Если меня наша встреча удивила, то Каталина вообще умерла и сразу воскресла, судя по бело-зеленому цвету лица. Про преследование я пошутил, но Китти все равно сочла нужным съязвить: «Если бы знала, что ты местный футболист, выбрала бы другое место практики».
Местный футболист. Прозвучало так, будто она заглянула на школьную спортплощадку.
Я не воспринял эти слова всерьез, так как понимаю, что это сдача за последнюю переписку. В тот раз я действительно перегнул. Останемся одни, и извинюсь, а то не по-мужски вышло.
Луи сдается раньше положенного. Кэти регистрирует его показатели в журнале, и он уходит к следующей станции. Я же продолжаю усердствовать на радость себе и своему секунданту. При черт-его-знает-каком-по-счету подъеме ловлю ее за провожанием ширинки моих спортивных шортов.
Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх-вниз.
Она настолько залипает на этом гипнозе, что не замечает, как это заметил я.
Ну надо же. А кто-то пытался убедить, какой я неприятный тип. Или ей приятны только определенные детали? Китти-Китти… Ты, оказывается, далеко не пуританка, которой себя выставляешь.
Замерев в нижней точке, не могу не поймать ее с поличным:
– Увидела что-то интересное?
Не ожидав от меня временной остановки, она поспешно поднимает взгляд к моему лицу. Не знаю, как Каталине удаются эти молниеносные превращения, но уже через секунду ее глаза сигналят не любопытством, а едкостью:
– На черном рынке за мужские яйца дают приличные деньги. Я прикидывала, сколько могу заработать.
Горжусь своей выдержкой, поскольку желание рассмеяться из-за ее язвительного языка может выйти мне боком: я должен сконцентрироваться на мышцах рук, а не лица.
На последнем подтягивании делаю шумный выдох и соскакиваю на мат, отряхивая ладони. Каталина ставит таймер на стоп и приступает сосредоточенно выводить в журнале три цифры. В одну минуту она смешная, во вторую суровая, а в третью непредсказуемая. Девушка-гроза.
Мои губы растягиваются в улыбке:
– Какой диагноз, сеньорита Стажер? Жить буду?
Она поднимает ко мне лицо, ошпаривая своими карими глазищами. Только сейчас понимаю, что на них ни грамма косметики. Черные пушистые ресницы слегка подрагивают, а зрачки то сужаются, то расширяются по мере укоризненного оглядывания моего торса. Волосы собраны в высокий хвостик, который из-за небольшой длины раскинулся пальмой над макушкой. Образ милашки во плоти, но мы-то знаем, что это ловушка.
– Жить будешь, но «как» – большой вопрос. У тебя одышка похлеще, чем у моего дедушки. А ведь ты продержался всего две с половиной минуты.
Все-таки смеюсь. Ее ворчания оказывают странное влияние: не раздражают, а забавляют. Если она хотела задеть меня подобными детскими нападками, то зря старается: с тремя младшими сестрами и братом я закалился лучше инструментальной стали.
Делаю шаг к Кэти, и она тут же отступает назад, упираясь спиной в стену. Смотрит по сторонам в поисках защиты, но в зале чертовски шумно и суетно. Каждый занят своим делом, не отвлекаясь. В отличие от меня.
– Китти, ты бросаешь мне вызов?
– Еще чего.
– Поверь, – я склоняюсь к ее уху, понизив голос, и она застывает, прижимая к себе тетрадь в роли щита. – Я могу продержаться намного… намного дольше.
Она делает вид, что не понимает двойной смысл, и храбро вздергивает веснушчатый нос:
– Отлично, Рэйвен. Я удвою твой результат в журнале. На следующем тесте покажешь тренеру Жарди свои сверхспособности. Они не должны быть хуже.
Напугала рыбу водой…
– Я мечтал о такой подруге, – отвечаю с ухмылкой.
Положив ладошку с короткострижеными ногтями мне на грудь, Каталина отодвигает меня от себя, и уходит. Точнее, я сам отодвинулся. Если бы не хотел, эта мелкая Туча не смогла бы этого сделать.
Кто рассуждал по поводу извинений? Я? Нет, я передумал.
В эту игру могут играть двое.
***
Через полтора часа выхожу на парковку в приподнятом настроении. Тело парит после многочасовой тренировки и душа. Если бы колено еще не ныло, было бы идеально. На улице стемнело, но парковка стадиона отлично освещается прожекторами, поэтому, сев в машину, без труда узнаю, кому принадлежит одинокий силуэт на фоне подсвеченного рекламного стенда. Кого-то ждет.
За вечер мы с Каталиной больше не пересекались. После нашей мини-стычки она отправилась на беседу с Пауло Жарди, а я продолжил упражнения на других тренажерах и сосредоточился на себе.
Торможу возле девушки и зову через открытое пассажирское окно:
– Китти, тебя подвезти?
Она пригибается, заглядывая в салон, но медлит с решением.
– О чем думаешь? – улыбаюсь я. – Садись, я не кусаюсь.
– Вспоминала, с собой ли у меня перцовый баллончик.
Она невозможная. Ее еще и поуговаривать надо? С усмешкой жму кнопку стеклоподъемника, и окно плавно отсекает наши взгляды друг от друга. Но тронуться не успеваю. Дверь почти сразу открывается, и Кэти опускается на сиденье рядом, водружая спортивную сумку на колени.
– Учти, я знаю несколько болезненных приемчиков, – предупреждает она, пристегивая ремень.
– Это радует. – Газую с места, а сам представляю, какие действия предприняла бы Каталина, если бы я напал на нее прямо сейчас. Отшлепала по плечам? Укусила? Закричала? Черт, фантазии о криках и укусах вызывают во мне не те реакции.
Включаю радио, разбавляя тишину в салоне и собственные гадкие мысли. Вредная пассажирка, не обученная вежливости, сцепляет ладони на сумке, будто я могу покуситься на ее добро, и упирается взглядом в лобовое окно. От нее пахнет ананасами и шоколадом. Не удивлюсь, если она заедает одно другим. Я мог бы развить разговор, чтобы поупражняться в колких репликах, но на сегодня хватит.
– У тебя красивый салон. – Ненадолго отвлекаюсь от дороги, чтобы взглянуть на Каталину и понять, не послышалось ли. Она с любопытством рассматривает множество кнопок и переключателей на консоли и добавляет с претензией: – Но, честно говоря, удивлена, что ты ездишь на такой машине.
Смеюсь.
– Вот предчувствовал, что будет какое-то «но». И что не так с моей машиной?
– Ни для кого не секрет, на какие суммы заключают контракты футболисты твоего клуба. Ты видел тачки на парковке? BMW Coupe тоже, конечно, крутой, но не настолько.
– Может, я экономный?
– Поэтому и удивилась, – пожимает Кэти плечами. – На что копишь?
Нет, я перестану ей поражаться? Мы с ней уже доходы обсуждаем.
– На дело своей жизни, – отвечаю пространно.
– Разве дело твоей жизни – не футбол?
– Как бы мне ни нравилось ловить мячи, через несколько лет на мое место придет молодой спортсмен, и мне нужно быть к этому готовым.
Китти опять затихает, и я переключаюсь на нее, пока она не начала копать глубже в мою жизнь:
– А ты не водишь? На чем добралась до стадиона?
– У меня скутер. Но пересяду на мотоцикл, как только накоплю, – на ее губах играет мечтательная улыбка при мысли об этом, и я тоже улыбаюсь, представив Китти на байке. Ей подходит.
– А кого ждала? Ортис не приехал?
– Нет, он допоздна на тренировке, – вздыхает она. – Сестра должна была меня забрать, но ей порезали колеса, и, когда ты подъехал, я собиралась вызывать такси.
– И решила, что со мной надежнее?
– Дешевле, – поправляет Кэти, хитро растягивая губы.
Качаю головой, поражаясь непосредственности Каталины, наверное, в сотый раз. Она прямая, как рельс. Девушки, с которыми я общался, в основном, подбирают слова, кокетничают, жмутся, а Китти вообще не заморачивается.
– Где ты живешь, экономистка?
Мы въезжаем в Барселону, приветствующую вечерними огнями и высокими пальмами.
– В Педральбесе. На следующей улице после Диагонали.
– В одном из самых дорогих районов? Кто бы мог подумать.
– Это случайность.
– Кстати, о случайности. У вас с Кристианом все в порядке? – любопытствую я.
– Да. А у вас с…
– Валенсией. Тоже нормально.
– Отлично. – Китти ерзает на сиденье и, помедлив, подытоживает: – Я за вас рада.
– Ты врешь, – усмехаюсь я.
– Угадал.
– Мне нравится твоя честность.
– Не принимай на свой счет. Я не рада за нее. Это называется женской солидарностью.
Скорее, женской гордостью.
Этот вывод оставляю при себе, иначе мы снова свернем не туда. Останавливаюсь возле показанного Каталиной дома, расположенного на пересечении двух улиц, и поворачиваю к ней лицо напоследок. Она тоже смотрит на меня оценивающе и наконец говорит на удивление мягким тоном:
– Доминик, нам теперь придется часто видеться, поэтому давай постараемся обойтись без провокаций.
– Китти, из нас двоих провокатор – ты, – напоминаю я об очевидных вещах, и в ее глазах мелькает недовольство.
Не нравится слышать правду? Мало, кому нравится. И это я умолчал про свои донорские яйца, о которых она грезила.
– Хорошо, я постараюсь. Мир-дружба? – Кэти протягивает ладонь для приятельского рукопожатия, и я принимаю ее, хотя убежден, что между мужчиной и женщиной дружбы не бывает. Только если она не любимая лучшего друга (Адриана), не сестра и не противница мужчин.
Нетрудно догадаться, что Китти не входит ни в одну из этих категорий.
Глава 7 Тахикардия
Soundtrack: «Вдох-выдох», Karnaval.val, SOLDATOV
Каталина
В душевой спорткомплекса я задерживаюсь дольше обычного, а потом как можно медленнее сушу волосы и одеваюсь, чтобы уж точно ни с кем не пересекаться на парковке. Это не трусость. Всего-навсего не хочу создавать поводов для ссор с Крисом. Вряд ли Доминик спит и видит, как катает меня на своей машине, но я не хочу с ним контактировать и пересекаться вне работы. В его присутствии со мной происходят тревожные метаморфозы.
Накануне Кристиан забирал меня из фитнес-клуба. Уставшая после двух групповых тренировок подряд и одной индивидуальной, я не сразу распознала в его взгляде озверение. Полдороги Ортис молчал, а затем понеслось! Кто-то из общих знакомых донес ему о том, что позавчера я была с Доминико в его машине. Но, к моему удивлению, проблема крылась отнюдь не в ревности.
Началось все с упрека. Якобы я целых полторы недели молчала о том, что Рэйвен – вратарь «Гринады», а закончилось требованием отказаться от практики в этом клубе. Естественно, я ополчилась.
Во-первых, я сама узнала о том, что Доминик футболист, а не волейболист, только в первый день практики. Во-вторых, я понятия не имела, что сокурсники не знают, за какую команду играет Рэйвен. В-третьих, будет верхом идиотизма – уходить в самом начале стажировки, еще и из организации, о которой большинству приходится лишь мечтать.
Теперь Крис меня бойкотирует. Второй раз за несколько недель и опять из-за Американца. Отчасти я тоже виновата, поэтому и решила реабилитироваться наиболее простым способом: свести к минимуму общение с Домиником. Это же легко? Да раз плюнуть!
– Каталина! – тренер Жарди окликает меня на выходе из женской раздевалки.
Останавливаюсь и жду, пока Пауло дотопает с другого конца коридора. Навстречу не иду, так как все равно тяну время. Я и такси хотела вызвать на улице.
– Хорошо, что ты еще не ушла. Вы с Рэйвеном дружите, вроде бы?
Подвисаю на вопросе, задумавшись, есть в нем подвох или нет. Надеюсь, речь не о профессиональной этике? За несколькосекундную паузу успеваю прокрутить все моменты, где я могла пялиться на Доминика. А потом припоминаю, что Рэйвен представлял меня сокомандникам своей подругой, подкрепляя заявление рукой, накинутой мне на плечо. Тренер присутствовал в том числе.
– Да, дружим. Я со всеми, в принципе, дружу, – умасливаю я мужчину, помня о важности рекомендаций в конце практики.
– Прекрасно. Доминик забыл взять холтер. Мне послезавтра сдавать отчет спортврачу, и хоть на себя цепляй эти присоски! Закинь ему, если несложно.
Это охренеть как сложно! Позитивный настрой проваливается в область пяток вместе с отхлынувшей от лица кровью.
– Позвоните ему. Пусть вернется.
С однобокой улыбкой Жарди снимает блокировку с экрана своего телефона и показывает мне пятнадцать неотвеченных вызовов.
Чудненько.
Я слышала краем уха о том, что Доминико собирался сегодня на день рождения к Хьюго (к тому мажору на Camaro). Видимо, он уже добрался дотуда и вовсю куражится, раз не берет трубку. И опять же, при чем здесь я? Мне неизвестен даже адрес Рэйвена, не то что его друзей.
