– Ольга Александровна, шеф-повар просил передать, что лосось заканчивается! – донесся с кухни взволнованный голос су-шефа.
«Да твою ж дивизию!» – мысленно взвыла я, но внешне сохранила спокойствие.
– Сейчас все решим! – устремилась к служебному выходу, на ходу набирая номер, чтобы наорать на нашего поставщика рыбы.
– Вика, перестань стрелять глазками в того блондина у бара и проверь бронь на вечер! – бросила я, пробегая мимо нашей хостес, которая, кажется, была готова проделать в симпатичном посетителе дыру своим влюбленным взглядом.
Грузчики, кряхтя и матерясь вполголоса, заносили через служебный вход ящики с овощами, свежим мясом и бутылками вина. Я подошла, чтобы проконтролировать процесс, сверить накладные и убедиться, что нам привезли именно то, что мы заказывали, а не позавчерашних тухлых омаров.
– Так, это сюда, это в холодильную камеру, – командовала я, отмечая пункты в блокноте. – Ребята, аккуратней с вином, оно стоит как моя почка!
Отвлекшись на секунду, чтобы ответить на звонок, я отошла в сторону. Разговор занял буквально пару минут, но когда я вернулась, у служебного входа я их и застала. Картина маслом: у распахнутой двери, заставленной ящиками со свежей зеленью и овощами, два одинаковых с лица бородатых брюнета пытались незаметно протащить внутрь нечто огромное и завернутое в плотный черный целлофан. Леся и Зара. «Миньоны». Во всей своей красе. Редко здесь появляющиеся, но метко бьющие по самолюбию своего друга.
Грузчики, пыхтя, заносили коробки, а эта парочка, пользуясь суматохой, пыталась прошмыгнуть мимо, как два шкодливых кота, стащивших сосиски.
– А ну, стоять! – мой голос прозвучал так резко, что один из грузчиков от неожиданности выронил ящик с помидорами. Помидоры весело раскатились по асфальту. – Какого черта здесь происходит?
Близнецы вздрагивают, как нашкодившие школьники, пойманные директором за курением в туалете. Парни, поняв, что их маневр провалился, медленно выпрямляются во весь свой внушительный рост. На их смазливых лицах отразилась целая гамма эмоций: от мальчишеского удивления до плохо скрываемого, почти наглого веселья.
Они переглянулись, будто безмолвно решая, кто из них будет отдуваться.
Я замерла, прислонившись плечом к прохладной кирпичной стене и скрестив руки на груди. Моя идеально отточенная бровь вопросительно взметнулась вверх, требуя немедленных объяснений.
– О-о, Оленька! Какая приятная и неожиданная встреча! А мы тебя и не заметили, честное слово! – тут же защебетал Леся, одаривая меня своей фирменной обезоруживающей улыбкой, от которой, по всей видимости, должны были таять сердца и ослабевать колени у женской половины этого города. Но мое сердце, закаленное годами работы в общепите и недавним общением с их лучшим другом, было сделано из чистого титана.
– Привет, красавица, – лениво подхватил Зара, бесцеремонно оглядывая меня с ног до головы и задерживая взгляд на моих ногах чуть дольше, чем того требовали приличия. – Отлично выглядишь! Работа тебе определенно к лицу.
– Спасибо за комплимент, только лицо мое находится выше, Елизар. И вы так и не ответили на мой вопрос, – мой голос прозвучал ровно и холодно, без малейшего намека на дружелюбие. Я кивнула на их загадочную, обмотанную черным целлофаном ношу, которая выглядела в высшей степени подозрительно. – Куда это мы крадемся?
– Ну что ты сразу «крадемся», – картинно обиделся Леся. – Мы не крадемся, а выполняем важное поручение!
– Поручение? – скептически переспросила я. – Чье же, интересно? Неужели сам Папа Римский попросил вас доставить ему ящик с… чем бы это ни было? Да еще и через черный ход?
– Почти угадала, – хмыкнул Зара. – Только не Папа Римский, а Давид Игоревич. Наш местный бог и повелитель.
Я удивленно моргнула. Давид? Вот уж не думала, что он станет впутывать этих двух раздолбаев в рабочие дела. Помнится, после инцидента в клубе, он едва их не прибил. Что, уже помирились?
– Дава заказал, – как ни в чем не бывало пояснил Леся, легко перехватывая коробку поудобнее. – Просил нас забрать и привезти сюда. Сказал, что сам дико занят, по уши в делах, и ему некогда. Ну а мы что? Мы же друзья, как мы можем отказать?
– То есть вы понятия не имеете, что в этой коробке? – я прищурилась, пытаясь оценить степень их искренности.
– Ни малейшего! – в один голос заверили меня близнецы. Зара даже для убедительности вскинул руки, демонстрируя свою полную непричастность. – Дава сказал: «Парни, надо забрать». Мы и забрали. Сказал привезти в ресторан – мы привезли. Сказал занести к нему в кабинет – вот, несем. Мы исполнительные.
– Очень!
Их объяснения звучали на удивление правдоподобно, хоть и отдавали легким душком какого-то подвоха. Но спорить с ними сейчас, посреди разгрузки, когда каждая секунда на счету, было бессмысленно. К тому же, если это действительно приказ Романова, то мои дальнейшие вопросы будут выглядеть как превышение полномочий.
– Ладно, – вздохнула я, отступая от стены. – Проходите. Только быстро, и чтобы я вас не видела. Кабинет знаете где.
– Есть, мэм! – отсалютовал мне Леся, и они, пыхтя, потащили свою таинственную ношу по коридору в сторону кабинетов.
Я проводила их подозрительным взглядом и вернулась к делам. Нужно было срочно решать проблему с лососем, который имел наглость закончиться в самый разгар обеда. Я снова набрала номер поставщика рыбы, вкладывая в свой голос всю ту кару небесную, что обещала ему в прошлый раз.
Близнецов не было минут пятнадцать. За это время я успела не только договориться об экстренной поставке рыбы, но и разрулить еще пару мелких кризисов, принять новую партию вина и выписать нагоняй стажеру Егору за то, что он перепутал заказы на двух столиках. Когда я, наконец, выдохнула и решила сделать себе чашку кофе, из-за угла, ведущего к кабинетам, вынырнули донельзя довольные «миньоны». Они шли, не скрывая широченных улыбок, и выглядели так, будто только что сдали на «отлично» самый сложный экзамен в своей жизни или, как минимум, провернули аферу века.
– Ну что, выполнили поручение? – спросила я, помешивая сахар в чашке.
– В лучшем виде! – гордо заявил Зара. – Все на месте, в целости и сохранности. Можешь передать своему боссу, что с него магарыч.
– Непременно, – сухо пообещала я. – Что-то еще?
– Да вот, хотели с тобой парой слов перекинуться, пока ты не занята, – Леся прислонился к барной стойке, принимая вид серьезного бизнесмена. – Мы тут подумали… Ты же спец по раскрутке. Может, подкинешь пару идей для наших спортзалов? А то у нас какой-то застой.
Я удивленно вскинула брови. Вот это поворот. От этих двух я ожидала чего угодно – глупых шуток, флирта, очередного розыгрыша, но никак не делового предложения.
– А что, ваш «Sport line» уже не катит? – не удержалась я от подколки.
– Да нет, все катит, – отмахнулся Зара. – Клиенты есть, прибыль тоже. Но хочется чего-то нового, свежего. Движухи какой-то, понимаешь? Чтобы народ прям валом валил.
Я задумалась, отхлебнув кофе. Идея родилась сама собой, мгновенно. Я и сама не так давно размышляла о перекрестном маркетинге.
– А вы никогда не думали о коллаборации? – спросила я, и в глазах близнецов тут же зажегся азартный огонек. – Например, «Secret» и «Sport line». Мы могли бы разработать совместную программу лояльности. Ваши клиенты получают скидку у нас в ресторане на специальное фитнес-меню, а наши – скидку на абонемент в ваш зал.
– О-о-о! – протянул Леся, его глаза загорелись. – А это мысль!
– Более того, – продолжила я, входя в раж, – можно устраивать совместные мероприятия. Например, «День здорового образа жизни» с открытой тренировкой от ваших тренеров и последующей дегустацией полезных блюд от нашего шеф-повара.
– Ни фига себе! – присвистнул Зара. – Ольга, да ты просто генератор идей!
– Я еще и не то могу, – скромно улыбнулась я.
Мы еще минут десять обсуждали детали, и я видела, как парни загораются все больше и больше. Они оказались не такими уж и раздолбаями, какими хотели казаться. Когда дело касалось их бизнеса, в головах у них явно что-то щелкало. Они тут же начали накидывать свои варианты, дополняя мою идею, и к концу нашего спонтанного совещания у нас был готов черновой план по захвату мира, ну или, по крайней мере, этого города.
– Все, решено! – хлопнул ладонью по стойке Леся. – Мы за! Давай так: ты продумай детали, накидай примерный бизнес-план, а мы пока пробьем почву с юридической стороны. И как только все будет готово – встречаемся и обсуждаем.
– Идет, – кивнула я, чувствуя приятное удовлетворение от проделанной работы.
– Оль, ты лучшая! – выпалил Зара, и, прежде чем я успела среагировать, оба близнеца по очереди быстро чмокнули меня в щеки. – Все, мы полетели, дела не ждут!
И они действительно улетели, оставив меня в легком недоумении.
Я усмехнулась и вернулась к работе.
Прошел почти час. Суматоха потихоньку спадала, ресторан входил в более спокойный, дневной ритм. Я сидела у себя в кабинете, дверь в который предусмотрительно оставила открытой, чтобы контролировать обстановку, и разгребала гору накладных, пытаясь свести дебет с кредитом. Бумажная работа была самой скучной частью моих обязанностей, но необходимой. Я так увлеклась цифрами, что не сразу заметила, как в дверном проеме выросла огромная фигура, загородившая свет.
Я подняла глаза. Давид. Вернулся.
Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и молча смотрел на меня. На его лице не было ни единой эмоции. Выглядел он уставшим, но в глазах плескался знакомый лед.
– Лебедева, – голос его был ровным, но от этого у меня по спине пробежал холодок.
Он помолчал секунду, а затем бросил:
– Зайди ко мне, как тут закончишь, – прозвучал приказ, не терпящий возражений.
Пятой точкой чувствую, ничего хорошего я не услышу.
Глава 11. Дава
Пора с этим заканчивать.
Третью неделю хожу по собственному ресторану, как по минному полю. Постоянно оглядываюсь, напрягаюсь, только бы, не дай бог, с Лебедевой не пересечься и снова не выйти из себя. Это уже даже не смешно. Как сопляк зашуганный, ей-богу! Хотя это моя территория. Мой бизнес. Мой ресторан. И только мне решать, кто будет здесь работать, а кто нет.
И Ольга здесь работать больше не будет. Точка. Все. Я принял решение. Окончательно. И обжалованию это не подлежит. Буду ее увольнять. Сегодня. Сейчас.
Прошедшие недели четко дали мне понять: мы не сработаемся. Никогда. Никак. И ни при каких обстоятельствах. Лебедева бесит меня одним своим существованием. Ее острое словцо, ее гордо задранный нос, ее ухмылка, которая так и кричит: «Я знаю, что ты меня хочешь, Романов, но хрен тебе, а не мое прекрасное тело». И самое отвратительное, что она, в общем-то, права.
А я раздражаю ее. Моя прямолинейность, моя привычка рубить с плеча, мое нежелание расшаркиваться в комплиментах – все это для Ольги как красная тряпка для быка. Наша взаимная ненависть настолько сильна, что оставаться просто профессионалами не получается.
Хотя, справедливости ради, надо признать: она гениальный управленец. Коллектив ее не просто слышит, а слушает. Поставщики, которые раньше пытались втюхать нам всякое дерьмо, теперь ходят по струнке и боятся дышать в ее сторону. Клиенты ее обожают, особенно мужики. Еще бы, такая эффектная блондинка, да еще и с мозгами. Гремучая смесь.
Конечно, я тоже здесь вечность торчать не буду. Уже через пару недель смотаюсь на ПМЖ в свой дубайский рай, где на финальную стадию вышел ремонт в моей новой квартире. Буду наслаждаться солнцем, морем и отсутствием этой белобрысой ведьмы в радиусе тысячи километров. Но меня триггерит от одной только мысли, что Лебедева здесь. Я не могу и не хочу оставлять свой ресторан на ее попечении. Гордость это? Глупость? Тупой принцип? Да похер! Называйте как хотите. Я так решил. И мое решение не обсуждается.
Я стою в проеме ее кабинета. Ольга сидит за столом, заваленным бумагами, и что-то быстро строчит в ноутбуке. Сосредоточенная, деловая. И до одури сексуальная в этой своей строгой блузке и узкой юбке.
– Что-то не так, Давид Игоревич? – она поднимает на меня свои карие, цвета горького шоколада, глаза, и ее идеальная бровь вопросительно изгибается.
Я прохожусь тяжелым взглядом по ее точеной фигурке, по изящной шее, по губам, которые так и хочется заткнуть поцелуем, чтобы она перестала язвить. Хороша, зараза. И это тоже страшным образом выводит из себя. Несмотря ни на что, не оглядываясь ни на какие рабочие трудности – всегда идеальная, свежая, горячая. Точно ведьма!
– Зайди, – бросаю и, больше не говоря ни слова, отталкиваюсь плечом от косяка и делаю пару шагов до своего кабинета напротив. Дергаю ручку. Дверь я здесь никогда не запираю – воровать нечего, гостайн в секретерах не храню.
Захожу и двигаю в сторону рабочего стола, когда мое внимание привлекает что-то крайне инородное в углу. Что-то, чего там быть не должно. В принципе. Никогда.
Торможу и оглядываюсь.
– Не понял… Это что еще за нахер?
На моем кожаном диване, том самом, на котором я иногда позволяю себе отдохнуть после тяжелого дня, раскинулась… Выпяченная кверху голая женская жопа. В наглейшей позе. Со спущенными до колен кружевными трусиками.
Отворачиваюсь. Ну так, ради приличия, чтобы не глазеть так откровенно. Это какая бессмертная решила устроить в моем кабинете такой перформанс посреди рабочего дня? И, главное, как она сюда пробралась?
– Эй! – шикаю и ловлю секундный ступор, напрочь растерявшись, когда реакции от этой «жопы» не следует. Вообще. Ноль телодвижений!
Че за…
Делаю пару шагов по направлению к девушке и не сразу догоняю, что… она не настоящая! Жопа и ее обладательница – всего лишь максимально реалистичная, до жути очеловеченная, звездец какая дорогая, секс-игрушка.
Меня подбрасывает. Это что за шутки такие?
Подгребаю к дивану. На шее у развратной бабы красный бант и записка.
«Теперь у тебя есть своя Оленька, дружище! Будь с ней ласков!».
Своя… Оленька? Это…
Бля-я-ять…
Закрываю глаза рукой.
Я их убью. Поставлю к стене и расстреляю этих придурков! Кто, если не миньоны, могли выкинуть подобную дичь? Шутники хреновы. Лучше бы столько пахали, сколько они суют свои носы в мою койку!
Срываю долбанный бант с шеи искусственной бабы, разглядывая. Блондинка с каре. С задницей и сиськами, как у порноактрисы, в таких же развратных клетчатых чулках. Для всего доступная и на все готовая. Причем всегда. Класс!
Боюсь даже представить, какую кругленькую сумму эти два брата-акробата за этот кусок резины вывалили. А главное, каким образом они это безобразие сюда приперли. Надеюсь, не на глазах у всего ресторана светанули ее голыми прелестями?
– Ну и какого черта мне с тобой делать? – бурчу, присаживаясь на диван рядом со стоящей раком дамочкой.
Какого-то лешего начинаю ее рожу разглядывать. Даже глаза как у Ольки – темно-карие. Они чо, блять, ее по индивидуальному заказу делали?
Качаю головой и тянусь к телефону в заднем кармане джинс, не совсем удобно выворачиваясь бедрами в сторону искусственной рожи бабы, как дверь моего кабинета без стука распахивается, и возникает Лебедева со своим:
– Тук-тук, мож… – она осекается на полуслове, ее взгляд падает на «нас». На меня и на резиновую Оленьку.
Секунда оглушительной тишины. Я замираю в самой идиотской позе, которую только можно вообразить: полусидя-полулежа на диване, одной рукой копаюсь в заднем кармане, а другой почти обнимаю силиконовую блондинку, едва не уткнувшуюся мне носом в пах. Картина маслом «Не ждали».
Лебедева на глазах бледнеет и следом краснеет.
– Ой, извините, помешала… – тараторит, выходя из ступора.
Я, от неожиданности и какой-то совершенно детской паники, дергаюсь, взмахиваю рукой и, пытаясь как можно быстрее принять вертикальное положение, подскакиваю с дивана. Неловко заезжаю голому убожеству коленом по лицу, и она-оно с грохотом падает на пол. Ногами кверху, являя миру все свои силиконовые прелести в самом неприглядном ракурсе.
Брови Лебедевой медленно ползут на лоб, на ее лице отражается чистое, незамутненное изумление. Мои глаза округляются от понимания, что стараниями этих двух идиотов я оказался в очередной раз в капец какой неловкой ситуации! Но все становится в разы хуже, когда Ольга догоняет, что баба на полу – ненастоящая. Ее лицо на мгновение искажается, будто она борется с приступом чего-то очень сильного. А потом ее прорывает. Лебедева начинает смеяться. Не просто хихикать или улыбаться. Она начинает хохотать! Громко, заливисто, на весь, мать его, ресторан! Смеется так, что сгибается пополам, хватаясь за живот, а из глаз у нее брызжут слезы. Более идиотской ситуации не придумаешь…
– Ой, не могу… – выдыхает Лебедева, пытаясь отдышаться. – Романов… это… это что? Кризис среднего возраста? Или… или ты решил проблему со стояком таким… оригинальным способом?
Я чувствую, как кровь приливает к моему лицу, заливая его густым, предательским румянцем. Унижение. Такое концентрированное, что его можно было бы разливать по бутылкам и продавать как сильнодействующий яд. Эти два придурка не просто меня подставили. Они меня уничтожили. Морально.
– Заткнись, Лебедева! – рычу я, но голос срывается.
– Нет, ну ты серьезно? – Она делает шаг в кабинет, бесцеремонно разглядывая силиконовое тело на полу. – А она ничего так… Формы пышные. И, главное, молчаливая, да? Не то что некоторые. Не язвит, не перечит. Идеальная женщина! Где взял? На «Алиэкспрессе» по скидке?
Ее смех, смешанный с язвительными комментариями, действует на меня как удары хлыста. Я хочу провалиться сквозь землю. Испариться. Превратиться в маленькую, незаметную лужицу на полу. Но вместо этого я стою и обтекаю, пока она наслаждается моим позором.
