Ольга Брюс "7 дней"

– Но я не могу! – прошептала я Серафиме. – У меня дети… муж… родители… У меня все там. Как я могу их бросить?

Серафима смотрела на меня понимающим взглядом.

– Семь дней, – повторила она, и ее слова прозвучали как приговор. – Семь дней вы будете наблюдать за ними, и поймете, что жизнь без вас продолжается. Да, им всем будет не просто. Будет больно. Но люди уходят. Так бывает.

– Но я не могу, – продолжала я, всхлипывая и закрывая лицо руками. – Я должна…

Пока я говорила это, захлебываясь собственным горем, Серафима делала мягкие, смахивающие жесты рукой, и все эти живые декорации, что были под нами, менялись одна за другой. Вот мои родители, совсем молодые, красивые, сияющие от счастья. Они держат на руках младенца – это была я! Крошечная, завернутая в кружевное одеяльце, я мирно спала на руках у мамы, пока папа нежно гладил меня по голове. Потом всё будто растворилось, словно утренний туман, и под нами уже другая картина – я в детском саду, такая же маленькая, протягиваю яркую игрушку девочке, которая до этого плакала, уткнувшись в колени воспитательницы. Девочка улыбается сквозь слезы, а воспитательница подходит, одобрительно гладит меня по головке, говоря что-то ласковое.

Следующий кадр: я в школе, с пухлыми щеками и двумя косичками. Я заботливо помогаю одноклассникам в решении сложных примеров по математике, терпеливо объясняя им каждое действие. Да, я всегда была такой. Всегда старалась помочь, поддержать, сделать мир вокруг себя чуточку лучше. Все последующие кадры, один за другим, показывали мою добрую сущность, мою отзывчивость. Вот я утешаю плачущую подругу, вот помогаю пожилой соседке донести сумки до дома, вот организую школьную ярмарку в помощь бездомным животным. Так и было. Все, кто был со мной искренними, говорили, что я «святая душа». Я и работу выбрала под стать своей натуре – мы с моей лучшей подругой возглавили благотворительный фонд, помогали людям в трудных жизненных ситуациях, организовывали сбор средств, находили жилье, обеспечивали едой. Помогали каждому, кто обращался к нам с просьбой.

Серафима продолжала вести меня вперед, и эти картины, мелькающие под нами, были одновременно такими близкими и такими далекими. Это была вся моя жизнь, пронесшаяся перед глазами в одну короткую, пронзительную минуту. Жизнь, которая, как оказалось, подошла к своему завершению.

Серафима всё это видела, каждый кадр моей ушедшей жизни. Ее обычно невозмутимое лицо теперь исказилось заметным недоумением.

– Я впервые встречаю такого… человека, – проговорила она с оттенком искреннего изумления. – Вы обычно много говорите о том, как надо себя вести… Но мало для этого делаете. Но сейчас я вижу перед собой абсолютно кристальную душу.

Мои губы дрогнули в слабой попытке улыбнуться.

– Ну, не преувеличивайте, – пробормотала я, отводя взгляд. – У всех есть свои грехи…

– Только не у тебя!

Сквозь пелену слёз, которые все еще щипали мои глаза, я посмотрела на нее.

– И что теперь? – спросила я.

– Ничего. Ты попадёшь туда, где заслужила быть в своей вечности. Тебе там будет хорошо. Будь уверена.

– Но я не хочу.

– А куда ты хочешь?

– Я хочу к детям.

Серафима замолчала. Она напряженно думала. Я чувствовала, что она искренне хочет мне помочь, и это наполняло меня надеждой.

– Мне кажется, я могу что-то сделать для тебя, – еле слышно, подобно заговорщику, проговорила она.

– Что? Что? – прошептала я в ответ, подавшись вперед.

Она подняла на меня свои глаза, и в них вспыхнул решительный огонёк.

– У тебя есть семь дней. Я дам их тебе.

– Но как? – мой голос был полон недоверия и безумной радости одновременно.

– Ты вернёшься туда за семь дней до нашей встречи. Ты всё исправишь, и… будешь дальше жить.

Я не верила своим ушам. Мозг отказывался принимать эту информацию, она казалась слишком невероятной, слишком прекрасной, чтобы быть правдой.

– Но как? – снова повторила я.

– Я сделаю. Я могу. Только это наш с тобой секрет.

– Конечно! – воскликнула я, готовая броситься к ней, обнять, расцеловать, выразить всю свою безмерную благодарность. Я замерла на месте, едва сдерживая порыв.

Внезапно выражение ее лица изменилось. Мягкость ушла, уступив место предельной серьезности. Она посмотрела мне в глаза взглядом, который пронзал меня насквозь.

– Но мне нужно от тебя… кое-что взамен…

Я вопросительно смотрела на неё. Ждала, что же она попросит взамен такого щедрого жеста.

– У нас тут тоже… отчётность… сама понимаешь.

Я кивнула. Где сейчас без этого!

– Ты должна привести кого-то взамен.

Я замерла. Это было неожиданно.

– Но… кого? И как? – еле слышно прошептала я.

– Это будет несложно. За тобой только выбор. Дальше мы всё сами. Только дай нам знак.

– Это может быть… Кто угодно?

– Не совсем. Нужна сильная эмоциональная связь между вами. Только так получится осуществить замену.

Вся кровь отхлынула от моего лица. Я поняла. Ужасная, непосильная плата.

– То есть, это должен быть кто-то из близких?

– Да, увы. Таковы правила.

Я покачнулась. Вернуться. Но какой ценой? Отдать кого-то из тех, кого я люблю больше всего на свете? Это было немыслимо.

– Я тогда, наверное, пас, – прошептала я, зная, что не смогу это сделать.

– Не бойся, ты будешь не одна, – на лице Серафимы появилась несвойственная ей злорадная улыбка. – Я отправлю с тобой Оникса. Он поможет тебе сделать правильный выбор.

– Оникс? Кто это?

– Ты всё узнаешь!

Я смотрела на Серафиму. Всё поплыло перед г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/olga-brus-30929010/7-dney-73089958/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.