Юлия Арниева "Харчевня «Три таракана» история основания вольного города"

Она подошла со спичкой – уже второй, первая догорела. Я провела пальцами по камню. Нащупала едва заметную щель, почти невидимую в полумраке. Надавила.

Часть стены с тихим скрежетом отъехала в сторону.

За ней был проход. Узкий, тёмный. И ступени, ведущие вниз.

– Тайная комната? – Тара присвистнула.

– Или мастерская.

Мы осторожно, ощупывая каждый шаг спустились по ступеням. Лукас держался позади, вцепившись в руку Тары. После встречи со стражем его любопытство явно поубавилось.

Лестница была длинной, мы спустились ниже первого этажа, в подвал, а потом ещё ниже. Воздух становился холоднее, суше. Пахло пылью, металлом и машинным маслом.

Лестница закончилась. Мы оказались в круглой комнате с низким сводчатым потолком.

И я забыла, как дышать.

Это была мастерская. Мастерская техномага.

Вдоль стен тянулись верстаки – длинные, массивные, из тёмного дерева. На них лежали инструменты: тонкие, изящные, не похожие на грубые молотки и клещи обычных кузнецов. Пинцеты всех размеров. Лупы на гибких подставках. Паяльники – несколько штук, от крошечного, как иголка, до большого, как кулак. Напильники, надфили, свёрла. Всё покрыто толстым слоем пыли, но целое, неповреждённое.

На полках вдоль стен – банки с разными веществами. Масла, смазки, растворители – надписи на этикетках выцвели, но некоторые ещё читались. «Масло для тонких механизмов». «Растворитель для очистки шестерней». «Состав для закалки пружин».

Шкафы с ящичками – десятки, сотни маленьких ящичков, каждый с аккуратной надписью. «Шестерни, 2 линии». «Пружины, калибр 3». «Винты, медные, мелкие». «Кристаллы, кварц, очищенные».

Запасы. Материалы. Всё, что нужно для работы.

В центре комнаты стоял большой стол, заваленный бумагами. Чертежи, схемы, записи – пожелтевшие от времени, но сохранившиеся в сухом воздухе подземелья. А над столом, на специальных подставках, застыли недоделанные механизмы – скелеты будущих созданий, так и не получивших жизнь. Каркас паука без ног. Корпус птицы без крыльев. Что-то большое, похожее на собаку – только с шестью лапами и двумя головами.

– Он ушёл в спешке, – прошептала Тара, оглядываясь. – Бросил всё.

– Или не успел, – ответила я. – Когда начались преследования, техномаги бежали кто куда. Многих поймали. Убили. А этот…

Я не договорила. Не хотела думать о том, что могло случиться с хозяином этой мастерской.

Я подошла к столу. Взяла первый попавшийся чертёж, развернула. Схема защитного паука. Каждая деталь прорисована с удивительной точностью, каждое соединение подписано мелким аккуратным почерком. Я могла бы собрать такого по этому чертежу – даже без опыта, просто следуя инструкциям.

Второй чертёж – механическая змея. Третий – летающий разведчик с четырьмя крыльями.

Я перебирала бумаги, и руки дрожали от волнения. Это было сокровище. Настоящее сокровище – не золото, не драгоценности, а нечто гораздо более ценное. Знания мастера, который жил двести лет назад. Его опыт, его открытия, его секреты.

– Мей, – голос Тары вырвал меня из транса. – Смотри.

Она указывала на угол комнаты. Там стоял большой, окованный железом сундук, с тяжёлым замком. А рядом с ним, прислонённый к стене, – тубус. Длинный, кожаный, с металлическими накладками.

Я подошла, взяла тубус. Он был тяжелее, чем казался. Крышка снялась с тихим щелчком – воск, которым её запечатали, давно высох и раскрошился.

Внутри был свиток. Большой, плотный, свёрнутый в тугой рулон. Я вытащила его, развернула…

Это была схема голема. Такого, как Страж Железной Горы, которого я пробудила в торжище.

Чертёж был огромным, когда я развернула его полностью, он занял весь стол. Каждая линия выверена до совершенства. Каждый узел, каждое соединение, каждый канал для энергии – всё было здесь. Полная инструкция по созданию существа, способного в одиночку сравнять с землёй целую армию.

В углу чертежа – надпись аккуратным почерком:

«Проект «Защитник». Финальная версия».

Руки тряслись так сильно, что я едва удерживала свиток.

– Мей? – голос Тары донёсся словно издалека. – Что там? Что ты нашла?

Я не ответила. Смотрела на схему и понимала: я держу в руках самый опасный документ в королевстве. И самый ценный.

Совет Магов боялся, что я могу пробуждать големов? Теперь я могла их создавать.

Глава 7

Три дня.

Три дня я прочёсывала дом комната за комнатой, этаж за этажом. Три дня я почти не спала, не ела толком, не выходила на свежий воздух – только перемещалась из одного пыльного угла в другой, выискивая спрятанные в стенах механизмы.

Их было много.

Гораздо больше, чем я ожидала.

В каждой комнате минимум два-три «стража». Щупальца в стенных панелях, готовые схватить незваного гостя. Пауки под потолочными балками, с глазами-линзами, которые когда-то, видимо, стреляли ослепляющим светом. Змеи в полу – тонкие, гибкие механизмы, скользящие по специальным желобам между досками. Птицы на чердаке – целая стая латунных ворон с острыми клювами и когтями.

Прежний хозяин был параноиком. Или гением. Или, скорее всего, и тем и другим.

Каждый механизм приходилось деактивировать отдельно. Я клала руки на холодный металл, закрывала глаза, тянулась своим даром и уговаривала. Успокаивала. Убеждала, что я, Лукас и Тара не враги, что хозяин не вернётся.

Это выматывало.

После первого дня я едва могла стоять на ногах. После второго голова раскалывалась так, что свет казался ножом в глазах. После третьего…

После третьего я выползла из подвала, последнего неисследованного места в доме, и поняла, что не помню, когда ела в последний раз.

Подвал оказался пустым. Просто голые каменные стены, несколько пустых бочек и крысиный помёт в углах.

Кухня встретила меня холодом. Огонь в камине давно догорел. Котелок на треноге пустой, с присохшими остатками чего-то, что когда-то было едой. На столе: крошки, огрызок сыра и пустая кружка.

– Тара? – позвала я. Голос был хриплым, чужим, словно я не говорила вслух несколько дней. – Лукас?

Тишина.

Я прошла через кухню – ноги гудели, перед глазами плыли чёрные точки, – поднялась по лестнице в холл. Пусто. Гостиная – тоже пусто.

Паника кольнула сердце. Где они?

Я рванулась к двери, распахнула её и едва не сбила Тару с ног.

– Богиня-мать! – орчанка отшатнулась, прижимая к груди корзину. – Ты чего выскакиваешь как ошпаренная?

– Я… – я судорожно вдохнула. – Я думала… Вас не было, и я…

– Мы на рынок ходили. – Тара нахмурилась, разглядывая меня. – Еда закончилась ещё вчера. Ты бы знала, если бы хоть раз за три дня обратила внимание на что-то, кроме своих железок.

Из-за её спины выглянул Лукас. В руках он держал бумажный свёрток, от которого шёл одуряющий запах свежего хлеба.

– Мей! – он просиял. – Ты вылезла! А мы тебе булочки купили! С корицей!

Булочки с корицей. Мой желудок издал звук, похожий на рычание голодного волка.

Когда я ела последний раз? Вчера утром? Позавчера вечером?

Я попыталась вспомнить и не смогла.

– Идём внутрь, – Тара подтолкнула меня к двери. – Ты выглядишь как привидение. Бледное, качающееся привидение, которое вот-вот хлопнется в обморок.

Мы прошли на кухню. Тара выгрузила содержимое корзины на стол: овощи, кусок мяса в промасленной бумаге, мешочек с крупой, связка сушёных трав.

Лукас торжественно положил передо мной свёрток с булочками. Бумага была тёплой, пропитанной маслом, и когда я развернула её, аромат корицы и сдобного теста ударил в нос с такой силой, что закружилась голова.

– Ешь, – велела Тара, наливая воду в котелок.

Я откусила кусочек булочки. Тесто было мягким, воздушным, с хрустящей корочкой. Корица таяла на языке сладкой, пряной волной. Я закрыла глаза и на мгновение забыла обо всём: о башне, о Совете, о канализации.

– Хорошо? – спросил Лукас с надеждой.

– Божественно, – выдохнула я, откусывая ещё.

Тара тем временем развела огонь в камине. Её движения были привычными, уверенными – за эти три дня она явно освоилась на кухне лучше меня. Котелок повис над огнём, вода начала нагреваться.

– Сварю похлёбку, – сказала орчанка, доставая нож и принимаясь чистить морковь. – Нормальную, горячую. А то ты на ногах еле держишься.

– Я в порядке.

– Ты не в порядке. Ты три дня не ела, не спала и разговаривала с железками. Это не «в порядке». Это «на грани обморока».

Возразить было нечего. Я доела первую булочку и потянулась за второй.

Лукас устроился рядом со мной на лавке, болтая ногами. Его глаза блестели от любопытства.

– Мей, а что ты там делала? Тара не пускала меня смотреть, говорила, что ты занята важным делом и нельзя отвлекать.

– Правильно говорила, – я потрепала его по голове. Волосы были чистыми, мягкими – кто-то заставил мальчика помыться, пока я ползала по подвалам. – Я искала механизмы. Тех, что спрятаны в стенах.

– Нашла?

– Много. Очень много.

Тара фыркнула, не отрываясь от готовки. Морковь под её ножом превращалась в аккуратные кружочки, падающие в миску с тихим стуком.

– «Много» – это мягко сказано. Эта башня напичкана железными тварями, как пирог изюмом. Я насчитала штук двадцать только на первом этаже. И это те, которых видно.

– Сорок семь, – поправила я. – Во всём доме. Не считая тех, что в комнате наверху.

– Сорок семь?!

– Пауки, змеи, птицы, щупальца в стенах. Прежний хозяин очень не любил незваных гостей.

Лукас широко распахнул глаза.

– И они все… живые?

– Не живые. Спящие. Я их успокоила, объяснила, что мы не враги. Теперь они не будут на нас нападать.

– А тот, который меня схватил?

– Тоже. Он понял. Они все поняли.

Мальчик задумался, морща лоб. Потом спросил тихо:

– А они… добрые? Или злые?

Вопрос был детским, наивным. Но в нём скрывалось что-то важное – попытка понять мир, в котором железные создания могли хватать за руку и смотреть красными глазами из темноты.

– Они не добрые и не злые, – сказала я, подбирая слова. – Они просто… есть. Как молоток или пила. Инструменты. Только сложнее. Умнее. Они делают то, для чего созданы. Охраняют дом. Защищают хозяина. Это не хорошо и не плохо – это их природа.

– Но ты же с ними разговариваешь. Как с живыми.

– Потому что так проще. Им и мне. – Я улыбнулась. – Когда ты просишь огонь гореть ровнее, ты же не думаешь, что огонь тебя понимает, правда? Но ты всё равно просишь. И он слушается.

Лукас кивнул медленно. Кажется, понял. Или сделал вид, что понял, – с детьми никогда не угадаешь.

Тара закончила с морковью, принялась за лук. Глаза её заслезились, но она упрямо продолжала резать, шмыгая носом.

– Проклятый овощ, – пробормотала она. – Кто вообще придумал его есть?

– Давай помогу, – предложила я, поднимаясь.

– Сиди. Ты своё отработала. Теперь моя очередь.

Она была права. Ноги подкашивались, руки дрожали, и даже после двух булочек голова кружилась так, словно я выпила бутылку вина на пустой желудок.