Что случилось в Сингапуре?
Огни ночного Сингапура мерцали перед глазами, но он ничего не замечал и ничего его не удивляло, не привлекало и не радовало. Стоя у панорамного окна, Даниал боролся с желанием разбить его и сделать шаг в бездну, чтобы уже наверняка разбиться и не чувствовать боли.
Глоток виски. Взгляд вниз. Страшно до тошноты.
Сев в кресло, мужчина откинул голову назад и посмотрел в потолок. Возникло сильное желание услышать родной, любимый голос, и он позвонил ей. Жена долго не поднимала трубку, и Даниал прикрыл глаза, умоляя ее взять.
– Да? – хрипло отозвалась она.
– Джама, это я, Даник.
Воцарилось молчание.
– Как ты, милая?
– Нормально.
– Ты ела?
– Нет.
– Спишь?
– Нет.
– Почему?
– Не хочу.
– Что делаешь?
– Ничего.
– Ясно, – он чуть не раздавил бокал от злости. Сколько ни старался, никак не мог до нее достучаться. А она только отдалялась и отдалялась.
– Когда ты приедешь?
– Послезавтра. Скучаешь по мне? – давно она не спрашивала его об этом.
– Нет. Хочу чтобы мы быстрее начали бракоразводный процесс.
– А я не хочу, – процедил он сквозь зубы.
Она ничего не ответила, только сопела в трубку.
– Хорошо, поговорим, когда я приеду. Спокойной ночи.
И вновь Даниал не дождался ее реакции – послышались рваные гудки. Со злости мужчина бросил телефон на кровать и осушил стакан. Горечь вперемешку с выдержанным алкоголем обожгли гортань. Его уже так достала эта беспросветная реальность, когда тебя не слышат, не принимают и хуже всего – обвиняют в смерти сына. В дверь номера осторожно постучали. Он нехотя встал с кресла и пошел открывать.
– Здравствуйте, Даниал Темирланович, – робко пробормотала ассистентка, держа в руках пухлую папку.
– Что такое, Риана? – нахмурился Даниал.
– Ребята прислали нам обновленную информацию по завтрашней сделке. Я все распечатала, чтобы вы посмотрели перед встречей, – в своей исполнительности она походила на отличницу.
– Заходи.
Даниал впустил помощницу в номер и рукой указал на стол. Она положила на него папку и окинула взглядом беспорядок: пепельница с бычками – хотя шеф вроде не курил, початая бутылка виски, пустой бокал. Риана покачала головой и покосилась на босса, который сел в кресло и прикрыл глаза ладонью.
– Вам налить еще? – услужливо спросила она.
– Налей. И себе тоже.
– Я не пью.
– И правильно делаешь, – хмыкнул он и понял, что опьянел. – На эту гадость очень легко подсесть.
Риана налила виски в пузатый бокал, обхватила его длинными пальцами, подняла и чуть встряхнула. Янтарная жидкость плескалась на дне и завораживала, вызывая игривую улыбку. Она подошла к креслу и поняла, что босс заснул. Тогда девушка наклонилась и положила ладонь на его колено:
– Даниал Темирланович, – прошептала она.
– Что? – дернув ногой, спросил он, а затем убрал руку с лица и открыл глаза.
– Ваш виски.
Риана протянула ему бокал и когда он забирал его их пальцы, как и взгляды встретились.
Номер освещали огни большого города и приглушенный свет стильных настенных бра. Риана решила прибраться, взяла пепельницу, отнесла ее в ванную и выбросила бычки в урну. Затем протерла салфеткой стол, на который Даниал умудрился пролить виски, когда пил в одиночестве. Девушка видела, что босс уже пьян, но не уходила.
– Как ваша жена? – спросила она участливо.
– Нормально. Хочет развод, – бросил он равнодушно. – Столько лет вместе и она хочет развод.
– Печально, когда браки по любви так распадаются, – грустно вздохнула она.
– А вот ты, Риана, почему не замужем? – поставив стакан на подлокотник, поинтересовался он.
Она помолчала, украдкой посмотрела на него, опустив глаза, а затем отвела взгляд и прошептала:
– Как вам сказать? Мне не везет в этом деле. Я давно люблю мужчину, с которым никогда не смогу быть.
Даниал хмыкнул, но ничего на это не сказал – у каждого всё же своя боль и свои тараканы. Он размял шею рукой, поднялся и оказавшись у стола, положил ладонь на документы
– Так, что там у тебя?
– Здесь новые расчеты команды по строительству башен, – неожиданно она накрыла его пальцы своими и посмотрела в глаза, как невинный оленёнок, а потом опустила их к его рту.
– Иди, – кадык нервно дернулся, Даниал резко убрал свою руку с папки.
– А если я не хочу уходить? – тихо отозвалась она и коснулась губами его губ. Он сразу отстранился, стерев пальцами ее вкус.
– Ты границы переходишь, Риана. Иди, – указал ей на дверь.
– А если я скажу, что это вы – мужчина, которого я люблю. С первого дня, как увидела вас. Я не могу смотреть на то, как моего любимому человеку плохо. Как он устал, как его используют, высасывают из него все силы, не отдавая ничего взамен.
– Риана, уходи по— хорошему, – громко приказал мужчина, сжав кулаки.
– Нет, – помотала головой. – Вы устали, вы вымотались. Вам плохо. Я хочу вам помочь, потому что люблю вас. Только вас люблю, – бормотала и быстро расстегивала пуговицы на блузке, открывая его взору красивую, упругую грудь в кружевном бюстгальтере, идеальную талию и плоский живот. Она спустила рукава, пробежалась тонкими пальчиками по груди и животу, сняла рубашку и выкинула на кровать. – Я буду хорошей девочкой. Я сделаю так, что вы обо всем забудете.
– Вон пошла.
– Я знаю, как вам нужна разрядка. Вы столько месяцев живете в напряжении, – черная пантера подкралась слишком близко и гипнотизировала своим шепотом. – Так отпустите себя. Вы же знаете, я все для вас сделаю, Даниал Темирланович.
Она подошла вплотную, смело и нагло положила ладонь на ширинку, погладила плотную ткань и заглянула в глаза. В голове зашелестели красные флаги. Он сказал себе: “Гони ее на хрен” и схватил за руку с намерением выставить за дверь, но она ловко вывернулась и поцеловала его.
Впервые за двадцать с лишним лет он целовался с другой, но недолго, потому что после сорвался и подобно обезумевшему зверю развернул секретаршу и сделал все так, чтобы только не видеть ее лица и не смотреть в чужие глаза. Алкоголь ударил в голову. Белый шум в ушах смешивался со стонами ассистентки и звукам соприкасающихся тел. Ее стринги болтались на щиколотках, а юбка поднялась к животу. Он задыхался от духоты и тяжелого воздуха. На лбу и висках выступила мелкая испарина.
– Да! Да! Даниал, еще, – приподнявшись и повернув голову, кричала она и кусала губы.
– Рот закрой, – прорычал он и надавил на поясницу, заставляя Риану вновь уткнуться лицом в стол. Но это, похоже, только раззадорило ее, потому что она принялась скулить и царапать ногтями гладкую поверхность.
Все закончилось быстро, и на смену ничтожной разрядке пришло страшное осознание смертельной, непоправимой ошибки.
– Одевайся и выметайся. Чтоб когда я вернусь, тебя здесь не было, – грубо бросил Даниал.
Оставив Риану в комнате, он ушел в ванную, где стоял под холодным душем пока не протрезвел и не озверел: возненавидел себя за измену, грязь и слабость. Стало противно.
На следующий день они вели себя так, будто ничего не произошло. Вернувшись домой, он вызывал ее в кабинет и сообщил, что она уволена.
Глава 12. Хорошо иметь домик в деревне
Вдали от большого города, суеты, загазованности дышалось легко и свободно. В первую ночь на даче она спала без задних ног, и встала на рассвете, когда красное солнце только— только поднималось над зелеными холмами, окрашивая их сияющий изумрудный цвет. Где— то вдали, у соседей, запели петух, а вблизи, на ветках яблонь и груш защебетали птицы. Выйдя на веранду, Джамиля запахнула легкий кардиган, надетый поверх длинной шелковой сорочки. Она потянула носом и почувствовала, как приятно пахнет утро, зеленая трава с прозрачными капельками росы, распустившиеся цветы в саду. Все вокруг оживало, дышало, стремилось к солнцу и она – та, что очень долго жила во тьме, тоже захотела жить. Криво— косо, но жить так, как хочет она.
Время здесь шло медленно, но его хотелось смаковать, как тот самый вкусный чай с мятой, что она заварила утром, или свежую горячую булочку с вареньем, или хорошую книгу, привезенную с собой из города. Все свои тексты Джамиля уже сдала продюсерам и знала, что в ближайшее время новых заказов не будет, так как программы по традиции уходят в отпуск и июне, а вернуться в августе. Поэтому с чувством выполненного долга, она позволила себе расслабиться, отдыхать и ни о чем не думать. Ну разве что о том, как хорошо иметь домик в деревне.
После обеда, часа в четыре, она вышла погулять по окрестностям. Солнце уже было не таким активным и палящим, поэтому Джамиля оставила дома соломенную шляпку, но надела легкий облегающий сарафан небесно— голубого цвета на тонких бретельках, бежевые шлепки и маленькую сумочку на длинном ремешке. Туда удачно поместились телефон и ключи. По дороге ей встречались местные: одни поглядывали на незнакомку с интересом, другие равнодушно проходили мимо. Мальчишки мал мала меньше играли у ворот, а те, что постарше бегали с мячом или катались на велосипедах. Ни тебе мобильных, ни планшетов – нормальное такое, хорошее детство.
Пройдя яблоневые сады, Джама добралась до той самой речки, которую расхваливала Галия. Сестра не соврала: место было шикарное, тихое, красивое, спрятанное за массивными деревьями и кустами. Речка шумела и неслась вниз, ударяясь о крупные камни. Джаме вдруг очень захотелось помочить ножки, и быстро скинув шлепки, она вошла в воду и ахнула от неожиданности и холода. Но шок прошел быстро, а на смену ему пришли поразительные ощущения легкости и радости от простого, живого, настоящего.
Когда она выбралась на сушу, то сразу же села на траву, не заботясь о том, что испачкает платье. Наслаждаясь пейзажем и звуками, не сразу поняла, что у нее в сумочке вибрирует мобильный. Достав его, Джама приняла звонок от дочери, была непривычно весела и довольна.
– Доча, привет!
– Я смотрю горный воздух пошел тебе на пользу, – присвистнула Камелия.
– Тут так хорошо. Приезжайте с Селин, адрес у тебя есть, – вытянув ноги, они принялась шевелить пальцами, которые чуть онемели от ледяной воды.
– Как-нибудь приедем. Я что звоню. Тебя папа ищет со всеми собаками. Меня пытал.
– Надеюсь, ты ничего ему не сказала? – нахмурила брови женщина.
– Обижаешь! Но имей в виду, он шерстит. Не удивлюсь, если СБшников своих напряг.
– Он не найдет меня. Твой отец не знает, что Галия купила дачу.
– Ну дай Бог. Хоть отдохнешь от него, – посмеялась Камелия. – Всё, давай, кайфуй дальше, ни о чем не думай и высыпайся.
– Уже, – улыбнулась Джамиля.
– Вот и отлично. Люблю.
– И я тебя, моя девочка.
Выключив телефон и убрав его обратно, Джамиля подобрала ноги, обхватила их руками и положила подбородок на колени. Значит, Даниал ищет ее. Только зачем? Никак не может определиться?
“Да черт бы тебя побрал, Даник. И тут ходишь за мной тенью. – подумала она. – Как мне выкинуть тебя из головы?”
Волшебной пилюли, чтобы все забыть, никто еще не придумал. А так хотелось бы выпить таблетку и перестать вспоминать прошлое, даже если оно было счастливым.
Октябрь 1997 года
– Джамилёк, ну может хватит уже? – взмолился оператор дядя Саша. – Мы весь Арбат вдоль и поперек прошли, столько людей записали для твоего блица.
– Дядь Саш, миленький, – сжимала микрофон молодая двадцатилетняя журналистка. – Нам попадались одни пенсионеры. А мне нужны молодые лица: школьники, девушки, парни. Им же жить в 2030 году.
В тот месяц президент страны выступил с посланием народу и озвучил долгосрочную программу “Казахстан 2030” – стратегию развития страны на ближайшие годы. По его задумке к тридцатому году государство преодолеет кризис, станет демократическим, правовым и экономически развитым. Редактор новостной программы отправил Джамилю на алматинский Арбат и велел опросить горожан. Журналисты часто туда ездили, потому что в самом центре города всегда было многолюдно. Попадались интересные мнения, но в основном от старшего поколения, а хотелось послушать молодых.
– Вон, смотри, – обреченно вздохнул оператор. – Двое ребят идут. Давай подойдем.
– О, давайте, – обрадовалась Джама. – Ну дядь Саш, у вас глаз – алмаз.
– Опыт не пропьешь, Джамилёк, – оператор, схватил тяжелый штатив с камерой и побежал за корреспондентом, которая уже подлетела к парням.
– Здравствуйте, можно задать вам пару вопросов?
– Девушка, извините, мы спешим, – сказал светленький.
– Да ладно, Игорь, давай послушаем, – остановился темненький паренек в синей куртке. – Что вы хотели, девушка?
