Ну как громадина?
На две головы выше меня!
Я-то коротышка. Метр пятьдесят восемь. На коньках и в кепке. Так что быть меня выше – задача несложная!
Но чтобы настолько выше!
И плечи чтобы такие широкие?
Или это куртка? Или шуба? В чем он там?
– Какую собаку? – пищу я, даже не пытаясь разглядеть его лицо.
– Ту, что у вас под курткой, – рычит он.
– Куртка моя, моя и собака! – гордо заявляю, резко застегивая ворот.
На меня, наверное, так переохлаждение действует. Отдать бы и бежать. Но я почему-то защищаю внезапно притихшего щенка. Профессиональный опыт, наверное. Я же с детьми работаю. Они себя также ведут, когда боятся…
– Женщина! – торопеет мужик. – Вы в своем уме? Я уже час его по лесу ловлю! У меня там ребенок один! Ревет!
– Вот и идите к ребенку! – огрызаюсь. – Нечего девушек в ночном лесу пугать.
– Вы в своем уме? – фыркает незнакомец. – Это моя собака! Точнее, моего сына. Отдайте мне ее!
– Вы забыли сказать “пожалуйста”! – огрызаюсь.
У меня точно переохлаждение. Головного мозга. Но я до последнего готова защищать этого дрожащего щенка.
Нет бы себя… Но…
Незнакомец вдруг рычит и…
– Пожалуйста! – орет он в тихом ночном лесу.
А я чуть не подпрыгиваю.
Страшно, блин!
Но комок у меня на животе сжимается еще сильнее и, кажется, начинает поскуливать.
– Я его вам не отдам! – заявляю категорично. – Он вас боится!
– В смысле “боится”?! Да я уже четвертый день его… С ним… Я… – мужик взмахивает руками, я дергаюсь. – А! Черт!
– Вот вам и черт! Вот того он и боится! Вы же деревенский. Должны собак понимать! – упрекаю его я, а он вдруг замирает.
– А вы, значит, понимаете? – вдруг совсем другим тоном произносит он.
Недобрым таким тоном, но значительно тише, чем только что орал.
– Понимаю, – шмыгаю носом и пытаюсь его обойти. – И я понимаю, что песель к вам не хочет!
– Надо же, какая прозорливая! – заводится мужик.
– Не прозорливая, а ученая! – борюсь с желанием показать ему язык, шагаю в сугроб, чтобы его обойти, но…
Ничего не выходит! Тут же проваливаюсь ниже колена!
– Дайте пройти, мне в деревню надо! – ору на него. – А то полицию вызову!
– Вы украли мою собаку и еще мне полицией грозите? – обалдевает мужик.
– Ничего я не крала! Я собак знаю. И этот пес вас очень боится. Поэтому я вам его не отдам. Сыну отдам, раз это его собака. А вам – нет. Дайте пройти, я замерзла! А мне еще печку топить! Сейчас заболею и умру, и это будет на вашей совести.
– Так, – мужик меняет тон. – А вы чья будете?
– В смысле? – не понимаю вопроса.
– Печку где топить собрались? К кому в деревню идете? Там дома печных три осталось. Евлентьевы, Михайловы и Смирновы. И я вас ни у кого там не видел!
– Липницкая я, – почему-то отвечаю я.
– А! Заброшенный дом! – хмыкает мужик. – И вы сейчас его прогреть планируете?!
По его голосу я совершенно четко чувствую глупость своей затеи.
– Планирую, – гордо вскидываю нос. – Дайте пройти. Раз дом знаете, значит, знаете, куда с сыном идти.
– Так, пойдемте, – он вдруг подхватывает меня под локоть.
– Куда вы меня тащите?! – я придерживаю щенка одной рукой, от этого сопротивляться жутко неудобно!
– Туда, где печку топить не надо! И где вы отдадите щенка!
– Да подождите вы!
И тут я понимаю, что вытворяю.
Ночь. Деревня, в которой я уже никого не знаю. А точнее, даже не деревня, а лес. И я стою и препираюсь со здоровым и явно злым мужиком. Точнее, уже не стою, а… Тащусь, наверное, правильно будет сказать.
Тащусь от мужика! Не, не тот вариант. Тащусь мужиком. Или тащусь за…
Пока я пытаюсь подобрать нужную форму существительного, мы проходим шагов двадцать и сворачиваем с тропы.
– Сюда! – указывает он мне на высокий забор.
Крайний дом что ли? Не сразу замечаю крохотную калитку.
Он распахивает ее, вталкивает меня.
Вау!
Замираю, пораженная.
Приятно пораженная.
Я такое видела только на картинке!
Это просто дом-игрушка!
Низкий, одноэтажный. С флигелями. Раскинулся красиво в углу участка. По краю крыши протянуты гирлянды в виде сосулек, превращающие это зрелище в сказку.
Дом бревенчатый, но не старый, а современный. В центральной части панорамные окна во всю стену, веранда и, видимо, сад, судя по запорошенным снегом кустам и деревьям. Одно из деревьев, похоже, туя, обмотано мишурой и разноцветными огоньками.
Кажется, кто-то старался устроить ребенку новогоднее настроение.
– Идите! – подталкивает мой ночной похититель меня к веранде. – Идите!
Дом весь светится. Мне даже почти не страшно. Делаю шаг вперед. Еще один.
Все сомнения окончательно рассеиваются, когда на веранду выбегает мальчик лет пяти и со слезами в голосе кричит:
– Нашел?
Глава 3
Юлька
– Папа! Ты Рекса нашел? – переспрашивает мальчик все еще со слезами, но уже и с надеждой в голосе.
– Нашел, – отвечает мужчина, и я аж оборачиваюсь.
Это совсем не тот злыдень, что на меня рычал!
Это чуть уставший, заботливый отец, который наконец-то сейчас вздохнет спокойно.
Он поднимается следом за мной по ступенькам, и я впервые рассматриваю его при свете.
Ой! А он вовсе не страшный! Даже наоборот.
Лицо нельзя сказать, что однозначно красивое, но благородное, породистое. Густые, чуть волнистые волосы, прямой нос, твердый подбородок.
Надо же!
И вот он благородно притащил меня сюда силой!
– Что стоите? – его голос снова становится раздраженным. – Проходите! Ребенка мне заморозите!
– Ой, – мне вдруг становится стыдно.
Мальчик и правда нетерпеливо переминается на краю открытой веранды. На нем кофта, но в общем-то он раздет! А малыш классный! Большие голубые глазенки на все лицо, непослушные русые волосы и чуть вздернутый нос!
Он чем-то неуловимо похож на отца, но не сказать, что копия.
И, кажется, значительно добрее.
Шагаю внутрь дома, и за мной тут же закрывается дверь.
– Вот, Тим, – отец держится с мальчиком как-то напряженно.
Наверное, чувствует себя виноватым.
– Где Рекс? – спрашивает мальчик и смотрит на отца обиженно.
Ох и не простые у них отношения! Ох и не простые!
Хозяин дома переводит на меня требовательный взгляд.
– Держи! – я присаживаюсь на корточки, расстегивая куртку.
И!
И ничего, потому что виновник всех бед уснул, угревшись у меня на животе! Намаялся, похоже, намерзся…
Тим заглядывает мне в куртку.
– Рекс, – восторженно шепчет он, прижимая ладошки к груди.
Щенок вздрагивает, словно нехотя поднимает ушки.
– Рекс! – малыш тянет ручки, аккуратно берет песика.
Тот не против!
К ребенку идет, виляя хвостиком.
Я смотрю на отца, собираясь одарить его победоносным взглядом, но…
Мужчина расстроен и даже растроган! И, конечно, тут же отворачивается!
Вау!
Мне показалось?
Ну да ладно!
Я в этом разбираться не собираюсь.
