Пока суть да дело, мы и разговорились. Внешне парень выглядел, как каноничный роцкер. Невысокий, тощий, жилистый. Усы-подкова перетекают в козлиную бородку, и все руки забиты оккультными орнаментами. На запястьях фенечки, на бандане кости с черепами. Но! Надо делать поправку на новый мир.
Никакого отношения к музыке его облик не имел. Мишаня был призывателем демонов второго уровня и более всего на свете мечтал двинуться дальше. В данный момент его дар проявлялся почти никак. Максимум, на который он был способен – напугать человека, внушить ему суеверный страх и пустить мурашки по спине. И то лишь ненадолго.
Дар у Мишани был очень редкий, очень опасный и мало кому нужный. Чтобы действительно призывать себе во служение тёмные силы, нужно было родиться с золотой ложкой во рту и пахать-пахать-пахать, проходя инициации и срывая барьеры. Пахать Мишаня был готов, но вот средств не имел.
Однако мечта… По вечерам Миша Кудыбечь медитировал внутри кровавой пентаграммы и взывал к Князю Тьмы, чтобы тот сорвал хотя бы один сраный барьерчик. Раз за разом эта агрессивная маркетинговая кампания по продаже души заканчивалась ничем, но парень старался.
Другая сторона медали: Мишанька был молодым отцом. К двадцати двум он умудрился настругать аж троих сыновей-погодок. Любил их до одури, воспитывал и делал всё, чтобы детство у пацанов было счастливое. Короче. Демонолог-Семьянин. Слава, конечно, Сатане, но дети и жена – святое.
– Если будешь возвращаться, маякни по рации, – попросил Мишаня. – Вдруг что-то понадобится снизу.
– Без проблем.
Спустившись в заготовочный цех, что располагался в подвале, я снова принялся за дело.
– Креветки теперь? – спросил Фёдор Теодорович, бесшумно появившись за спиной.
– Теперь креветки, – кивнул я, ворочая брикет морских тараканов по раковине.
– Что-то ты Денисычу явно не нравишься, – вздохнул старик. – Ну ты не обижайся на него. С обиженными знаешь, что делают?
– Знаю.
– Ну вот, – многозначительно произнёс старец и снова исчез.
Куда? Непонятно. Если честно, я до сих пор так и не понял, какого хрена он тут делает и чем именно занимается. Но есть подозрение, что именно его работу я и выполняю. Потому что старый повар…
Ну… Будем честны. Старых поваров не бывает. У поваров из-за износа срок годности очень быстро подходит. Если до сорока в шефы и дальше не выбился – ну сорян. Перепрофилируйся скорее, пока ещё ходить можешь. Либо шуруй в заготовку, где потише да поспокойней, но и денег кот наплакал.
Так что Фёдор Теодорович либо заготовщик, либо скучающий родственник Орловых, который решил поиграть в повара, либо этот… как его? Маскот, во! Залезать к нему в голову и узнавать как оно на самом деле я не стал, потому что силы пока что нужны были на другое…
– Василий! – в заготовку влетел Санюшка, ещё один представитель местной фауны. – Ну как ты тут?
Во-о-о-от! Вот чьи мысли я бы с удовольствием почитал, но не могу! Почему?! А хрен его знает! Не могу и всё тут! Я вроде бы и влезаю к нему в голову, а там пустота! И почему-то у меня складывается впечатление, что Саша Аничкин, он… он ближе к какому-то магическому питомцу, нежели к человеку.
Высокий, сутулый, рыжий, на вид тридцать с гаком. Эдакий классический лепрекон-переросток. И вечно на шарнирах; вечно энергии у человека просто завались, аж распирает.
– Да вот, – мотнул я головой на таз с чищенными креветками. – Работаю.
– Крас-с-с-савчик! Слушай, а я возьму у тебя часть, ладно?
– Да, – сказал я, чем запустил цепную реакцию.
– Да? Да! – сказал Санюшка. – Да? Да! – и начал сгребать в пустую полусферу морских гадов. – Да? Да! Да? Да! У нас там запара начинается. У кого запара начинается? У нас что ли, да? Да-а-а-а-а! Да-да-да-да-да-да! – и убежал наверх.
Чудила. Словарный запас Санюшки вроде как не был ограничен, но пользовался он им весьма оригинально. Разговоры с самим собой, как стиль жизни. А это чёртово: «Да? Да!» – для работников «Короны» со временем стало фоновым шумом типа тиканья часов. Работал Санюшка, кстати, без выходных. Но сейчас не об этом!
– Так, – сказал я и сполоснул руки от кишок. – Запара, говорите?
Запара не на кухне. И не в голове, как утверждал персонаж одного известного сериала, от просмотра которого у большинства представителей профессии жопа полыхала синим пламенем.
Запара – она в плохой организации. Одна мелочь цепляется за другую, наматывается на третью, тормозит, нервирует, в итоге злит и вот, пожалуйста, понеслась. Крики, упрёки, а тут ещё, как назло, что-нибудь упадёт или сломается. Короче! Одна некстати пропавшая заготовка может парализовать работу всей кухни.
Хотя… это если мы говорим о нормальных заведениях, где блюда отдаются курсами, а не как попало. Борщ после цезаря, цезарь после пиццы, а десерт на тебе вообще сразу, подавись и не ной, что на столе пусто. А кому-то вообще ничего не несут до победного, поэтому все вынуждены сидеть и смотреть как остывает их едьба.
Не. Кто так делает, тот лох. И выйдет он из ресторанного дела с долгами и расшатанной психикой, так что можно лишь пожалеть бедолагу. Ну а ситуация «Короны Империи» стала понятна мне с первого взгляда.
– Горит, с-с-с-сука!
– Помоги, херли ты встал?!
– Да мешаю я, мешаю!
– Аня, не пробивай щёки!
– Как не пробивать, если их просят?!
– Ещё раз пробьёшь, я тебе в голову пробью!
– Да поставьте уже в стоп это говно!
– Что ты назвал говном?!
– Прости, шеф! Очень вкусное блюдо ты придумал! Да?! Да-а-а!
Короче… Всё в «Короне» с организацией было в полном порядке. Просто в этот тихий московский будничный вечер, Франсуа Денисович решил протестировать новое спецпредложение. И повара оказались к этому немножко не готовы.
В этом предложении гостям предлагались растушенные до состояния облака говяжьи щёчки. Под винным соусом, с горочкой пюре из цветной капусты, горочкой пюре из зелёного горошка и двумя крокетами из поленты. Плюс филе сибаса и утка-конфи с примерно такой же мудрёной гарнировкой.
Смекаем. Итого на приготовление одного блюда требуется раз, два, три, четыре, пять сотейников. А таких блюд три, не считая основного меню. А плита тем временем не резиновая. А рук у двух горячников, как ни крути, четыре. А ещё, – о, да! – как же здорово горит пюре, если его не помешивать! У-у-у-у-ух! Как классно оно взрывается и стелется горячими вязкими каплями по рукам!
– А-а-а-ай, твою мать, больно!
– Миша, ну куда ты смотришь?!
– Кому больно?! Тебе больно?! Мне вот да! Да? Да! Да? Да! Да-да-да-да-да!
Побросав все свои дела, холодница Таня, кондитер Кристина и грильщик Мишаня Кудыбечь навалились на цех Гио и Санюшки. Только Фёдор Теодорович положил болт и скрывался где-то в недрах подвала; все остальные были здесь. Все толкались, все что-то мешали, все старались не подставить шефа с его новым меню. Однако получалось, несмотря на профессионализм всех ребят, откровенно херово…
Ладно, Василий, твой выход. Молча, не говоря никому ни слова, я метнулся на склад оборудования и схватил здоровенный мармит, который стоял там без дела. Вытащил на кухню, воткнул разогреваться, а сам тем временем в темпе Рио-Рита побежал на бар.
– Ребят! Кипяток нужен, и много!
– Не до тебя!
– Мне правда нужно!
– Ты не слышал?!
– Дай сюда бойлер!
– Отвали!
Тут я подумал о том, что неплохо бы влепить товарищу бармену звонкого отцовского леща. И так сильно, видимо, подумал, что за меня это сделала менеджер. Источник при этом вроде бы не напрягся, но ведь и ситуация стрессовая, так что… хрен знает как оно работает. Может внушил, а может и не внушил.
Ладно. Потом разберусь.
– Ай! – нахмурился бармен, глядя исподлобья на Стасю Витальевну, о которой обязательно расскажу чуть позже.
– Взял! – рявкнула менеджер. – Отдал! Быстро!
Бармен нехотя передал мне небольшой бойлер с горячей водой, и я лосём метнулся обратно. Нагревательные элементы мармита тем временем уже накалились, и вода начала кипеть прямо с порога, как только я её туда залил. Но едем дальше!
– Да? Да! Да? Да! Да? Да!
Теперь мой путь лежал на мойку. Три мойщицы прямо как три мойры уже предсказали свою собственную судьбу и круглыми совиными глазами наблюдали за тем, в каких промышленных масштабах прямо сейчас пачкается посуда. Запара на мойке – она ведь запоздалая. Когда все уже отбились, у них только-только начинается жара.
– Передайте ёмкости, пожалуйста! – я указал на стопку квадратных гастроёмкостей. – Да-да-да, вот эти, спасибо! Тьфу ты, блин… Привязалось уже.
Взял и снова обратно.
– Эй! – заорал Франсуа Денисович, заприметив меня у плиты. – Ты чего здесь делаешь?! – но почти тут же схватился за голову, выругался и спел про оральные ласки.
А я молча, но уверенно выхватил у Мишани Кудыбечь два сотейника – с капустным и горошковым пюре. Вывалил их в ёмкости, ёмкости воткнул в горячий мармит, – считай что на паровую баню поставил, – и вернулся обратно, уже за соусами. Зачем каждый раз греть то, что можно заранее держать горячим? Особенно учитывая нынешнюю проходимость.
– Слушайте, а ведь правда…
– Толково, да.
– Красавчик! Васька, ну прямо умница! Да?! ДА-АААА!!!
Нет… Гением из-за этого поступка я себя, конечно, не считаю. И ребята обязательно рано или поздно додумались бы до того же самого. Но вот в запару, когда твоя единственная цель выжить, тебе немножечко не до инноваций и-и-и-и… Ну да! Василий Каннеллони молодец. Василий Каннеллони проявил охреневшую инициативу, причём вовремя, с успехом и во благо общего дела.
Зачтётся ли оно мне? А вот и посмотрим…
Франсуа Денисович, – или как я называл его к этому времени «собачий пёс», – ко мне так и не подошёл. Ровно в семь часов эта гадина свалила с рабочего места, ни с кем не попрощавшись. Видимо, пузан был не в настроении.
Что ж… Если до сих пор у меня была призрачная надежда на то, что он сменит свой гнев на милость и мы пускай и не подружимся, но хотя бы не будем враждовать, то теперь всё было ясно. Война – значит война. Уязвил я эту суку, по всей видимости. За больное задел, за гордость. Не сдался, не облажался, ещё и в коллектив вошёл как дети в школу. Ничего личного, Денисыч, но пока я не достигну своих целей на твоей территории, крови я тебе попорчу изрядно.
– Завтра как? – пробасил Гио, стягивая с себя мокрый китель. – Работаешь?
– А я и сам не знаю, – пожал я плечами.
Дело было в раздевалке. Смена уже замыла кухню и собиралась сваливать домой.
– Мне никто ничего не сказал, – сказал я. – Но, наверное, приду.
А про себя подумал – никаких «наверное»! Хрен вы от меня теперь отделаетесь.
– Приходи, конечно, – разулыбался Санюшка. – Обязательно завтра приходи. А на счёт шефа ты не беспокойся, мы за тебя с ним поговорим.
– Да он и сам вроде бы всё видел, – вставил Гио.
– Посаны! – сбежал вниз по лестнице Мишаня, на ходу пересчитывая пачку мелких купюр. – Я тут чего подумал. Новенькому смена в зачёт один хрен не пойдёт, а выручил нас парень знатно. Так?
– Так.
– Поэтому я предлагаю половину чаюхи ему отдать. Никто же не против?
Против никто не был. Поэтому Мишаня с ловкостью шулера отслюнявил мою долю и торжественно вручил мне первые в этой жизни чаевые. А я задумался. Деньги – это, конечно, классно. И денег мне в обозримом будущем понадобится очень много. Но по сравнению с нужными суммами то, что я сейчас получил – капля в море. Прямо-таки смешно. Зажать в кулачок и бежать? Поможет ли оно мне? А вот инвестиции…
Во-первых, в лояльность коллектива, которая поможет до поры до времени удержаться в «Короне». Во-вторых, в информацию. За досужим разговором будет куда сподручней узнать о поминках графа Орлова, нежели задавать такие вопросы в лоб и просто так.
Так что решено.
– Ребят, – улыбнулся я. – А давайте немного прибухнем? Так сказать, за знакомство. Я проставляюсь.
Ребята переглянулись.
– А давай! Да? Да!
Глава 6
По пиву. Затем ещё по пиву. А за пивом ещё по одному пиву и вдруг, – херак! – два часа ночи. И темы лирические попёрли:
– А она говорит: «Прости, ты очень хороший, но мы не можем быть вместе», – Гио шмыгнул своим монументальным грузинским носом.
– Да? – грустно вздохнул Санюшка. – Да-а-а…
Дело было на кухне у четы Кудыбечь. Мишаня жил ближе всех к работе, а его жена Настя помимо того, что была красавицей, до кучи ещё и обладала большой житейской мудростью. Вместо того, чтобы делать мужу мозги и ставить кого бы то ни было в неловкое положение, она встретила нас максимально радушно.
Тапки дала, кружки, каких-то орешков солёных из загашника вытащила, и даже в мыслях своих ни на секунду не разговнилась. Да-да, я проверял! Святая, блин, женщина! Всего лишь попросила нас вести себя потише, чтобы не разбудить детей, а затем налила себе бокальчик вина и присоединилась к посиделкам. И видно было, как её мужчина расцветает от гордости.
Но к теме разговора! Не всем так повезло, как Мишане Кудыбечь. Историю любовных перипетий Гио Пацации мы слушали вот уже больше часа. Однако язык у могучего грузина развязался не из-за алкоголя, – признаться, мы особо не жестили. Просто Гио сам по себе был прост, как кусочек керамзита, и вываливал на окружающих всё, что у него было на уме.
Эдакий ребёнок, запертый в огромном волосатом теле. Полугрузин-полумедведь, ага. Кстати, а ведь действительно оборотень! Правда вот, как и многие другие одарённые застрявший на этапе, когда дар и проявить-то никак нельзя. Даже не «толком проявить нельзя», а именно что «никак». Даже хвост не отрастить.
Так вот… честный, добрый, простодушный и доверчивый, Гио моментально располагал к себе. Но не только нас! В особенности он располагал к себе…
Кхм… Как бы это так объяснить? Гио будто магнит притягивал к себе «плохих девчонок». Пацация умудрялся выцепить себе барышень с долгами, зависимостями, судимостями или таким внушительным фидбэком, что вся его жизнь всякий раз делилась на «до» и «после». Гио впрягался, помогал, разруливал насколько это было возможно, а по итогу всегда слышал одно и то же.
– Конечно, блин, мы не можем быть вместе! – возмутился Пацация. – Я же за бывшего мужа залог уже внёс и вон он теперь, сука, стоит в ванной и моим станком бреется…
– Гио, ну ты же знал, что так и будет.
– Да откуда же я это знал?!
– Так ведь мы тебе говорили.
