– Нет, ты будешь меня слушать! Не ты одна потеряла ребенка. Я тоже его потерял. Но у меня нет возможности спрятаться от мира и плакать, как ты. Хотя сейчас мне хочется просто вздернуться, – рычал он, учащенно дыша.
Они смотрели друг на друга, как враги. Забылась любовь, понимание, уважение, счастливая семейная жизнь. Даниал сделал первый шаг: обнял жену, прижал к себе и положил подбородок на ее макушку. Она сначала сопротивлялась, а потом обмякла в его руках и только судорожно всхлипывала.
– Прости меня! – осознав, что наговорил лишнего, попросил Даниал. – Прости за всё. Я не хотел, чтобы так вышло. Я не знал, что всё так закончится. Я хотел, как лучше. Прости.
Он поцеловал ее в макушку и сильнее сжал в объятиях.
– Джама, девочка моя маленькая. Прости меня. Не молчи.
– Я хочу развод, – неожиданно сказала Джамиля. – Я больше не могу с тобой жить. Я не могу смотреть на тебя.
Глава 9. Воскресный обед
Традиционный воскресный обед у мамы Джама хотела пропустить, но сестра Галия настояла. С ней они были особенно близки, несмотря на то, что Галиюша была единоутробной, как и младшая – Инкар. Отец Джамили ушел из семьи, когда девочке было три года. Больше она его не видела. Мама позже вышла замуж за подающего надежды аспиранта Гарифа, который в последствие стал профессором, деканом факультета экономики и даже ректором университета. Сейчас он на заслуженном отдыхе, но нет— нет читает лекции и консультирует.
Удивительно, но Гариф быстро подружился с Джамилей, и она практически сразу начала звать его папой. Он же относился к ней, как к родной, никогда не разделял детей и всегда защищал Джаму перед матерью, отношения с которой были непростыми. Перизат была женщиной строгой, жесткой и принципиальной. Для нее существовало только два мнения: одно ее, второе – неправильное. И очень часто Джамиля спорила с матерью, доказывая свою точку зрения.
За накрытым столом в зале сидели родители, сестры с мужьями и Джамиля. Дети Галии и Инкар уже разбрелись по комнатам и уткнулись в телефоны.
– А почему Камелия опять не приехала? Я уже давно не видела правнучку, – с претензией начала мама, глядя на грустную Джаму.
– У брата ее мужа сегодня день рождения. Они поехали к нему на шашлыки.
– Вот как, – цокнула мать. – Замуж вышла и все, бабку забыла, теперь семья мужа важнее.
– Мам, ну что говоришь? – вздохнула Джамиля, отложив вилку в сторону. – Они же с Селин приезжали к вам недавно.
– Но Камелия перестала приезжать по воскресеньям, – все за столом тут же напряглись, потому что начиналась очередная битва между Перизат и старшей дочерью.
– Перизат, у внучки своя семья, своя жизнь. Что ты заладила? – попытался успокоить жену Гариф.
– Спасибо, папа, – улыбнулась отцу Джамиля.
– Ну да, как всегда, я плохая, ты – хороший, – фыркнула женщина. – Посмотрите на нее, снова сидит грустная, ни слова не проронила за весь вечер. Эх, зря вы тогда развелись. Ой зря. Говорила я тебе, не гневи Бога, не напрягай Даника. Это же ты все хотела развод, а он держался до последнего, пока не махнул рукой.
– А что ты его защищаешь, мам? – вступилась за старшую сестру Галия. – Я хоть и была подростком, но помню, как ты Джаму отговаривала выходить за него замуж. Как ты говорила? – прищурилась Галиюша. – Да кому сейчас нужны архитекторы? Ни кола ни двора! Ты еще называла его чертежником.
– Да, я ошибалась. Признаю, – положив руку на сердце, призналась мама. – Но Даниал доказал, что он мужик, построил бизнес, дом. Ни Джамиля, ни дети ни в чем не нуждалась.
– У меня вообще— то тоже была карьера. И неплохая. У меня было имя, – бесцветно произнесла Джамиля, подняла бокал с соком и сделала несколько мелких глотков.
– Было. Но ты сама захотела уйти. А теперь где твоя карьера? Сейчас вон, – жестикулировала мама, – всем молодых подавай на экране. – А так, жила бы сейчас с Даником, была бы как у Христа за пазухой.
– Знаешь что, мама, – с грохотом опустила бокал на стол. – Твой любимый бывший зять сделал ребенка еще до развода. Это сын. Ему сейчас год. И его мать – помощница Даниала – Риана.
В комнате воцарилось гробовое молчание. Все уставились сначала на Джамилю, а потом перевели взгляд на Перизат.
– Я тебе говорила, что ты слишком близко подпустила эту девку, – покачала головой хозяйка дома. – Я предупреждала тебя, что таких молодых и красивых не надо даже на порог пускать. Было в ней что— то отталкивающее. А ты…
– Ну что ж, радуйся. Наконец, я признаю, что ты была права, а я – дура, – развела руками Джамиля.
– Я так не говорила. Но сколько раз мы пытались вывести тебя из твоего состояния?! – воскликнула мама. – Как сейчас модно говорить: депрессия. О, Аллах! Моя мама в сороковых двоих маленьких детей похоронила и что? Впала она в депрессию? Нет! У нее не было на это времени, потому время тяжелое, шла война, а в тылу надо было работать на заводе. Там не до соплей было. Это вы неженки: хандра, депрессия, неврозы. А тогда – слезы вытерла, ноги в руки и пошла за станок.
Джамиля молча слушала маму, а когда та закончила, она медленно поднялась, поставила кулаки на стол и чуть, наклонившись, посмотрела на Перизат и процедила:
– А ты, мама, когда-нибудь хоронила своего ребенка, м? Ты знаешь, что такое выносить, родить, воспитывать, довести его до совершеннолетия, а потом похоронить в девятнадцать? Ты знаешь, что чувствует женщина, которая в последний раз видела сына за полгода до его смерти? Молчишь? Да потому что нечего тебе сказать. Ты не знаешь, какого это ложиться спать и хотеть умереть, только чтобы не чувствовать больше боли. Хотеть к нему, пусть для этого надо убить себя. Не знаешь ты ничего. Поэтому не тебе говорить об ажеке, которая похоронила детей и пошла на завод.
Отодвинув стул, Джамиля направилась в прихожую. Перизат схватилась и за сердце, и за голову, причитая, что у нее поднялось давление. Инкар подбежала к матери, схватила салфетку и стала размахивать ею, а Галия пошла за сестрой.
– Джама, подожди! – крикнула она ей вслед, но та быстро запрыгнула в балетки, открыла дверь и вышла из квартиры. Галиюша метнулась следом.
Вылетев из подъезда, Джамиля вытерла пальцами слезы и выровняла дыхание. Мама всех любила поучать, но вот старшей почему— то всегда доставалось больше.
– Джама! – окликнула ее Галия. – Не обращай внимания. Перебесится и успокоится.
– У меня нет никакого желания приезжать и выслушивать мамины нотации. Уехать бы куда-нибудь на необитаемый остров, чтобы никто меня не нашел. Ни мама, ни бывший муж, ни его любовница.
– Ты что встречалась с ней? – удивилась сестра.
– Да. Много интересного узнала.
– Какой ужас, – покачала головой Галия, а потом вдруг прозрела. – Слушай, а езжай— ка ты на нашу новую дачу. Помнишь, я тебе говорила, что мы купили домик. Место – шикарное: покой, зелень, горы, яблоневые сады, речка. И никто тебя там не найдет.
– А как же вы?
– Мы же улетаем в Турцию.
– Да, точно, – кивнула Джамиля. – Я забыла.
– Поэтому соглашайся. Там тихо, спокойно. Если что есть конный клуб.
– Я боюсь лошадей с детства.
– Ой точно, – посмеялась Галия. – Ну тогда там есть яблоневый сад. И красивые закаты— рассветы.
– Беру, – улыбнулась Джамиля. – Надо сменить обстановку.
– Кызым (доченька), – из подъезда вышел Гариф. Он обнял дочь, которая уже сама была бабушкой и погладил по голове. – Не злись на маму. Она за тебя переживает. Она тебя любит. Просто у нее манера общения такая.
– Господи, папа, и как ты с ней уживаешься? – Джамиля провела ладонью по его щеке.
– У меня нет выхода, – пожал плечами он. – Но ты приезжай, хорошо? Хотя бы ради меня.
– Ради тебя приеду, папа, – посмотрела в глаза отца Джамиля. За столько лет она уже и забыла, что они не родные.
Глава 10. Вы с мамой что?
Несколько дней спустя
– Привет, пап.
– Привет, дочь.
Даниал привстал, приветствуя Камелию, приобнял и поцеловал ее в щеку. Дочка была очень похожа на мать, только цвет волос унаследовала от отца. В целом, характером отличалась боевым, за словом в карман не лезла и даже могла осадить, в том числе и его. Мужчина все еще помнил, как его кровинушка – малышка, которой казалось только вчера было пять лет, кричала на него, когда узнала про ребенка от Рианы. Тогда он на себе ощутил весь гнев Камелии и увидел всех ее демонов. Сейчас она успокоилась, но обиду из сердца все еще не отпустила.
– Как Селин?
– Прекрасно. Оставила с отцом. Что за срочность? – села и положила руки на стол.
– Я не могу дозвониться до мамы. Она кинула меня в блок, – пожаловался Даниал.
– Ну кинула и кинула, – пожала плечами Камелия. – А ты что хотел? Чтобы она приняла тебя с распростертыми объятиями после того, как узнала, что у тебя есть “дитя порока”? И не смотри на меня так. Я говорила с ней, там вообще без вариантов – ты так и останешься бывшим, уж извини.
– Я верну ее. Я сделаю все, чтобы она меня простила, – стукнул кулаком по столу злой отец.
– Ой как страшно! – хмыкнула дочь. – Боюсь и трепещу. Ты сам— то в это веришь после того, что сделал?
– Я объяснял тебе как это вышло и в каком я был состоянии.
– Ой только не надо, пожалуйста, – замахала руками Ками. – Меня стошнит от еще одной истории о твоей адюльтере. Но я тебя предупреждаю: если эта дрянь сунется к маме, я за себя не ручаюсь. Найду, где живет и порву, как Тузик грелку. Даже на ребенка твоего смотреть не стану.
– Она не сунется. Она больше ничего ей не скажет и не подойдет, – прорычал Даниал.
– Ты в это веришь? Что ж она демонстративно трогала тебя в магазине? Да, представляешь, я знаю, мне мама сказала.
– Та сцена вышла боком для меня, но еще больше – для нее. Видеть уже не могу ее, но приходится контактировать ради сына.
– Лихо секретарша взяла за яйца бывшего босса, – усмехнулась Камелия и снова встретилась с недовольным взглядом отца. – А что ты снова так смотришь? Правда глаза колет?
– Тебя в детстве надо было пороть, – опустив голову, заметил он. – Но мама была за западные ценности и говорила, что даже маленький человек имеет право на собственное мнение. Ну вот ты и выросла на нашу голову. Слишком умная.
– И как такая умная дочь появилась у таких странных родителей? – пошутила она, но Даниал только с горечью посмотрел на нее. – Ладно, всё, я молчу. Давай сначала: мама кинула тебя в блок.
– Я ездил к ней, но она не открыла. Просидел в машине до девяти вечера – безрезультатно.
– А чего так рано уехал? – снова хмыкнула Камелия. – Может, она бы в десять или в одиннадцать пришла.
В этот момент подошел официант, поставил на стол графин с лимонадом и разлил его по стаканам. Камелия обхватила свой пальцами и сделала первый глоток.
– Джама так поздно никогда не возвращается. Если это не съемки.
– Ох ты какой! – разулыбалась она. – А может у Джамы появился поклонник и она на свидании с продолжением была? А что? Имеет право. Полтора года в разводе, – она снова хмыкнула и выпила немного лимонада. – Некоторые за это время успевают второй раз замуж выскочить.
– Ты что— то про это знаешь?
– Ни— че— го, – уголок рта девушки ехидно вытянулся.
Разумеется, у Джамили никого не было, и дочь это прекрасно знала. Камелия намеренно троллила, то есть доводила отца, а он принимал все за чистую монету. И вновь Даниал блеснул черными глазами, побледнел и уставился на нее с перекошенным от гнева лицом. Сама мысль о том, что у его Джамы может быть новый роман бесила и выводила из себя. Тем более, после их последней ночи.
– Она не может, – выдохнул он и насупился. – Мы с ней…
Он остановился, потому что, конечно, говорить такое дочери нельзя, но Камелия всегда была внимательной и проницательной, так что и на этот раз перемена в отце не ускользнула от нее.
– Вы с мамой что? – между бровями пролегли две прямые складки , когда она догадалась, о чем он промолчал. Покачав головой, девушка прикрыла глаза ладонью. – Когда вы успели?
– На ее день рождения, – выдержав паузу, признался Даниал. – Спонтанно, – он потер ладонями лицо и устало взглянул на Камелию. – Свет отключили, нас потянуло друг к другу, я ее поцеловал и…
– Так, давай без подробностей. Я все— таки ваша дочь, а не подруга, окей?! Господи, ну за что мне это? Вот скажи, как из счастливой семьи мы превратились в непонятно что? – сокрушалась девушка.
– Я люблю твою мать, – вырвалось у Даниала. – Ее люблю, себя ненавижу.
– Что за пара мазохистов елки— палки! – фыркнула дочь.
– Камелия, может, хватит издеваться? Я позвал тебя, чтобы ты мне помогла. Скажи, где мама?
– Я не знаю, – положив руку на сердце, выпалила она. – Честно. Она сказала, что едет за город, поживет там немного и поработает.
– Не верю, что она тебе не сказала, а ты не спросила. Вы же близки, – прищурился Даниал.
– Мама попросила ни о чем не спрашивать. Она захотела сменить обстановку. Я не стала давить. Знаю только, что где— то за городом.
– А если с ней что— то случится, а мы даже не знаем, куда ехать? О чем Джама думает?
– О себе, – вскинув подбородок, ответила дочь. – Мама думает о себе. И правильно делает. А ты сначала с матерью своего ребенка разберись. Извини, конечно, но как ты себе представляешь ситуацию: “Дорогая, прими меня обратно, но я с прицепом”? Ты думаешь, мама побежит, роняя тапки? Да никогда. Я не знаю, что должно случиться, чтобы она простила. Вот правда.
И ведь дочь снова права: не в бровь, а в глаз. Поведение Рианы уже давно его напрягало и бесило, а когда Даниал узнал, что девка без его ведома переехала в Алматы и сняла квартиру, то озверел. Но Риана быстро включила дурочку и тараторила:
– Алишке нужно больше солнца и тепла, а в Астане холодно и ветрено. Здесь больше развивашек для него, здесь хорошие детские сады.
Он твердо сказал, чтобы она возвращалась домой. Прилетать к ребенку два раза в месяц – всё, на что он пока способен. Подрастет – возможно, сможет забирать на длительный срок. А пока…пусть живет с матерью в столице.
Когда Риана сообщила ему, что беременна, Даниал понял, что это конец. Отправил ее в другой город, купив молчание и заставив не высовываться. Сумма с шестью нулями ежемесячно падала на карту бывшей секретарши, которая носила под сердцем его сына – тот самый плод предательства и порока. Когда Джамиля в очередной раз заговорила о разводе, он, снедаемый чувством вины, согласился. Слишком высокую цену Даниал заплатил за то, что на несколько минут забылся в номере Сингапурского отеля.
Глава 11. Черная пантера
