Отличительные черты корейцев – миролюбие, добродушие и покорность. Вся одиннадцатимиллионная масса управляется без войска, без штыков, одними только приказаниями мандаринов. Я был в самых глухих деревнях, где нет никакой власти, но не помню, чтобы порядок нарушался где-нибудь. Везде царят мир и тишина, и корейцы считают преступлением нарушить их. Они живут тихо и невозмутимо в известных, строго определенных рамках, в которых все рассчитано: они знают, когда и как нужно смеяться, когда и как – сердиться, когда и как – плакать. Кореец унаследовал все эти правила от предков своих и живет по этим правилам, точно актер на сцене, в хорошо выученной роли. Ему приказано драться, он дерется; не приказано восставать против властей – он и не восстает[6 - Это рассуждение автора о покорности корейцев глубоко ошибочно, ибо противоречит фактам истории.]; а если не запрещено быть любопытным, то почему ему не быть любопытным, если у него такая страсть. И вот это-то любопытство и одолевает его в последнее время. Изолированный от мира, он до сих пор не знал, что есть лучшая жизнь, лучшая обстановка, лучшие порядки. Он увидел новых людей, с новыми привычками, с новыми нравами. Все это ново и незнакомо для него; поэтому-то кореец и не понимает вас сразу. Не зная, например, испанского языка, мы можем объясниться с испанцем мимикой, жестом; кореец же этого не поймет не потому, чтобы он был туп или глуп – нет, он по-своему умен и понятлив, но его ум и понятия сложились в силу совершенно иных условий жизни: он и отрицает иначе, чем мы, и утверждает иначе, и иначе выражает радость и горе. Своеобразность корейцев особенно рельефно обрисовалась в музыке. Я не музыкант, и нельзя сказать, чтобы у меня был особенно тонкий слух, но от корейской музыки, от ее раздирающих уши звуков даже я приходил в отчаяние, между тем эта же самая музыка приводила в восторг и умиление корейцев.
По обычаям корейцев можно подразделить на две категории: на самобытных и окитаившихся. Простой народ держится более национальных обычаев, тогда как высшее общество во всем старается подражать китайской аристократии. Если корейские мандарины и не одеваются по-китайски, то это потому только, что боятся неодобрения народа. Костюм имеет для корейца важное значение; по платью узнают, к какому кто принадлежит сословию; женат ли человек или холост, по ком он носит траур и т. д. У так называемых «неблагородных» верхнее платье должно быть белого цвета, с мешкообразными рукавами и из простой материи, а у «благородных» – цветное, с узкими рукавами и из шелка. Женатые носят шляпы, длинные халаты и волосы, зачесанные вверх; а холостые – короткие куртки, длинную висячую косу и не имеют права на ношение шляп. Самое тяжелое – это выполнение обряда траура: в течение трех лет кореец ходит в рубище, в соломенном колпаке, закрывающем всю голову, сверх того у него еще закрыто лицо вуалью; если он лишился родственника, то опоясывается веревкой, а родственницы, – то лентой. Пока кореец не женат, т. е. носит косу и ходит без шляпы, он считается мальчиком, хотя бы ему было 60 лет, и не имеет прав гражданских. При таких условиях, конечно, он старается жениться как можно раньше, так что в Корее часто можно видеть 9–10-летнего мальчика уже женатого.
De jure семейная жизнь корейца основана на одноженстве, но de facto многоженство имеет широкое применение; если есть средства, то, помимо жены, на одних с ней правах, в доме корейца живут несколько наложниц, что не возбраняется ни законом, ни общественным мнением, – и законная жена должна мириться с этим. Насколько кореец не строг в семейной жизни, настолько верна и нравственна кореянка: ее ничем нельзя ни подкупить, ни соблазнить; горе той, которая выкажет слабость: она безнаказанно может быть обезглавлена мужем или родственником. Строгость нравов кореянок доходит до того, что все европейцы, проживающие в Корее, принуждены выписывать себе жен из Японии. К сожалению, я не мог составить себе никакого понятия ни о типе, ни о костюме этих восточных Пенелоп: они не показываются посторонним и являются на улицах не иначе, как в глухо закрытых носилках или же пешком, но покрытые с головы до ног белым покрывалом. Я видел только замужних женщин из простонародья, которые одеваются во что попало и от тяжких трудов потеряли всякую женскую прелесть. Но судя по типу мужчин, по их высокому росту, вероятно, и женщины в Корее не лишены привлекательности.
Женщины у корейцев, впрочем, как и у всех азиатских народов, не пользуются уважением, и на них смотрят как на рабынь. Редко покидая дом, кореянка производит все работы по хозяйству; полевые же и другие работы исполняют мужчины.
Сельское хозяйство в Корее очень несложное: культивируются только рис и табак и то настолько, сколько необходимо для домашнего потребления. Более корейский поселянин ничего не производит. Между тем благодаря плодородной почве, прекрасной ирригации и благоприятному климату здесь могли бы процветать всевозможные отрасли сельского хозяйства.
Вследствие несложности хозяйства ограничено и число рабочего скота: в редком доме можно найти одновременно пони, быка и корову; одного из этих животных вполне достаточно корейцу для полевых работ, для заготовления дров и для привоза с ярмарки на целый год сушеной рыбы и морской капусты. При доме имеются еще, но тоже в ограниченном числе, собаки, свиньи и куры. Собака, наравне со свиньями и курами, предназначается для праздничного стола: собачье мясо – любимая пища корейца. Об овцах и козах в стране нет и помина, так как закон ввиду каких-то религиозных воззрений запрещает разводить их.
Обыкновенный стол корейских поселян состоит из вареного риса, травяного супа и сушеной рыбы – все это заливается каждый раз изрядным количеством рисовой водки[7 - Замечательно, что корейцы вовсе не доят коров и не употребляют молочных продуктов.]. Едят они три раза в день: утром рано, в полдень и вечером, перед тем как идти спать.
После завтрака начинается работа по хозяйству, которая по всем статьям заканчивается в полдень и возобновляется только на следующее утро. После полуденной трапезы мужчины или спят, или идут на улицу, где с длинными трубками в зубах проводят время до ужина в беседах между собой или с проезжими; конечно, при такой жизни корейские селения постоянно оживлены и имеют праздничный вид. Бывало, приближаешься к какому-нибудь населенному месту и далеко слышишь многолюдное собрание, шум, гам, веселый смех; въезжаешь – и вся эта масса набрасывается на путешественника, и начинаются те продолжительные расспросы и осмотры, о которых выше упомянуто.
Обирательство лежит в основании корейского обычного права; господство одних классов над другими, рабство, народное бесправие, централизация власти – все это тяжело давит сельчан. Самое ужасное зло в стране – это кастовое подразделение ее обитателей. Если бы мы стали перечислять все сословные градации Кореи, то это втянуло бы нас в длинное рассуждение о том, что собственно легло в основании подразделения корейцев на такое множество разноправных групп.
По своеобразному мировоззрению корейцев разные профессии порождают различных людей, с различным физическим и нравственным складом; например, книжники, которые с малых лет сидят над книгами и предки которых занимались тем же, не могут походить ни по виду, ни по характеру на потомственного землепашца или купца; а эти в свою очередь должны отличаться чем-нибудь от мясника или кожевника, залитых вечно кровью. Таким образом, выходит, что каждой специальности должен отвечать особый сорт людей с особым общественным положением.
По нашим понятиям, корейцев можно подразделить на три главные сословия: это благородные – янбани, полублагородные – чуйны и неблагородные – иваноми[8 - Янбань – дворянин, помещик, состоящий на государственной службе. Чуйны (правильно – чжунин) – среднее промежуточное сословие между янбанями и простонародьем. К чжунин относилась разночинная интеллигенция. Иваноми (правильно – вэно) – простонародье.]. Эти три сословия строго различаются между собой как по внешнему виду (костюму), так и по правам и отнюдь не должны смешиваться между собой посредством брака. Каждое из этих сословий в свою очередь имеет много подразделений. Так, например, степень благородства обусловливается прежде всего заслугами предков на государственной службе – при этом заслуги на гражданских должностях ставятся выше военных[9 - Положение корейского офицерства резко отличалось от положения привилегированной служилой бюрократии. Военные были лишены многих почестей и внешних признаков уважения, оказываемых чиновникам. Это объяснялось тем, что с середины XVII в. до 60-х годов XIX в. Корея не подвергалась нападению извне, вследствие чего уменьшилось значение армии и военщины.]; затем по состоянию, т. е. по числу слуг и рабов и средств для арендования королевских земель. Тут кстати заметить, что в Корее прав поземельной собственности не существует; по смыслу законов вся земля в королевстве принадлежит королю, или, говоря иначе, государству; а подданные, как благородные, так и неблагородные, должны считать себя только арендаторами государственных земель и вносить в казну известную плату за арендуемую ими землю. Таково положение и по отношению земель под постройки; домовладельцу принадлежит только дом, а не земля под домом. Если кореец продает пахотную землю, то при этом полагается, что он продает только право пользования ею, которое ему предоставлено законом на известный срок; а если он продает усадьбу, то при оценке ее принимается во внимание только стоимость построек. Таким образом, выходит, что в Корее юридически нет землевладельцев, а есть только крупные и мелкие арендаторы государственных земель[10 - Автор ошибочно называет помещиков арендаторами, фактически они были полноправными собственниками земли.]; но при существующей ничтожной арендной плате и при том, что узаконена потомственная аренда, корейские арендаторы, в сущности, ничем не отличаются от наших помещиков и прочих землевладельцев.
Право крупного землевладения предоставляется только янбаням, которые обрабатывают свои участки своими слугами и рабами, остальные сословия или вовсе не имеют права занимать землю, или занимают лишь мелкие участки. Но не в этом только преимущество янбаней: все государственные должности распределяются между ними. Лица же прочих сословий не могут занимать никакой государственной должности.
Чуйны (полублагородные) исключительно посвящают себя должности евнухов, секретарей, переводчиков, и при этом те из чуйнов, которые несут службу во дворце короля, важнее прочих.
Самое сложное и многочисленное сословие – это иваноми (неблагородные); оно разбивается по роду и достоинству занятий и имеет почти столько же градаций, сколько существует разнородных занятий среди корейцев (благо, что их мало). В нем первые места занимают купцы и фабриканты[11 - Фабриканты – имеются в виду главы ремесленных цехов и хозяева кустарных мастерских.], за ними следуют землевладельцы[12 - Землевладельцы – здесь, крестьяне арендовавшие государственную либо помещичью землю, реже – собственники небольших земельных наделов.]. Низшую ступень сословия иваноми составляют священники, носильщики и рабы.
Рабство – самое безобразное явление в королевстве, окончательно деморализующее население; благодаря ему могут тунеядствовать не только янбани и чуйны, но и промышленные классы, так как рабов может покупать всякий. Всех рабов и рабынь насчитывают в Корее до одного миллиона; эти несчастные одни составляют действительно трудящийся класс, кормят пото?м своего лица все остальные десять миллионов; на них одних зиждется государство. Между тем за ними не признается никаких человеческих прав, никакой собственности, хотя они обязаны трудиться всю жизнь. Всякий рабовладелец безотчетно располагает жизнью и смертью своего раба[13 - В 80-х годах XIX в. в Корее было много рабов (долговых и урожденных). Точных данных об этом числе нет. Дадешкалиани, без сомнения, дает очень завышенную цифру.].
Таков в общих чертах социальный строй в Корее. Он достаточно должен объяснить мотивы эмиграции, или, скорее, бегства корейских рабов и других угнетенных классов в наши южно-уссурийские владения. Мнение, что будто корейцы переселяются к нам вследствие тесноты и непроизводительности земель в их отечестве, не выдерживает критики, и я объясняю его происхождение не иначе, как совершенным незнакомством с этим краем. Мы раньше говорили о том, насколько почва и климат Кореи способствуют производительности всякого рода, и теперь не будем возвращаться к этому. Но что касается тесноты, то в этом отношении обратимся к данным, добытым католическими миссионерами. Эти лица, старающиеся обыкновенно вникнуть во все и все исследовать, вычислили площадь королевства в 314 580 кв. км. Значит, Корея по пространству значительно больше Италии и равняется Великобритании. А если территории Италии хватает на 28 миллионов населения и территории Англии на 35 миллионов, то следует думать, что в Корее одиннадцатимиллионному населению не особенно тесно.
Государственное устройство.
Государство Корейское основано на строгой централизации и абсолютизме. Ван (король) – самодержец и полноправный владетель всей Кореи; он же духовный глава. Говорят, в былые времена достаточно было одного сдвижения бровей со стороны короля, чтобы стоящий перед ним вельможа распорол себе живот; впрочем, нечто подобное произошло еще недавно с высокопоставленными отцами двух ноябрьских конспираторов[14 - Намек на политический переворот 4 декабря 1884 г.]. Словом, предполагается, что ван – маленький богдыхан, с теми же правами и значением в своем маленьком королевстве, как большой в своей большой империи.
Своеобразно то, что в то время, когда в Китае всякий китаец – без различия звания и состояния – может дойти до высших ступеней государственной службы, в Корее это возможно только для лиц благородного происхождения, т. е. для янбаней. Одни янбани окружают короля и, образуя многочисленный класс мандаринов (должностного дворянства), управляют страной по приказаниям короля. Одни из них живут в столице в качестве чинов центрального правления, другие – в провинциях в качестве провинциальных администраторов и прочих органов верховного правительства.
В административном отношении Корея разделена на восемь провинций. Провинции же делятся на округа – каули; округ – на участки – му; дальнейшие подразделения вызваны желанием открыть места для маленьких мандаринов. Провинции следующие: 1) Киэнг-сиэнг имеет 71 каули; 2) Тжиэн-ра – 56; 3) Тшиун-тисиэн – 54; 4) Киэнг-кю – 36; 5) Канг-уэн – 26; 6) Хоан-хаи – 23;7) Фиэнг-ан – 42; 8) Хамкиэнг – 24[15 - Автор приводит искаженную транскрипцию названий 8 провинций, которые существовали по тогдашнему административному делению: 1) Киэнг-сиэнг – Кёнсандо; 2) Тжиэн-ра – Чолладо; 3) Тшиун-тисиэн – Чхунчхондо; 4) Киэнкгю – Кёнгидо; 5) Канг-уэн – Канвондо; 6) Хоан-хаи – Хванхедо; 7) Фиэнг-ан – Пхёнандо; 8) Хам-киэнг – Хамгёндо.].
Во главе провинции стоит начальник провинции, называемый камза. Он соединяет в своих руках гражданскую и военную власть – это нечто вроде генерал-губернатора. У каждого камза два помощника: по гражданским и военным делам; первый называется пенза[16 - Пенза – правильно пёнса.], а второй – те-тжиен[17 - Те-тжиен – ёнчжан; офицерская должность.]. Камза со своими помощниками живет в главном городе провинции и сосредоточивает в себе центральное управление провинций. Начальников каул, называемых пу-за[18 - Пу-за (пуса) – правитель округа.], можно приравнять к нашим военным губернаторам, но только пу-за в своем кауле – и командующий войсками, и гражданский судья, и казначей; словом, в нем сливаются все военные и гражданские должности. Некоторые большие провинции, как например пограничная с нами, разделены на полупровинции, и начальники их в подведомственных им районах имеют такие же права, как и камза относительно всей провинции.
Все восемь провинций находятся на одинаковом положении, для всех действуют одни законы, все они одинаково строго подчинены центральной власти, и камза, живущий у себя в провинции царьком, в сущности, только исполнительный орган без личной воли и инициативы; его действия вполне зависят от распоряжений центрального управления, которое находится при короле в его неизменной резиденции – Сеуле. Отсюда король при посредстве семи главных учреждений и содействии двух советов (верховного и государственного) управляет всеми провинциями, всем королевством единой нераздельной властью.
Верховный совет при короле состоит из десяти лиц: трех старейших заслуженных вельмож, называемых чон, и семи начальников (панчо) главных учреждений. Государственный совет (тажен) слагается из сорока пяти членов, а именно: трех чон, семи панчо, семи чампан (помощники панчо), семи чаме (советники панчо) и двадцати одного высшего мандарина, назначаемых самим королем. Мнение тажена поступает на утверждение верховного совета, который обыкновенно заседает под председательством короля, и, конечно, от короля зависит, утвердить заключение или нет. Решения верховного совета, одобренные королем, передаются в соответствующие учреждения и ими рассылаются по королевству.
Учреждения эти имеют большое сходство с европейскими министерствами и могут быть переведены на русский язык так: 1) министерство административных должностей и чинопроизводства, 2) министерство придворного и общественного этикета, 3) министерство юстиции, 4) министерство общественных работ, 5) министерства военное, 6) министерство финансов и 7) министерство иностранных дел. Эти семь министерств обнимают все без исключения дела в королевстве.
Разберем каждое из них отдельно; это же нам даст возможность изложить в порядке и те сведения, которых раньше нельзя было подвести ни под одну из рубрик без нарушения последовательности рассказа.
1. Министерство административных должностей и чинопроизводства заведует назначением и смещением мандаринов и производством государственных экзаменов.
В Корее всего шесть классов государственных должностей: места панчо и камза соответствуют первому классу; места чампан, чаме, пенза, те-тжиен и начальников полупровинций и островов – второму классу; секретари министерств, помощники начальников полупровинций и начальники каулов составляют чины третьего класса. Таким образом, в центральном управлении и в провинциальной администрации должности идут параллельно и в обоих кончаются шестым классом. В каждом ведомстве шести классам должностей соответствуют и шесть чинов.
Мы заметили, что места в служебной иерархии предоставляются только янбаням; но ни одному из них не дается места без чина, а чин можно получить только по экзамену: на каждый чин установлено испытание в знании китайского языка и китайской письменности. Выдержавший успешно экзамен на известный чин или прямо назначается на соответствующее место, или же зачисляется в кандидаты.
Мандарин назначается на должность на три года и находится под постоянным надзором шпионов короля; если в течение трех лет он не был замечен в злоупотреблении властью, то может держать экзамен на следующий чин для получения высшего места или оставаться на прежнем следующее трехлетие. Если он попался, то вовсе не допускается к экзамену или понижается по службе, или же исключается из оной с лишением некоторых прав янбаня. Но вековая практика научила мандаринов грабить и народ и казну безнаказанно, незаметно. Да как же ему и не грабить? Янбань в силу укоренившихся взглядов непременно должен служить; а служба ему законным образом ничего не дает; в малых чинах он получает только провизию, а когда дослужится до больших чинов, то перестает получать и это; нужно же существовать чем-нибудь ему и его многочисленной свите, которую он обязан содержать тоже в силу обычая! Вот он и прибегает к всевозможным средствам для изыскания средств существования.
Мандарины особенно ценят места в провинциях, так как там меньше контроля над ними и значительная часть податей легко достается на их долю.
2. Министерство этикета. Само название этого учреждения таково, что оно не могло мне обещать ничего существенного, и я, признаться, мало им интересовался во время моей бытности в Сеуле. Сколько можно судить по случайным расспросам, министерство этикета приравнивается к европейскому министерству двора, но, кроме двора, оно распространяется в Корее и на общество.
Не только придворная и общественная, но и частная, семейная жизнь в Корее подчинена строгим правилам или церемониям; ношение костюма, отношения между членами семьи, между посторонними, между сословиями, рассаживание за трапезой, прием гостей, обращение с мандаринами – все это и многое другое предусмотрено этикетом до мельчайших подробностей, и ни одному корейцу не позволяется нарушать установленные правила.
Особенными правами пользуются мандарины. Всякий шаноми[19 - Шаноми (ссаном) – презрительное название простонародья.] должен падать ниц перед ними; есть, пить, курить, сидеть в их присутствии – это проступки, за которые можно поплатиться пятьюдесятью палочными ударами по пяткам. Простонародье должно воздавать почести не только мандаринам, но и их свите.
Мандарины окружены свитой, численность которой обусловливается их чином и должностью; начиная от двух носильщиков и двух трубконосцев, численность свиты мандарина доходит до пятидесяти человек: сюда входят носильщики, трубачи, крикуны, трубконосцы, знаменосцы, секретари, переводчики и лица, которые ведут мандарина под руки, когда он благоволит идти пешком. Каждый шаг мандарина, каждый его поступок должен согласоваться с этикетом, иначе он может прослыть за невоспитанного и легко потерять место и звание мандарина.
Говорят, король – совершенный мученик этикета: он и встает по этикету, и ложится по этикету, и ходит по этикету – словом, везде и во всем этикет, церемония, стеснительная как для него самого, так и для его подданных.
Он безвыездно сидит во дворце, обведенном высокой стеной, но если по какому-нибудь чрезвычайному случаю покидает его, то его выезд приносит народу разорение. В этот торжественный для корейцев день в столице и в других местах, где предполагается появление короля, все торговые заведения, все магазины и лавки совершенно сносятся и возобновляются только тогда, когда станет известно, что король вернулся во дворец и опять заперся надолго. На двух улицах столицы я насчитал до шестисот лавок; если допустить, что снос и постройка каждой лавки на наши деньги стоят сто рублей, то двум этим улицам выезд короля обходится в 60 тыс. руб.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=73051643&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
Notes
1
Дело происходит в 1854 году.
2
Впервые опубликован в «Сборнике географических, топографических и статистических материалов по Азии» (вып. XXII, СПб., 1886).
3
Имеется в виду политический переворот 4 декабря 1884 года, который был подготовлен японскими дипломатами при участии либерально настроенных корейских дворян во главе с Ким Ок Кюном с целью создания прояпонского правительства.
4
Реклю, Элизе (1830–1905) – французский географ и социолог. В его труде «Земля и люди» дано описание Кореи.
5
Конфуций – китайский философ (551–479 гг. до н. э.).
6
Это рассуждение автора о покорности корейцев глубоко ошибочно, ибо противоречит фактам истории.
7
Замечательно, что корейцы вовсе не доят коров и не употребляют молочных продуктов.
8
Янбань – дворянин, помещик, состоящий на государственной службе. Чуйны (правильно – чжунин) – среднее промежуточное сословие между янбанями и простонародьем. К чжунин относилась разночинная интеллигенция. Иваноми (правильно – вэно) – простонародье.
9
Положение корейского офицерства резко отличалось от положения привилегированной служилой бюрократии. Военные были лишены многих почестей и внешних признаков уважения, оказываемых чиновникам. Это объяснялось тем, что с середины XVII в. до 60-х годов XIX в. Корея не подвергалась нападению извне, вследствие чего уменьшилось значение армии и военщины.
10
Автор ошибочно называет помещиков арендаторами, фактически они были полноправными собственниками земли.
11
Фабриканты – имеются в виду главы ремесленных цехов и хозяева кустарных мастерских.
12
Землевладельцы – здесь, крестьяне арендовавшие государственную либо помещичью землю, реже – собственники небольших земельных наделов.
13
В 80-х годах XIX в. в Корее было много рабов (долговых и урожденных). Точных данных об этом числе нет. Дадешкалиани, без сомнения, дает очень завышенную цифру.
