– А где: пожалуйста? – бархатная хрипотца в нравоучительном тоне ни к месту приподнимает волоски на моих конечностях. Или это, скорее, озноб от вечернего бриза и взвинченных нервов.
Испанский у парня отменный. Лицо загорелое и смуглое, выгоревшие черные волосы с осевшими крапинками песка уложены в хаос из-за беготни по пляжу, а цвета глаз не видно. Какие у него глаза? Карие?
– Сними очки, – требую я, удивляясь своему спонтанному требованию, вызвавшему у Доминика смех.
– Откуда ты взялась, командирша?
– Черт с тобой. Можешь оставить, – машу я небрежно. – Дело в том, что мой парень оказался лжецом, и я хочу его проучить. Давай запишем совместное видео на фоне бара и прикинемся, что мы… эм-м… нравимся друг другу?
На мою секундную растерянность Доминик отвечает вопросительным изгибом брови. Это единственная мимика, позволяющая оценить его реакцию на просьбу.
– Подыграй мне. Пожалуйста, – добавляю я с нажимом.
– Ты делаешь успехи, – хвалит американец мою проснувшуюся воспитанность. – Но с чего вдруг я? Уверен, на пляже найдется немало добровольцев.
– А причина имеет значение?
– Имеет.
– Я здесь больше не знаю парней. – Хьюго в расчет не берем. С высокой вероятностью блондинка не одобрит подобный финт с ее парнем.
И что Доминик хочет услышать? Я сама не могу объяснить свой поступок, сравнимый с бракованной петардой, вылетевшей невовремя и в непредсказуемом направлении. Хотя к чему это лукавство? Себе же я могу признаться, что выбор пал на самого видного красавца, чтобы нанести удар на поражение с первого раза. К такому Кристиан однозначно заревнует.
– А меня знаешь? – важничает Американец.
– Мне известно твое имя. Получается, знаю.
– А мне твое – нет.
– Слушай, я не прошу делать мне предложение, стоя на одном колене, и петь серенаду. От тебя требуется только приобнять меня и, глядя в камеру, сказать что-нибудь красивое.
– И что я получу взамен? – Доминик горделиво скрещивает руки на груди, привлекая мой взгляд к этой мускулистой зоне. Профессиональный волейбол делает свое дело…
Но вернемся к его бесячему вопросу. Мне нечем отплатить, и, кроме того, я не понимаю, что он имеет в виду. Навряд ли речь о материальном. На бедняка не похож, если судить по логотипу D&G на массивной дужке очков. Оголить сиськи? Раздвинуть ноги? Боже, я нарвалась на очередного кобеля! Понятие безвозмездной помощи нуждающимся ему неведомо.
Сжав губы от досады, разворачиваюсь и молчком улепетываю к бару, укоряя себя за глупость и безрассудство. Чего я добилась?
Компания за столом Ронды громко смеется. Она целуется со своим парнем возле колонны, позабыв о моем существовании. Две девушки в облегающих шортах и верхе от купальников пританцовывают под музыку из колонок. Один из парней пристраивается между ними, обнимая обеих за талию. Им весело, их мацают задаром, а мне приходится упрашивать сделать это. Я настолько непривлекательна? Заберу украшение и поеду домой. Разбор полетов с Кристианом подождет. Но как же хотелось отплатить ему той же монетой! Дать испытать на собственной шкуре, каково это: быть обманутым.
Делаю первый шаг на бетонную площадку, разделяющую открытую зону бара от пляжа, но второй так и остается несделанным. Меня хватают за запястье, разворачивая на сто восемьдесят градусов. Глаза оказываются критически близко от уже знакомого участка спортивного торса с бронзовым загаром, и в ноздри проникает согревающий аромат мужского дезодоранта с теплыми пряными нотками. Теряюсь от такого резкого поворота и в прямом, и переносном смыслах. Хорошо, что здесь шумно, иначе все услышали бы мое неистовое сердцебиение.
– Как ты собралась играть со мной на камеру, если дрожишь от простого прикосновения? – усмехается Доминик, и я спешу увеличить между нами расстояние.
Он по сравнению со мной горячий. Еще и щеголяет в одних шортах. Не простудится?
– Твоему самомнению знакомо понятие: «замерзла»?
– Сейчас двадцать пять градусов выше ноля.
– Спасибо за метеосводку, но я мерзлячка.
– И поэтому сняла рубашку? – Рэйвен скептически проходится по моему прикиду с наглядным недоверием к моим словам. Раскрываю рот, чтобы распрощаться и прекратить этот нелепый диалог, но Доминик меня опережает: – Ладно, давай к делу. Моя помощь еще нужна?
– Смотря что ты хочешь взамен, – пушу я невидимые перья.
– Начнем с имени.
– Имени?
– Да. Это слово обычно указывается в паспорте перед фамилией.
– Так вот в чем дело! Ты имяфоб? Допустим, Жозефина. Или Хуанита. Которой из них ты не отказал бы в помощи?
Сдержанная улыбка американца превращается в широкую, и я замечаю, что прекратила трепетать. Наша маленькая перепалка меня растормошила.
– Не знаю, в чем накосячил твой парень, но, судя по всему, он и правда заслуживает встряску, – брюнет выносит вердикт, смысл которого я не успеваю обдумать из-за следующего приказа: – Доставай телефон, приступим.
С небольшой задержкой подчиняюсь и, освободив ладонь, лезу за смартфоном. Я привыкла все делать быстро и решений не отменяю. Тем более таких: поучительных. Доминик в это время тормозит официанта и о чем-то его просит, жестикулируя руками.
– У меня мало времени, придется записать с одного дубля, – произносит он после серьезным тоном. – И где будет светиться ролик?
Понимаю, вопрос щепетильный. Но моя игра – мои правила. Максимум, кого могут задеть сплетни – это меня, Кристиана и тридцать подписчиков. Следят за моим аккаунтом и того меньше. Главное, среди них есть наши общие знакомые, и они непременно доложат о моем новом поклоннике. Око за око, зуб за зуб.
– Я залью видео в сториз на сутки. Ну, или до тех пор, пока мой парень его не увидит. Идет?
Кивнув, Доминик обходит меня и встает сзади, закрывая от посетителей массивным корпусом. Сильные руки оплетают мою талию, по-хозяйски смыкаясь на животе. Моя поясница прижимается к паху, заражаясь исходящим оттуда теплом, и мандража добавляет заигравшая песня «Spectrum» с явным намеком на наш предыдущий разговор об имени. Это и есть его заказ официанту? Но особенно волнует другое: как он узнал, что я боготворю песни группы Florence and the Machine?
Ругая мурашки, выдающие реакцию моего тела, включаю фронтальную камеру и поднимаю руку с телефоном повыше, чтобы увеличить обзор. Чем быстрее начнем, тем быстрее кончим. То есть закончим.
– Три, два, один… Делаем счастливые лица! – говорю я больше себе, чем своему подельнику, и, приняв радостный вид, запускаю запись.
Доминик блестяще вживается в роль. Со знанием дела. Он покачивает нас обоих в подобии танца, слегка потираясь щекой о мой висок. Опускается ниже и ниже, подбородком сдвигая прядь волос от лица, пока я не чувствую дуновение от его выдоха в области шеи.
«Произнеси мое имя… – проникновенно поет солистка. – И все цвета зажгутся, озаряя нас… И нам никогда не будет страшно…»
Половинка солнца, нескрытая горизонтом, слепит глаза, из-за чего на дисплее просматриваются лишь наши очертания. Но и этот порочный вид двух склеенных силуэтов заставляет сомневаться в равноценности моего наказания за проступок Криса. Рэйвен проводит губами по ушной раковине и почти по слогам проговаривает:
– Уверен, у тебя красивое имя.
Помню о своем же требовании сказать что-то приятное на камеру, но его слова вряд ли будут слышны на видео. Они предназначены мне одной. Поворачиваю лицо к спортсмену и, встав на носочки, отвечаю так же в ухо:
– Каталина – достаточно красивое?
Доминик ненадолго замирает, будто пробуя смириться с тем, что я не Хуанита, а потом убирает очки со своих глаз. Наш первый зрительный контакт выходит слишком неожиданным. Отражающийся в зеленых радужках закат делает их сказочно-выразительными, и я засматриваюсь в их глубины чересчур долго. Так долго, что не сразу понимаю, как мое лицо оказывается во власти широкой ладони, а моих губ касаются мужские губы. Его язык напористо проскальзывает в рот, вырубая изображение перед глазами. Я мгновенно забываю о съемке, об окружающих людях и о собственной совести. Доминик целует жадно, глубоко, в идеальном ритме. Его мятный вкус смешивается с моим лимонадным, превращаясь в невообразимый коктейль, который хочется пить без остановки.
Я бесстыже уступаю этому интимному вторжению, поддаваясь бесконтрольной слабости. Ноги подгибаются, но крепкие руки не дают упасть. Веки невольно слипаются под тяжестью блаженства, и я издаю постыдный стон. Перестаю понимать, где притворство, а где правда, и это удручает так же сильно, как и воспаряет ввысь. В страстном порыве наши зубы клацают друг о друга, чем пробуждают меня из состояния временной комы. Музыка резко врывается в сознание, напоминая, что она никуда и не исчезала. Святые угодники, что я делаю? Стыд моментально расходится по коже, наверняка раскрашивая щеки в тон закату.
Доминик прекращает терзать мои губы и, отодвинувшись, с будничным видом забирает телефон. Наглой очаровывающей улыбки на его лице больше нет. Ее заменило строгое выражение, граничащее с рассерженностью. Он просматривает запись и становится еще смурнее.
Понятно, ему не понравилось, как я целуюсь… Чем еще объяснить столь внезапное исчезновение плейбоя? И почему я не зарядила ему по яйцам за изнасилование моего рта? Не припоминаю, чтобы просила об этом. Нет, это будет глупо. Очень-очень глупо. Жертвы насилия не отвечают взаимностью с таким пылом. Пускай Доминик думает, что это было моим планом.
Желая поскорее вернуть ту свою версию, которой все нипочем, выпаливаю первое, что влетает в мою неумную голову:
– Спасибо. Ты неплохо постарался.
Доминик переводит на меня бесстрастный взгляд и, вручив смартфон, выдает сухое:
– Я не старался.
Не старался он… Самоуверенный засранец.
– Как получилось? Ты стал бы ревновать на месте моего парня?
Американец иронично ухмыляется и нацепляет солнцезащитные очки. На миг кажется, что Доминик не собирается откровенничать. Все-таки я для него случайная прохожая, пусть мы и сплелись ненадолго языками. Он ступает на песок в сторону игрового поля, но, сделав несколько шагов, все же поворачивается ко мне и отвечает достаточно громко:
– На его месте я бы не ревновал. Я бы достал парня на видео из-под земли и свернул ему шею.
Глава 3 Ни стыда, ни совести
Soundtrack: “Outta my head”, OMIDO, Rick Jansen, Ordell
Доминик
Настойчивый стук в дверь вынуждает нащупать наручные часы на прикроватной тумбочке. Смартфон я забыл в машине и ночью поленился за ним возвращаться. Приоткрыв один глаз, проверяю время и с глухим стоном накрываю голову подушкой. Девять утра в субботу ощущается как семь в будни. Кого принесло в такую рань?
Все мои в курсе, до скольки я сплю по выходным. На крайние случаи у отца есть ключи, хотя мы оба знаем, что при необходимости он может и замок взломать. Сам учил нас с Килланом.
Пытаюсь снова заснуть, но упертый гость не унимается. Ругнувшись, встаю с кровати и, прихрамывая, иду к двери. Воспаленный мениск некстати напомнил о своем существовании. Тренеры не погладят по голове за мою самодеятельность. У «Гринады» матч за матчем в Ла Лиге5[5], и я должен быть в неизменно идеальной форме. Но я сам виноват. Вчера никто не принуждал усердствовать на пляже.
Отпираю дверь и сталкиваюсь с неестественно бледным лицом Валенсии. Мы встречаемся с ней около двух месяцев, и я впервые вижу ее в таком разбитом состоянии. Его не маскируют ни яркий раскрас, ни завитые волосы. Приходится прочистить осипшее ото сна горло, чтобы нарушить повисшее молчание:
– Привет. Что с тобой?
Покрасневшие глаза осматривают мое туловище сверху вниз с очевидной укоризной. На мне только пижамные штаны на голое тело, так что осмотр длится недолго. Отступаю, негласно приглашая девушку войти.
Не говоря ни слова, она шагает мимо меня в квартиру и первым делом заглядывает в спальню. С досадой потерев переносицу, захлопываю дверь и нехотя плетусь к раковине за водой. Догадываюсь, что привело Ленси сюда, поэтому старательно призываю чувство вины за вчерашнюю выходку, но тщетно. Оно, видимо, спит (и вряд ли проснется).
– Ты один?
– Ты видишь здесь кого-то еще?
Она вздыхает и, откинув копну длинных темно-русых волос за спину, расстегивает верхнюю пуговицу блузки, словно ей трудно дышать. Но даже при этом она невозмутима и спокойна. Держать лицо при любых обстоятельствах – неотъемлемая фишка Валенсии Нельсон. Она никогда не скандалит и не повышает тон, и именно эта черта послужила толчком к тому, чтобы продолжать наши встречи. Ленси не парит мозги и не ограничивает свободу, как это бывает у большинства пар. Она мне нравится, я нравлюсь ей. Чего еще желать?
На ближайшее обозримое будущее у меня другие приоритеты, особенно после мартовских событий в Вашингтоне6[6]. Я решил жить на всю катушку и не заморачиваться такой призрачной штукой, как серьезные отношения. Мне всего двадцать один. Но и отталкивать каждую девчонку не вижу смысла. Кто знает: может, наша связь с Нельсон когда-нибудь и перерастет во что-то такое? Не у всех случается любовь с первого взгляда. Кому-то требуются десятки и сотни взглядов. А может, это вообще не мое. Дерьмовый из меня бойфренд, даже отрицать не буду. Как только я принял свою полигамность, стало гораздо проще. В оправдание скажу, что Валенсия ее тоже принимает. Да и какие могут быть ко мне претензии? Несколько десятков дней, проведенных вместе – незначительный срок, чтобы вешать на себя пояс целомудрия и клясться в верности. И Ленси знает, что вольна уйти в любой момент.
– Почему ты не брал трубку?
– Оставил телефон в машине, – отвечаю я вяло, осушив полстакана воды.
Валенсия аккуратно кладет крохотную сумку на барную стойку и, подойдя ближе, сует мне под нос свой смартфон с запущенным роликом:
– Доминик, кто это?
Я смотрю видео, попивая оставшуюся пресную жидкость с максимальным спокойствием, а ведь горячая картинка на дисплее не очень этому содействует. Мы с Каталиной лыбимся на камеру в обнимку, а потом я делаю то, о чем пожалел почти сразу: начинаю на полном серьезе соблазнять. Лапать чужую девчонку, которая с помощью меня хотела утереть нос своему недоумку. До этого не приходилось выступать в роли того, кого используют. Обычно все наоборот. И это конкретно так взбодрило, подчистую сбросив игривый налет с нашего короткого общения.
Мое согласие на просьбу со съемкой было неожиданным для меня самого. Увидел, как маленькая негодяйка уматывает в сторону толпы, и решил, что там нет подходящих кандидатов на эту роль.
А я подходящий? Это самый нелогичный поступок в моей жизни.
Готовлюсь к наиболее захватывающей части ролика, но он обрывается на том месте, где я хватаю Каталину за щеки с забавными веснушками, несвойственными большинству испанок. Надо же, она сократила видео до рейтинга G7[7]?
– Что за доброжелатели прислали тебе этот файл? – фыркаю я криво.
– Ты серьезно? Какая разница, кто прислал? Доминик, это перебор даже для моего терпения. Это унижает меня! Я закрывала глаза на твои одноразовые интрижки, о которых никто не знал. Но тут? Среди наших общих знакомых?
– Успокойся, Ленси. Я всего лишь помог ей, – с языка чуть не сорвалось: «Я всего лишь поцеловал ее», но вовремя притормозил.
– Кто она такая? Откуда ты знаешь эту… хиппи?
– Хиппи? – не могу сдержать смешок удивления, так как во внешности Каталины не заметил ничего хиппового. Дерзкий рот заметил (и попробовал), а вот остальное спорно. Это девушки могут с ходу уловить детали, а у парней все проще: тянет или не тянет, хочется трахнуть или не хочется. И иногда без видимых причин.
– И в чем заключалась твоя помощь? Проверял ее слух? Вы здесь выглядите, как… как…
– Как кто?
– Как будто хотите друг друга.
– Это безобидное видео для ее дружка. Она хотела его позлить, и я согласился поучаствовать. На этом все. – Проклятье, терпеть не могу оправдываться, но это меньшее, что я могу сделать в качестве извинения за вырезанную часть клипа.
Голубые глаза Валенсии мечутся между моими в поисках вранья, и я стойко выдерживаю этот немой допрос. Напряжение рассеивается, и ее щеки быстро розовеют. Она верит, но все равно уточняет:
– У нее есть парень?
– Да. Иди сюда, – тяну Ленси за ладонь к себе и обнимаю за талию.
Она не сопротивляется, будто ждала этих действий. Благодаря модельному росту ей не приходится привставать, чтобы дотянуться губами до моего рта. Запускаю ладони под короткую юбку и, поглаживая нежную кожу, пробираюсь сзади под тонкую ткань стрингов. Нельсон постанывает, держась за мою спину. Вот это другое дело. Лучше заняться чем-то более приятным, чем пустой болтовней. Пара поцелуев – и я помилован. Я же упоминал, почему мы вместе? С ней легко.
– Я в душ. Ты со мной? – предлагаю с красноречивой улыбкой, зная наперед, что отказа не будет.
Ленси соблазнительно улыбается, тут же забыв о своих упреках, и развязывает шнурок на пижамных штанах. Лучшего «да» не придумаешь.
Каталина
Кристиан: «Я жду объяснений»
Следом за сообщением прилетает скриншот, где я смотрю в камеру с прикрытыми от наслаждения глазами, а губы Доминика касаются моего уха. Лицезреть нас со стороны еще более волнительно, чем это ощущалось в реальной жизни. Я сохранила полную версию ролика и пересматривала ее раз пять. Или десять… Или больше. Не считала, в общем. Стыдно признавать, но его «нестарательный» поцелуй я прокручивала еще и в памяти. Мне чертовски неловко. Чувствую себя подлой гадиной. Я не просила университетскую знаменитость шлифовать мои гланды. Он поцеловал без спроса, а я предприняла ноль усилий, чтобы это предотвратить.
Каталина: «Как прошла тренировка?»
