Страница 4 из 8
– Но Светлана Сергеевна всё равно не даст вам провести время вместе, – вздохнула Люба. – Помнишь, как она рассердилась в прошлом году, когда мы вместе приехали поздравить Олежку? Даже на порог нас не пустила. И ему к нам выйти не разрешила. Хорошо хоть подарок приняла.
– Мне всё равно, сердится она или нет, – сказал, нахмурившись, Артём. – Я должен поздравить сына и обязательно сделаю это. И ещё, Люб, в этот раз я поеду туда без тебя. Только не обижайся.
– Я не обижаюсь, – вздохнула она.
Люба не лукавила перед мужем. Она хорошо знала, как он привязан к мальчику и понимала его: Артём был с ним с самого рождения, заменил ему и мать, и няньку, и сиделку. А когда подрос и стал чувствовать себя лучше, Светлана Сергеевна забрала у него сына и запретила им видеться. Хорошо хоть Артём нашел выход и стал встречаться с Олегом, приезжая к нему в школу.
И всё-таки ей так не хотелось прощаться с морем…
В тот самый последний вечер они с Артёмом уложили детей спать и попросили хозяйку, у которой снимали домик, присмотреть за мальчиками. А сами отправились на пустынный пляж, прихватив с собой плед, бутылку красного вина, фрукты и немного бутербродов. Ночь набросила тёмное покрывало на маленький приморский городок. Разноцветные огни мерцали, словно упавшие звёзды и отражались в гладкой поверхности моря. Воздух был наполнен прохладой и свежестью, которую приносил морской бриз.
Люба и Артём устроились на песке, у самой кромки воды, и время словно замедлило свой бег, позволяя им насладиться каждым мгновением. Свет луны осторожно освещал их лица, делая их черты мягкими и задумчивыми. Они улыбались друг другу, и в этих улыбках читалась глубокая любовь и взаимопонимание.
Вдали раздавался едва уловимый шелест волн, которые спокойно накатывали на берег, растворяясь в песке и оставляя за собой блеск влажности. Этот звук был как мелодия, призывающая забыть о суете мира и окунуться в тайну ночи.
Люба смотрела на Артёма и ощущала, как сердце сжимается от странной, неотступной грусти. Ей вдруг показалось, что этот романтичный вечер – скорее всего, последний в их жизни. Больше они никогда не смогут вот так легко и просто побыть вдвоём, без забот и тревог. И её душу переполнила глубокая, необъяснимая тоска, как будто она прощалась с чем-то очень дорогим и ускользающим.
Опершись на швабру, Люба прислушалась к себе и поняла, что то ощущение сейчас вернулось к ней и тяжёлое предчувствие подступило к глазам непрошенными слезами, а из души вырвался тяжёлый вздох.
– Ну что ты, милая, неужели всё так плохо? – послышался позади неё низкий, грудной женский голос, но мягкий и приятный.
Люба обернулась и увидела пред собой немолодую уже женщину, смуглую и черноволосую. На губах её играла теплая, ласковая улыбка, а в больших глазах светилось такое сочувствие, что Люба, не удержавшись, снова вздохнула.
– Простите, я думала, что здесь никого нет, – сказала она. – Магазин закрывается…
– Ой, как жалко! – растерянно прижала руку к груди незнакомка. – Значит, я зря сюда пришла, да?
– Откуда вы пришли? – не поняла Люба.
– Из Зари, – махнула рукой женщина. – Я купила себе дом, на окраине. Вот уже почти месяц живу там. И представьте себе, я хотела сходить в магазин, но сначала решила прогуляться, посмотреть окрестности. А тропинка сама меня привела в вашу деревню. Как она называется? Мне говорили, но я забыла.
– Касьяновка, – подсказала Люба.
– Вот! Да! Касьяновка, – обрадовалась почему-то незнакомка. – И вот досада, пока я гуляла, наступил вечер. Ну я и подумала, что смогу отовариться у вас, дома-то все ларьки уже будут закрыты. Смотрю, ваш магазин ещё открыт, но, оказывается, всё равно опоздала… Ладно, милая. Пойду я. А вы не грустите! У вас всё обязательно будет хорошо…
– Подождите! – смутилась Люба. – Куда же вы? Давайте я вас обслужу. Что вы хотите взять?
– Меня зовут Элеонора Георгиевна, – представилась женщина. – А вас?
– Любовь. Люба, – поправилась Любаша.
– Очень красивое у вас имя, – улыбнулась Элеонора. – Ну так вот, Люба, дайте-ка мне хлеба, пачку хорошего чая, этот кусок колбасы…
Она перечисляла долго, и Люба едва успевала подавать ей все, что она просила. Наконец, Элеонора рассмеялась:
– Так. Осталось купить у вас ослика или тележку, потому что в руках, похоже, я все это не донесу!
Люба тоже улыбнулась и посмотрела на Элеонору с явным сочувствием:
– Действительно, вам ведь будет очень тяжело. Но я не знаю, чем помочь вам…
– Ничего, я привыкшая, – махнула рукой Элеонора. – Да и своя ноша, как говорится, не тянет.
– А вы не боитесь идти домой одна, через лес? – спросила Люба. – Ещё и погода портится.
– Бояться в этой жизни нужно только людей, Любаша… – усмехнулась Элеонора и, достав из-за пазухи кошелёк, рассчиталась за покупки.
Она подождала, пока Люба закрыла кассу и вместе с ней вышла из магазина.
– Если бы мой муж встретил меня сегодня, мы бы довезли вас до дома, но он, видимо, занят, – проговорила Люба.
– Так ты из-за него плакала? – Элеонора бросила на неё проницательный взгляд.
– Нет, с чего вы взяли? – возразила Люба, но в голосе её послышалась неуверенность.
– Да потому что почти все наши слезы из-за мужиков, – вздохнула Элеонора. – Уж, поверь, я знаю об этом всё… Ладно, спасибо тебе, Любаша… Пойду я!
Она подхватила пакеты с продуктами и, не добавив больше ни слова, направилась в ту сторону, где находилась Заря. Она шла и не оборачивалась, но Люба, словно заворожённая, ещё долго стояла и смотрела ей вслед.
***
– О! Любань! Хорошо, что ты вернулась, – обрадовался ей свёкор, дождавшийся её дома. – В общем, у нас всё хорошо: мальчишек я накормил, они телевизор смотрят. А раз ты пришла, я – домой. Галина уже весь телефон мне оборвала: «Когда придёшь, да когда придёшь?!» Мы завтра с ней хотим в область съездить, у неё ноги в последнее время стали болеть, вот я и записал её в диагностический центр на обследование. Может быть, задержимся там на несколько дней. Вы как тут? Справитесь сами?
– Справимся, конечно, – кивнула Люба. – Виктор Андреевич, вы сами-то хоть поели?
– А как же! – улыбнулся ей мужчина. – Взял большую ложку и показывал внукам пример! Кстати, рассольник у тебя получился очень вкусный. И гуляш тоже.
– Ну, хорошо, – кивнула Люба. – Спасибо вам, Виктор Андреевич. Не представляю, что бы я без вас делала…
– Да ты что, Любань! – Виктор похлопал невестку по плечу. – Какое спасибо? Мы же одна семья! Всё, пойду, попрощаюсь с внуками и побежал!
– Виктор Андреевич! – окликнула его Люба, когда он был уже на пороге. – А Артём ещё не возвращался?
– Нет, я его не видел, – покачал головой тот. – Мы когда вернулись, его уже не было. Но домой он точно приходил, потому что на столе стояла тарелка с пюре и гуляшом. Правда, нетронутая. Да ты позвони ему! Наверное, он ещё в Заречном, у Кузьмича.
Люба кивнула, проводила свёкра взглядом и, достав телефон, набрала номер мужа.
– Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия, – ответил ей равнодушный электронный голос. – Перезвоните позднее…
Глава 7
Артём вернулся домой, когда мальчишки уже спали, но Люба не могла уснуть, не дождавшись мужа. И, увидев, как во дворе мигнули фары его Нивы, вышла, чтобы встретить.
Накинув на плечи шаль, она прислонилась плечом к дверному косяку и молча смотрела на Артёма, который, загнав машину в гараж, не спеша шёл по дорожке к дому.
– Ты почему не спишь? – спросил Артём Любу.
– Тебя жду, – ответила она.
– Всё, я дома, можешь идти отдыхать, – Артём прошел на кухню и поморщился, услышав за спиной шаги Любы.
– Тебя покормить? – сдержанно проговорила она.
– Не надо, я не хочу, – покачал он головой. – Выпью стакан молока и тоже приду спать. Иди, я скоро.
– Артём, ты ничего не хочешь мне сказать?
– Слушай, я устал и не хочу слушать твоё нытьё! – взорвался Артём. – Я вот он, дома, что тебе ещё надо?!
Из груди Любы вырвалось короткое рыдание, но она тут же прижала к губам руку.
– Ну что ты себе надумала? – смутившись, Артём подошел к ней и взял её лицо в ладони: – Любань! Всё же хорошо. Я просто много работал и очень устал.
Она молчала, и он смотрел на неё так, будто видел впервые: пухлые губы поблекли, под глазами тени, на виске, словно мазок кисти, побелевший со временем след от ожога, и нервно подёргивающийся шрам на щеке. Почему он никогда не замечал этого всего? Неужели можно привыкнуть к человеку настолько, что перестаёшь видеть его недостатки?
Артём вдруг представил изумительную, похожую на нежный персик кожу Инги. Вот к ней хотелось прикасаться губами, вдыхать её аромат, любоваться восхитительным оттенком. Внутри него что-то сладостно застонало...
– Артём...– в какой-то момент Любе показалось, что он сейчас наклонится и поцелует её, но, когда она позвала его по имени, по его лицу прошла короткая судорога, наваждение исчезло, и он отшатнулся от жены.
Зелёные глаза Любы приобрели болотистый оттенок, и она побледнела так, что шрамы на её лице стали ещё ярче. Люба поняла всё и боль острым кинжалом вонзилась в её сердце. Чувства Артёма к ней прошли. Она больше не была его любимой женщиной и только что определила это по взгляду мужа. Счастье, которого она ждала всю жизнь, оказалось совсем недолгим.
Развернувшись, Люба ушла в спальню и легла на свою половинку кровати, сжавшись в комочек. Она не плакала, она застыла, утонув в невыносимом женском горе: муж, которому она столько лет отдавала всю себя без остатка, почему-то разлюбил её. Его тяготило её присутствие, он не хотел возвращаться домой, потому что там была она, а прикосновение к ней вызвало у него такое отторжение, что Люба не смогла не заметить этого.
Но почему это случилось? В чём её вина? Несмотря на прожитые годы, она по-прежнему оставалась самой собой, даже после родов её тело очень быстро пришло в норму, и с тех пор она не поправилась ни на килограмм. А может быть, она просто не заметила, как подурнела и до сих пор не замечает этого?
Артём пришел и лёг рядом, но не подвинулся к ней и вскоре уснул, задышав ровно и спокойно. Люба лежала с закрытыми глазами и ей вдруг захотелось умереть здесь и сейчас, чтобы не чувствовать больше этой оглушающей обиды и разрывающей сердце боли...
***
– Ксюшенька, внученька! Ты приехала! – обрадовалась Виолетта Владимировна, увидев девушку, радостно спешившую к ней по тропинке. – А где родители?
– Они ещё дома, – Ксения обняла бабушку и поцеловала её в щёку. – К нам дядя Серёжа и тётя Марина Сайко приехали, они собираются в Москву, к Илье и Вере. Вот и заскочили забрать то, что мама приготовила для них.
– Правильно, – закивала Виолетта Владимировна. – Студентов нужно подкармливать. Как всё-таки хорошо, что у вас в Москве такие друзья, как Серёжа. На них можно положиться. С квартирой Илюше и Вере помогли, да и так поддерживают. Я вчера звонила Илье, советовалась, какие лекарства лучше принимать при скачках давления, и он рассказывал мне, что у них всё хорошо. Вот уж никогда не думала, что у меня будет личный медик.
– Даже два, – рассмеялась Ксения. – Они же с Верой на одном факультете учатся.
– Ну да, ну да, – согласилась Виолетта Владимировна. – Видишь, как замечательно всё получилось... А ты, стрекоза моя, куда поступать собираешься? Тоже в Москву поедешь?
– Нет, бабуль, – мечтательно заулыбалась Ксения. – Я хочу быть крутым поваром и однажды открою свой ресторан. А учиться буду у нас в городе, здесь как раз кулинарный техникум есть.
– Ишь ты! – покачала головой Виолетта Владимировна. – У крутого, как ты говоришь, повара, должны быть свои фирменные рецепты. И хранить их нужно от всех. Чтоб никто не смог повторить твоего блюда. Ну я тебе помогу с этим. Есть у меня старинная книга рецептов, досталась она мне ещё от моей прабабки. А та дворянкой была, высокородного, значит, происхождения. Так вот. Можно там найти много всего интересного, немножко переделать под современные продукты, своего чего-то добавить. Вот и будут у тебя свои собственные рецепты. Пойдём, моя милая. Сначала я тебя напою чайком, а потом познакомлю с моей подругой, очень хорошая женщиной. Она такая добрая и интеллигентная. Может тоже что-нибудь тебе посоветует. Связи в нашем мире, детка, имеют очень большое значение. А я так хочу, чтобы ты добилась успеха в жизни. И постараюсь сделать для этого всё, что в моих силах...
***
Утром, когда Артём проснулся, Люба уже кормила завтраком близнецов и они, как всегда шумные и неугомонные, что-то весело рассказывали матери, не замечая её бледного лица и утомлённой улыбки.
Взглянув на жену, Артём почувствовал укол совести. Всё-таки вчера он обошёлся с ней несправедливо. Она ждала его и волновалась, а он даже не смог найти подходящих слов, чтобы успокоить её.
Хотя, с другой стороны, в чём она могла упрекнуть его? Он действительно работал допоздна, зато успел объехать все хозяйства, где его ждали. А потом просто свернул к реке, и долго стоял там, слушая любимую музыку и наслаждаясь покоем и одиночеством. Мысли, лёгкие и свободные, словно ветер, носились в его голове, не причиняя ему никакого беспокойства. Он думал обо всём и ни о чём, пожалуй, впервые за очень долгое время позволив себе расслабиться. И только одного не хватало ему в тот момент. Он хотел снова услышать, как мягкий, нежный голос произносит его имя... Он ждал её звонка и держал телефон на виду. Она знала его номер, но почему-то не позвонила. А он сам не мог, просто не имел права сделать это.
***
– Пап, ты отвезёшь нас в школу? – едва ли не хором спросили близнецы.
– Конечно, – потрепал он по голове сначала одного, а потом и второго сына. – Доедайте и бегите собираться, чтобы я не ждал вас сто миллионов лет.
Мальчишки рассмеялись и стали выбираться из-за стола, Артём снова взглянул на Любу, которая наливала кофе в его любимую чашку:
– А где дядя Гриша? Он что, не придёт завтракать?
– Нет. Он приболел, – тихо ответила Люба. – Я только что была у него, и он сказал, что чувствует себя неважно. Я отнесу сейчас ему завтрак, а ты ешь.
Она поставила перед ним тарелку с ароматными оладьями, подвинула ближе мёд и сметану. Подала чашку кофе. Потом отвернулась и стала собирать завтрак для Григория.
– Любаша... – виновато заговорил Артём. – Ну, прости меня, если я тебя обидел. Правда, я не хотел. Просто вчера устал до чёртиков, и настроение было как-то не очень. Но ты не имеешь к этому никакого отношения. Честно!
Люба взяла в руки поднос и молча вышла из кухни, даже не взглянув на мужа. Меньше всего она хотела сейчас слышать его лживые оправдания. Слишком хорошо она знала своего мужа, чтобы он мог вот так, пустыми словами обмануть её. Они должны поговорить, но не на бегу. Ей нужно покормить дядю Гришу, а ему везти мальчишек в школу. Разве тут до серьёзных разговоров?
***
Григорий бросил на Любу проницательный взгляд:
– Что это с тобой, голубка? Голова с утра болит? Выглядишь ты как-то не очень.
Но Люба только улыбнулась в ответ:
– У меня всё в порядке, дядя Гриша. А вот вы меня беспокоите. С чего это болеть надумали?
– Наверное, время моё пришло, всё-таки уже не мальчик, – вздохнул Григорий. – Но ты давай, Любаня, не раскисай. Помнишь, я тебе обещал, что у тебя всё будет хорошо...
Улыбнувшись, Люба измерила ему давление и температуру, потом дала нужных лекарств и усадила завтракать.
– Всё, дядя Гриша. Вы ешьте, а я побегу, посмотрю, мальчишки собрались или нет.
Григорий кивнул и проводил её взглядом:
– Вот ведь беспокойная душа. Обо всех заботиться успевает. Дай Бог ей побольше счастья...
***
Телефон Артёма зазвенел так неожиданно, что он расплескал кофе из чашки, которую только поднёс к губам.
– Чёрт! – выругался Артём, отряхивая рубашку, но взглянув на экран телефона, узнал номер, звонка от которого так сильно ждал. Это звонила она, Инга. И Артём, медленно протянув руку к телефону, ответил на вызов:
– Алло!
– Артём Викторович! Это Инга...
