думала о нем? – Влад коснулся моего плеча.
– Немножко, – уклончиво отозвалась я.
– А я всю ночь не спал, – сказал вдруг Влад. – И знаешь, я решил, что хочу показать тебе себя настоящего. Приглашаю тебя к себе на ужин – готовить буду сам. Обещаю романтику. Хотя я и не романтик, но постараюсь, – рассмеялся он хрипло. – Но сюрприз не в этом. А в том, что… Черт, ты заставляешь меня нервничать. Приезжай ко мне завтра вечером. Я отправлю за тобой машину.
Завтрашний день приходился на пятницу.
– Мне на субботу делать много всего надо, – неуверенно начала я.
– У тебя нечетная неделя. В субботу по нечетным неделям ваша группа не учится, – напомнил Влад.
И я решилась.
– Ах да, точно… Хорошо, но если только ты сыграешь мне на фортепиано, – улыбнулась я, решив, что смущающийся Влад – это очень мило.
– Дарья, наполовину ты разгадала мой сюрприз, – сокрушенно вздохнул он.
– Да? Серьезно? – удивилась я.
– Серьезно. Поехали, я довезу тебя домой. И твоих подруг – тоже, – сказал Влад, видя, что позади стоят девчонки.
Он действительно всех нас развез по домам. Меня – последнюю. И снова обнял перед подъездом, поцеловав в щеку.
– Буду ждать тебя завтра, в пять, – напоследок сказал мне Влад. Я помахала ему на прощание и ушла.
В пятницу после учебы я была сама не своя из-за приглашения Савицкого. С одной стороны, мне хотелось забыть Матвеева и действительно начать нормальную личную жизнь и стать счастливой – может быть, не прямо сейчас, а немного позже, когда я окончательно приду в себя после болезненного разрыва. С другой, я понимала, что это будет моей точкой невозврата в отношениях с Владом – я дам ему надежду на отношения. Но я и сама не знаю, хочу ли я их с ним или нет.
Он классный – умный, красивый, интересный. При деньгах, хотя для меня это совсем неважно. Для меня важно то, что в голове не происходит взрыва, когда мы целуемся. В его объятиях нет ничего захватывающего. Он отличный друг, но меня не тянет к нему. Может быть, это временное явление, и если я лучше узнаю его, то все станет иначе?
Я не знала.
Когда я поделилась своими переживаниями с девчонками, Сашка сказала, что раз я ничего не чувствую к Савицкому, его нужно послать, Самира же заявила, что обрывать общение резко не стоит – нужно еще немного пообщаться. А Полина и вовсе молчала, как будто у нее был какой-то секрет, который она не хотела раскрывать.
– Ты должна решить сама, Кудряха, – в итоге сказала Сашка.
– Это точно, – тряхнула волосами Самира. – Только ты знаешь, что тебе нужно. И кто.
– Просто не ломай себя, – тихо добавила Полина. – Делай, как чувствуешь.
Они были правы.
Приехав домой, я еще раз все взвесила и решила, что должна сделать.
Это было тяжело, но еще тяжелее было обманывать надежды Влада. Человека, которого я считала хорошим.
С сожалением проведя рукой по висевшему на видном месте платью бледно-фиалкового цвета, которое я заранее приготовила с вечера для встречи с Владом, я пошла в свою комнату, взяла телефон и набрала его номер.
– Дарья, что-то случилось? – тут же спросил он.
– Нет, ничего. Просто я хотела тебе кое-что… сказать, – нерешительно призналась я.
– Говори.
– Влад, извини, наверное, я не приеду к тебе, – сказала я, задержав воздух в легких.
– Вот как, – сухо сказал он. – Хорошо.
– Извини. Просто ты… – Я собралась с мыслями. – Влад, ты рассчитываешь на что-то большее, чем просто прогулки и переписка по телефону. Ты рассчитываешь на отношения. Я прекрасно это понимаю. Это нормально. Но я… Я пока не готова. Я боюсь, что могу оттолкнуть тебя и сделать больно. Я еще раз подумала и поняла, что с моей стороны будет некрасиво давать тебе надежду на что-то, а потом отнимать ее. Это несправедливо по отношению к такому человеку, как ты. Я не из тех, кто играет в «горячо-холодно». Если я в игре – то с головой. Всем сердцем. Надолго. Прости.
– Все в порядке. Забавно, – вдруг произнес Влад.
– Что – забавно? – не поняла я.
– Проигрывать такому, как он, – ответил он с каким-то затаенным вызовом.
– Не обижайся. Пожалуйста.
– Все в порядке, Дарья, – повторил он и отключился.
Я на миг прикрыла глаза. Обижать Влада совершенно не хотелось. Но и играть с ним – тоже. Интересно, сильно ли он обиделся? Я испортила сюрприз.
Я встала, подошла к шкафу и достала куклу – ту, которую подарил Матвеев.
– Как меня все достало, – пожаловалась я Дашеньке, гладя ее по мелким кудряшкам. – Тебя тоже?
Кукла молчала.
Надеюсь, Влад обиделся на меня не слишком сильно.
Спустя пару часов интенсивного заучивания японской грамматики, которая помогала выкинуть из головы все посторонние мысли, я поняла, что больше не могу. Нужно развеяться. Я надела спортивный костюм, поверх него натянула теплую жилетку, затянула волосы в хвост и пошла в магазин, планируя купить в ближайшем супермаркете что-нибудь вредное, но вкусное, завернуться в плед и включить сериал. Пятница, как-никак.
По дороге в магазин я пообщалась с родителями, которые вовсю уже осваивали пляж, купила все, что было нужно, и у самого подъезда наткнулась на Серебрякову, которая приехала на такси и, видимо, решила заскочить в гости к Матвееву.
Мы обе не ожидали этой встречи. И уставились друг на друга не самыми добрыми глазами.
– Привет! – весело поприветствовала ее я, первой придя в себя.
– Привет, – откликнулась Каролина. В отличие от меня, одетой в стиле «до магазина и обратно», она, как всегда, казалась эталоном изящества: очередное элегантное пальто нежного фиалкового цвета, короткая юбка, яркие ботильоны. И лавандовая, почти неуловимая свежесть духов. Серебрякова всегда казалась мне цитатой из стихотворений Александра Блока. А я не слишком любила символизм – куда ближе мне была новокрестья ботильны ботильны ботильны ботильны нская поэзия Сергея Есенина.
– К Матвееву в гости? – засунув руку в карман спортивных штанов, поинтересовалась я.
– Он забыл кое-что у меня дома, – ответила Каролина.
– Неужели совесть? – округлились у меня глаза. Увидев, что Серебрякова хмурится, я только лишь рассмеялась.
– Знаешь, сегодня я думала о том, что было бы между мной и ним, если бы не ты, – вдруг сказала я.
– Я? – удивилась Каролина. Ей хорошо удавалась роль невинной овечки.
– Ты-ты, – кивнула я. – Если бы ты не удалила то сообщение, которое Даня мне прислал, признаваясь в любви. Какой это был класс – восьмой или девятый? Странно, да? Мне нужно было встретить Влада, чтобы это узнать.
К своей чести, Серебрякова не стала изворачиваться. Лишь пожала плечами.
– Ты об этом? А я уже и забыла. Мы были детьми. А дети всегда подвержены порывам.
– Ничего себе порыв, – насмешливо глянула я на нее. – Это была целенаправленная спланированная акция. Ты пришла ко мне и сделала так, чтобы я оставила тебя одну в комнате. Ты знала, что Матвеев пришлет мне сообщение. И ты не хотела, чтобы я его видела.
– Что за детский сад? – вздохнула Серебрякова и аккуратным жестом поправила волосы. – Зачем вообще это вспоминать?
– Да просто так, – широко улыбнулась я, покачивая пакет с покупками и снова чувствуя злость. Внезапно я решила высказать все, что думала о Серебряковой. – Береги честь смолоду – так, кажется, говорится, да? Ты всегда действовала нечестно, Каролина. Ты удаляла чужие сообщения, лгала, пыталась не завоевать дружбу и любовь, а купить ее. Дьявол – он в мелочах. И твои мелочи тебя выдают.
– Хочешь сказать, что я – дьявол? – усмехнулась Серебрякова.
– Нет, я хочу сказать, что ты осталась ровно такой же, какой и была, – ответила я, глядя ей в глаза. – Ты увела парня, зная, что у него есть девушка. Наговорила ерунды про Влада. Пыталась оставаться со мной милой и доброй, зная наверняка, как больно бывает человеку, которого предали. Действуешь все так же, Каролина, – исподтишка, крадучись, боясь, что все поймут, какая ты настоящая.
– Я еще раз говорю, – довольно жестко произнесла Каролина. – Я не планировала ничего удалять. Пришла к тебе и увидела, что Даня действительно отправил сообщение. Открыла его. Прочитала. Да, каюсь, это некрасивый поступок, но я была подростком. – Она смерила меня холодным взглядом. – Это был порыв. Ты бы сделала точно так же. А Влад… Я не говорила про него ерунды. Посоветовала лишь спросить, почему он приехал сюда. Но он точно мог наговорить всякого про меня. И я разочаруюсь в тебе, если ты ему поверишь.
Ее губы крепко сжались.
– Что? – подняла я бровь – меня больше ничто не сдерживало. – Это ты точно мне говоришь? Разочаруешься? Ты? Каролина, очнись, – я для наглядности вытащила руку из кармана и пощелкала пальцами. – О разочаровании могу говорить только я. Ты с самого начала относилась ко мне предвзято. Не так, как к другим. Ты меня не замечала – возможно, так тебе было удобно. Но всегда выделяла Даню, и я понимаю, почему. Когда мы стали встречаться, ты ведь была удивлена, правда? Может быть, злилась, может быть, проклинала меня. Твой комментарий под нашей фотографией о многом говорит, поверь. Ты всегда одобряешь его девушек? Кто ты вообще такая, чтобы одобрять или не одобрять чью-то личную жизнь?
Она ничего не говорила – просто молчала, обеими руками держа перед собой квадратную красную сумочку.
– Наверное, любить кого-то годами и оставаться при этом на вторых ролях – тяжело, – продолжала я. – Но знаешь, в жизни все возвращается. Вчера он бросил меня из-за тебя. А завтра он бросит тебя из-за другой девочки. Жаль, конечно, осознавать, что друг детства и моя первая любовь превратился в такого козла. Но помни, Каролина, все возвращается.
Я думала, Серебрякова ответит мне – жестко и колко, а она… Она просто прикрыла лицо ладонями и заплакала. Я слышала ее сдавленные всхлипы и видела, как вздрагивают плечи.
– Что происходит? – раздался за нашими спинами голос Матвеева. Я моментально оглянулась на него. Стоит и смотрит в упор. Злой. Красивый. До сих пор любимый. И ненавистный.
– Ничего, – тихо сказала я, заставив себя отвести взгляд от его лица.
– Ничего? – повторил он за мной с недобрым удивлением. – Каролина, что с тобой? – Даня подошел к ней, попытался отнять ладони от лица, но она не далась. Тогда он снова взглянул на меня.
– Довела ее до слез, довольна? – спросил он, вставая между нами. Спиной к ней. Как будто защищая ее от меня. И это простое движение добило мое и без того раненое сердце.
– Что?! – крикнула я, перестав контролировать голос. Было ужасно обидно. – С ума сошел? Я ее не доводила. Только сказала правду, узнав кое-что интересное. Эй, Каролина, расскажи-ка Данечке, что ты сделала. Ему будет интересно.
Серебрякова всхлипнула громче. Она что, издевается надо мной?! Что за цирк?
– Хватит, – попросил Матвеев устало.
– Бедная Каролиночка, злая Даша ее обидела. Заставила пролить слезки.
– Я сказал – хватит, – повторил Клоун. – Иди домой.
– Сама знаю, куда мне идти, – ощетинилась я. Любовь из моего сердца пропала, оставив лишь ненависть – огромную, словно бездна. – Не указывай, Матвеев. Эй, Серебрякова, дай жару! Если ты высморкаешься с пузырями, Данечка совсем растает и будет тебя жалеть и любить. Ну, или любить и жалеть. Очередность сами выбирайте и…
– Сергеева! – рявкнул Клоун. От неожиданности я вздрогнула.
– Ты как всегда, Матвеев. Как всегда. Защищаешь только ее. И в школе, и сейчас, – тихо-тихо сказала я. – Впрочем, твое право. Жаль только, что я устала разочаровываться в тебе вновь и вновь.
Я открыла дверь и вошла в подъезд, оставив их на улице. И последнее, что слышала, было: «Каролина, не плачь».
Сволочь! Мне он так никогда не говорил! Как я его ненавижу. Ненавижу. НЕНАВИЖУ.
