Страница 6 из 7
– Верно, Сэм, нужно сделать так, чтобы можно было спрятаться тут от нечаянно начавшегося дождя…
– Значит, навес нужен не малый, – перебил он меня, но я сейчас была этому рада, потому что смотреть на него, было для меня сродни тому, чтобы смотреть на сварку – я моментально начинала заикаться. А так, пока он говорил, осматривала территорию, словно примерялась к размерам будущей веранды.
– Да, чтобы здесь спокойно могли разместиться человек… – поняв, что «четыре» уже не скажешь, а задуманных пять – шесть и взять неоткуда в этом доме, только если мы соберем всю обслугу, я замолчала.
– Вы и ваши компаньонки как минимум, правильно я вас понял? – без следа подтрунивания или смеха надо мной и моими запинками, предположил он.
– Все верно, Сэм. И еще… мы с Лизи сейчас займемся дорожкой. Не могли бы вы дать нам инструмент, который…
– Чтобы выкопать траву? – он свел брови, словно я говорила что-то запретное.
– Верно! – я улыбнулась, и поняла, что с улыбкой смотреть на него намного проще.
– Я сейчас сам пройду и выкопаю все…
– Нет, Сэм.. – перебила я его.
– Да, леди. Если хотите, я оставлю сорняки не вырванными, но лопату в ваших руках я видеть не должен! – не дождавшись моего позволения мужчина пошел обратно к конюшне.
До момента, пока его спина в серой рубашке не потерялась среди цветущих деревьев, я не могла оторвать глаз.
– Какой же он хам, леди! Перебивает вас, спорит… хотя, в одном он прав – лопатка – не ваших рук дело! – с интонацией, очень напоминающей мне Дианину, пробормотала Лизи.
– А оценивать кого-то здесь – не твое дело, как мне помнится, Лизи, – прервала я ее, и девушка опустила глаза.
– Я еще принесу чай, – нашлась служанка, и к моей радости ушла.
Настало время прислушаться к себе, но я не чувствовала присутствия Стефании, не слышала того, что подкидывала мне изредка ее память. Значит… эти эмоции были исключительно моими.
«Да, естественно, будучи уже в почтенном возрасте, я не потеряла глаз, и прекрасно могла оценить красоту, мужественность того или иного мужчины, но как сейчас, до дрожи в голосе, до заикания, и то, как билось мое сердце… а ведь он и не сказать, что идеален» – думала я и снова представила его лицо.
Горбинка носа несколько портила на первый взгляд идеальные черты, а тяжелый подбородок, может, и придавал мужественности, но совсем не изящества, не утонченной мужской красоты, в которой правильный, гармоничный баланс нежности с твёрдостью и рождает то самое…
– Леди, я быстро и аккуратно подкапаю траву, и сразу займусь верандой, – голос за спиной прервал мои измышления, и обернувшись к нему, я поняла, что они были напрасны – сердце снова забилось. Глухо и чётко, как метроном, и еще внутри что-то затрещало, как счетчик Гейгера, намекающий, что еще один шаг и назад пути просто не будет.
Сдавшись, я села на одно из стульев и до момента, пока не пришла Лизи, наблюдала, как мужчина, собрав выбившиеся волосы и заново повязал их шнурком, быстро, но аккуратно, боясь испортить дорожку, копал.
Я отчистила от грязи ножки стульев и столиков, осмотрела их, и поняв, что щетки и краски здесь, скорее всего, я не найду, решила, что буду приходить сюда с пледом и платком, который будет выполнять роль легкой скатерти. Благо, в моих вещах такого добра было навалом. Стефания любила красивые безделушки.
Принесенное Лизи мыло я, как умела еще в прошлом, поскоблила ногтями, и предложила ей сделать так же. Мыло под ногтями не даст забиться под них земле. Перчаток здесь точно не было!
Как только Сэм закончил с копанием, я подошла, присела, поправила фартук, коим меня для работы снабдила Лизи, и потянула за подкопанный пучок травы. Он без проблем остался у меня в руках.
– Отлично. Мы соберем все в корзину…
– Я сам отнесу их, леди, – перебил он меня, и я улыбнулась, снова спасая свое лицо.
– Да, спасибо, Сэм. А после мы все здесь подметем и прольем водой, чтобы песок между камнями снова утрамбовался.
– Леди, я восхищен вашими познаниями, – губы Сэма растянулись в широкой улыбке, и сердце мое сделало кувырок – я увидела между его верхними зубами щербинку – еле заметный, но так зацепивший мой взгляд небольшой просвет.
К моей радости, он недолго примерялся возле столиков, и ушел на конюшню. Мы с Лизи собрали траву в четыре огромных корзины, подмели и попросили Оливию отправить кого-то, чтобы пролить водой дорожку.
Теперь по ней можно было гулять вокруг всего дома.
Поздно вечером, когда я, ожидая возвращения хозяйки, гуляла перед центральной частью дома, даже боясь завернуть за угол, и встретить Сэма, его голос за спиной заставил меня вздрогнуть.
– Леди, вы кое-что оставили, – он замялся, – там, на стуле, где мы… обсуждали беседку… я пойду, а вы заберите сами, – после этой нечеткой, словно рубленой из разных, еле подобранных фраз, речи, он отвернулся и ушел.
Я слышала, как карета леди подъезжает к воротам, и увидела, как слуга бегом к ним побежал, чтобы открыть. И логичнее было, как мне показалось, дождаться леди, но что-то заставило меня поторопиться туда, где сегодня я, похоже, обронила свое сердце. И, совсем не удивилась бы, если на стуле сейчас лежало оно.
Но на нем лежали мои, туго свернутые чулки!
Глава 13
Вечер с леди Лилит начинался вполне сносно: я показывала проделанную нами работу, а хозяйка дома довольно щурилась и поглаживала мою руку в знак поддержки, потом мы ужинали, и она рассказывала, как давно в саду ничего не делается, потому что садовника она содержать не может.
Я быстро анализировала сказанное ею, и мне все так же было не понятно, на что она содержит дом вообще. Спросить прямо я не могла. А вот на тему своего приданого, как мне казалось, разговор мог состояться, и не нес ничего крамольного.
– Поэтому, я безусловно счастлива, что ты так деятельна, мооя дорогая. Я уже и забыла дорогу в сад, потому что очень устаю, а теперь, когда дорожка находится в таком состоянии… наверное, я с радостью буду чаевничать там с тобой до того момента, когда ты покинешь этот дом. Но… ты будешь навещать меня. И я планирую сделать тебя своей наследницей, милая, – довольная, леди закончила свои речи.
– Леди, у меня есть к вам вопрос, и я могу заблуждаться… имею ли я право на него… – начала я, и только потом поняла, что в словах леди было что-то на тему «покину дом». По спине вдруг пробежал холодок. И я прикусила губу, вспоминая что же конкретно она сказала.
– Спрашивай, дорогая. Если ответа я не буду иметь, я так тебе и скажу, – улыбка несколько сползла с ее лица, и мне стало неуютно, а еще, я услышала, как за моей спиной резко вдохнула Лизи, словно воздух, в зависимости от моего вопроса могут перекрыть.
– Если я не выйду замуж, у меня будет право как-то воспользоваться своим приданым? – выпалила я, боясь как-то не так спросить.
– О! Ты совсем потеряла надежду? Вопрос этот очень кстати, потому что я как раз собиралась сообщить, что завтра после обеда я представлю тебя трем лордам. Их не особо интересует твое приданое, и им больше нужно твое имя. Как ты знаешь, оно… м-ммм, – Лилит, видимо, выбирала слова, – имя Верде не совсем желательно в высоких кругах, но они не метят туда. Скорее, женихам больше необходимо получить статус лорда.
– И? – только и нашлась, что спросить я, когда образовалась пауза.
– Возможно, они не захотят детей, поскольку все уже имеют наследников. Ты принесешь их фамилиям возможность войти в палату, где принимается не мало решений для всех этих мужских дел, – она мягко улыбнулась, и, не найдя, чем еще занять свои руки, взяла чашку с чаем, но та оказалась пустой, и Оливия поспешила ее наполнить.
– Значит, выйдя замуж, я могу оставить приданое себе? и еще, что не маловажно, тетушка, – рискнула я назвать ее именно так, и проследила за реакцией хозяйки дома, – я могу увидеть документы?
– Какие? – вполне спокойно безо всяких перемен в лице и голосе уточнила Лилит.
– Все документы наследования! Все, что касается меня? – уточнила я, не зная, как правильно их назвать. Но здесь, наверное, если я буду изъясняться путанно, это мне сыграет даже на руку, потому что девушка в этом свете в идеале – вообще не должна ничего понимать в них.
– Да, конечно. Завтра, вместе с претендентами на твою руку я могу вызвать Ричарсона. Этот человек, как и его отец, и дед, ведет дела вашей и моей семьи. Мы должны будем озвучивать все детали, касаемые тебя.
– Каждому жениху? – спросила я.
– Конечно! – удивленно ответила леди. Они должны удостовериться, что получают не кота в мешке.
«А кошку в шляпе» – я еле сдержалась, чтобы не произнести это.
– Я имею право отказаться от женихов? – теперь уже точно, боясь разгневать Лилит, уточнила я.
– От двоих! У тебя будет время подумать. Утром мы отправим посыльного к одному из претендентов. Милая, я знаю, как тебе страшно, я знаю, что уход к незнакомым людям, где тебя, возможно, не примут вовсе, пугает… я сама прошла это, Стефания, – тетка сглотнула, а потом вспомнила о чае, и отпила немного. – Проще быть вдовой, чем старой девой, и, увидев всех троих, уверена, ты поймешь, кого нужно выбрать! – леди улыбнулась, потом снова вернулась к разговору о завтрашнем приеме, а после и вовсе, начала объяснять Оливии, как будут проходить встречи.
– Я настаиваю, чтобы завтра ты была в чулках и корсете! – не зло, но твердо порекомендовала тетка. В ответ я качнула головой в знак согласия.
Я, не выходя из-за стола, попрощалась с тетушкой, и когда та ушла, вынула из кармана тугой комок чулок. Благо, что она не заметила, где я их нашу, а еще лучше то, что она даже не представляет, кто держал их в руках. Потому что я не оставила их на стуле – уходя из сада, я переставила мебель так, как посчитала лучше. Вероятно, они выпали из кармана передника, и он нашел их.
Выйти на вечернюю прогулку я не решилась. Окно было открыто – ночь стояла теплая, безветренная и тихая. Единственное – кваканье лягушки где-то вдали нарушало тишину, но та, сделав ровно пять «куа-аа» замолкала на пару минут.
Лизи спала уставшая от сегодняшних дел, а еще, ванны, которую я принимала здесь же, в своей комнате. Тяжеленную, медную, с витиеватым изгибом спинки, на невысоких, кряжистых ножках, ее принесли четверо мужчин из обслуги, потом они нескончаемым муравьиным бегом приносили ведра с водой и наполняли ее. А когда Лизи помогла мне помыться, все повторилось в обратном порядке. На это ушло больше трех часов.
Я тоже устала, но не физически, а морально. Думать о предстоящем замужестве было невыносимо.
Я понимала, о чем мне напекает леди – выбрать самого старого из них. Но я-то знала, что некоторые «боровички» похлеще молодцев – живут себе, скулят о болящем организме, показывают кулаки врачам, «совсем не занимающихся их здоровьем, и получающим деньги просто так», а сами преспокойно, без чьей-либо помощи, усаживаются на берегу реки, кормят уточек. Некоторые, и помоложе, позволить себе такого не могут.
Здесь тоже могли быть подобные экземпляры. А я ни за что не смогла бы торопить чью-либо смерть. Не могла бы навредить. Да, злилась бы, строила, наверное, козни в ответ на обиду, но не навредить. А вот эти… их наследники, некоторые из которых могут быть и постарше меня… вот кого я боялась больше всего. Сыновья моих претендентов могли жить с ними, и, естественно при своей жене и многочисленном выводке чад.
И если я не хотела даже видеть Диану, то жить с очередной фурией я не представляла себе как.
Додумав до того, что жить мне придется как в аду, поймала себя на том, что дышу так, словно пробежала стометровку.
Вспомнила, как учила меня моя любимая Милочка: «Бабуля, если не спится, выбери слово, обозначающее предмет, а потом на каждую букву этого слова вспоминай слова».
– М-ммм… – в темноте я осмотрелась и взгляд упал на очертания стола, – стол….стул, солнце, серебро, сердце, саламандра, сэм…глаза, нос, губы, ямочка на подбородке…
Глава 14
Утро наступило как-то совсем неожиданно, поскольку мне показалось, что я всего лишь моргнула. Вспомнила эту дурацкую систему по быстрому засыпанию, а потом вспомнила, что сегодня меня ждет парад женихов и застонала.
– Леди, я опять проспала? – испуганный и какой-то шальной голос Лизи напугал меня в добавок ко всему, что я уже вспомнила.
– Рассвет только-только начался. И я не понимаю, почему я проснулась так рано, я привстала и посмотрела на большие напольные часы, стоящие у входа. Ни громко тикали. И показывали ровно пять утра.
«Неужели они как-то звенят каждый час, а я до сих пор так и не заметила этого?» – подумала я. Состояние было, будто вчера вечером я выпила бутылку домашней вишневой наливки, которую готовила моя любимая подруга – настоящая бабушка Милы.
Как-то раз мы с ней привезли из леса целую гору грибов, и пока их чистили, перерабатывали, она предложила «сбрызнуть» такую удачную «охоту».
Ну, мы и сбрызнули, да так, что в итоге решили прокрутить все грибы на грибную икру, и до поздней ночи пели песни. Утром я чувствовала себя точно так же, как сейчас.
Понимая, что уже не засну, встала и налила себе в стакан воды, потом подошла к окну и замерла: Сэм, которому имя шло так же, как корове седло, чистил дорожку перед домом. Но он не просто капал, он аккуратно вырывал траву между кирпичиками, которыми была уложена вся территория перед домом.
– Хм… – не сдержалась я и зашла за тонкую занавеску. Окно было чуточку приоткрыто, но работал он так тихо, что вряд ли стал причиной моей ранней побудки.
– Леди, я должна спуститься в низ и помочь Оливии с завтраком, – Лизи села, быстро оделась, и вышла. Я воспользовалась ее отсутствием по прямому назначению.
Когда она вернулась минут через десять, и заторопила меня с одеждой я хотела-было уже поставить ее на место. Но она заполошно выдохнула:
– Леди, уже скоро восемь утра. Завтрак готов, и Оливия прямо передо мной вошла в комнату леди. Думаю, она хочет проводить ее к столу.
Как мы метались по комнате, сшибая все на своем пути, искали этот чертов корсет, потом натягивали совсем не тянущиеся свежие чулки, возились с волосами, не мог себе представить никто!
Не знаю, сколько ушло на это время, потому что часы и правда, стояли все еще на цифре «пять». Но когда спустились, Оливия укладывала салфетку на колени Лилит.
– Вы проспали? – судя по выражению лица, Лилит была тоже не в духе.
– Часы в комнате, оказывается, встали, леди, – ответила я, присаживаясь за стол как можно прямее, потому что чертов пыточный аппарат на моей талии давил, казалось, даже на шею, хоть ее и не касался.
– Лизетта, но ты должна сама просыпаться вовремя. Твоя помощь просто необходима утром в кухне. Теперь Оливия будет поднимать тебя каждое утро, – тихо, и так же угрюмо, растягивая слова, и назвав Лизи этим странным именем, протянула хозяйка.
Я не знала, правильно ли было спрашивать тетку о ее здоровье, но мне казалось, сегодняшний день будет тяжелым для всех.
– Я расскажу тебе, Стефания, как вест себя при гостях. У Дианы нет этих знаний, потому что коли есть деньги, обладать ими вовсе не обязательно, – в голосе тетки я чувствовала ее нелюбовь к Диане, но, опять же, не чувствовала любви к себе.
– Хорошо, леди, – кратко ответила я, приступая к поданной каше, щедро посыпанной черникой. Чего было не отнять у хозяйки дома, так это чревоугодия.
Мне, как никому знаком этот грех, ставший в связи с образом моей жизни, наверное, единственным, если не считать злословия. Можно ли было называть злословием нашу с Милочкой любовь к перемыванию костей соседям с этажа выше, меняющимся ежемесячно, поскольку квартира сдавалась? Я на всякий случай этот грех признавала.
Но в любви к «вкусно откушать» мы с Лилит были едины. И то, с каким аппетитом она доедала миску до дна, как долго пережевывала, смакую вкус пищи, она была буквально моим зеркалом.
– У вас очень вкусно, леди, – решила я сделать комплимент и хозяйке, и Оливии.
– Диана все еще кормит Даниэля травой и отварной индейкой? Экономить на еде – большой грех. Лучше бы она уняла его любовь к картам! – все еще жуя, ответила леди.
– Да, все отварное… и совсем не соленое… и порции маленькие, как для ребенка, – наконец, вывалила я чистую правду о своей снохе.
– Кто-то сказал ей, что жареное вредит, каши вредят, масло вредит, – откуда Лилит была в курсе дел Дианы я не представляла, но она сейчас открыла мне на семью брата глаза – они экономят! Неужели дела идут так плохо?
Лилит после завтрака усадила меня в кресло, показала, как держать спину, куда поставить ноги, и что делать, если они затекут. Я молила своего знакомого уже прежнего и на всякий случай местного Бога, о котором планировала расспросит Лизи, чтобы женихи не шли чередом, и у меня было несколько минут на то, чтобы пройтись, размяться. Потому что даже репетиция меня так замучила, что я готова была согласиться на первого жениха.
До обеда оставалось еще время, и я, приказав Лизи вынести в сад чай, отправилась к своим столикам. Да, мне хотелось увидеть Сэма, а еще больше хотелось понять, что вчерашнее помутнение было явным последствием вспышки на солнце, как и сегодняшняя головная боль.
Вышеупомянутый в этот самый момент устанавливал столб в вырытую уже ямку, и в своей промокшей от пота сорочке выглядел как Бог. Поняв, что дело совсем не во вспышке, и уж точно не на солнце, я плюхнулась на стул и моментально пожалела.
Все «кости», какие были в пыточном корсете, воткнулись в меня. Стараясь не наклоняться больше, я вскочила с него с такой скоростью, что не поняла сама – отталкивалась ли я вообще ногами от земли.
– Леди, там муравьи? – бросив столб, Сэм подскочил ко мне, и принялся отряхивать мое платье. По сути, он буквально лупил меня ладонью по окороку, а я бегала вокруг него.
– Леди, – эту безумную пляску прервал голос Лизи. Она стояла, замерев на дорожке и пялилась то на меня, то на моего напарника по танцам.
– Там муравьи, – решив не вспоминать о корсете, выдохнула я.
Лизи поставила чайник и чашку на столик, поклонилась и чуть отошла. Я решила пить чай стоя, наблюдая за работой Сэма.
К моменту прибытия женихов, а они явились в одно время, сил моих больше не было ни на что. Голова раскалывалась, будто в нее долбили набатом, тело, закованное в чертову деталь белья, ныло, умоляя о смене позы, и только сердце все так же, как и вчера, трепетно и гулко стучало в груди при каждой мысли о мужчине, которого я видела впервые.
– Леди, мы можем выслушать мое завещание сразу при троих? У меня страшно болит голова, и если я не ляну через пол часа, мне кажется, я умру. Пока поверенный читает завещание и все, что им надо услышать, я рассмотрю каждого. А потом пусть они быстро расскажут о себе, – видимо, мой взгляд и голос были так умоляющи, что Лилит смягчилась.
– Хорошо. Это не принято, но… я сообщу, что ты испытываешь недомогание, – Лилит пошла в дом, а за мной должна была прийти Лизи.
– Леди, посмотрите, я могу подвесить здесь горшки с геранями, – Сэм указал на вкопанные утром бревна. Сейчас он занимался легким навесом между ними.
